Цзяо-Цзяо

      Она ненавидела жизнь. Ненавидела ее за то, как она с ней обошлась. За все бессонные ночи, когда она роняла в подушку горькие слезы, за ежедневное издевательство и боль. С детства нелюбимая, никому ненужная больная Энида, выросла довольно жестоким и безразличным к чужому горю ребенком. Поэтому когда ее родители погибли в автокатастрофе, она испытала лишь облегчение, теперь она почти свободна, осталось лишь дождаться восемнадцати, чтобы избавиться от «заботливых» родственников, которые, как коршуны, налетели на состояние ее родителей. Эниде было пятнадцать, когда она окончательно слегла на больничную койку. До этого серая жизнь превратилась в сплошную черную полосу. Ей диагностировали боковой амиотрофический склероз, она знала, что в лучшем случае, она доживет лишь до двадцати пяти. От такой несправедливости хотелось плакать, кричать, что она не заслужила такой судьбы, но Энида молчала. Знала, что никому нет до нее никакого дела. Отдушиной служили разве что книги и аниме с играми. Где-то, глубоко внутри, она все еще верила, что не все потеряно, поэтому пыталась жить обычной жизнью подростка, насколько ей позволяло здоровье. К восемнадцати лет она уже не выходила с больничной палаты. Если раньше она не спеша могла пройтись до окна, то сейчас это почти невозможно. Она буквально оступалась и падала на ровном месте, чувствуя жуткую слабость в ногах. И ей оставалось лишь молча глотать жгучие слезы несправедливости. В двадцать лет бизнес родителей перешел в ее руки. На тот момент Энида уже перестала вставать с постели. Она потихоньку продавала акции компании, выбирая наиболее удачные сделки. Это было похоже на игру: «Найди среди мошенников порядочного человека и получи деньги». Благо образование и собственные извилины позволяли ей оставаться в выгоде. В двадцать один все акции были проданы, на ее счетах огромная сумма денег, а количество «сочувствующих» родственников стало больше. Она была почти что довольна своей работой. Полностью почувствовать удовлетворение она смогла, когда из-под ручки вышла красивая подпись. Подпись на бумаге для завещания. В почти что двадцать два болезнь сломила Эниду полностью. Она так же по ночам молча глотала слезы проклиная жизнь, судорожно сжимая нож, который чудом стащила с столовой, когда еще могла ходить, не решаясь применять его. А родственников становилось больше с каждым днем. Тридцать первого декабря, под оглушающий звук фейерверков и криков с улицы, она, наконец-таки, решилась. — С днем рождением, Энида, — оставляя все новые и новые порезы на руках, с улыбкой прошептала она, по щекам уже давно текут слезы, но девушка не обращала на это внимание. Руки предательски дрожали, было больно, но она упорно продолжала резать себе вены. Кровь уходила с бешенной силой и только когда силы стали покидать Эниду, она остановилась, выпустив из рук нож. Он со звонким стуком упал на пол. Она повернула голову в сторону окна, где фейерверки, не думая прекращаться, разноцветным дождем украшали небо. «Жаль, что я больше этого не увижу», — промелькнула последняя мысль, перед тем как сознание провалилось в спасительную темноту. Сколько она находилась в ней, Энида не скажет, время тут не ощущалось. Она, как и другие тысячи ярких светлячков, плыла по течению, пока ее не стало куда-то засасывать. Сознание, которые находилось в легком дреме, слабо отреагировало. «Нет, оставьте меня тут. Мне тут хорошо», — умоляюще попросила она прежде, чем потерялась в ощущениях. Чьи-то воспоминания потоком обрушились на нее. Эниде, казалось, что она прожила всю жизнь девочки, чьи воспоминания заполняли все уголки ее памяти. От младенца до момента смерти. А потом она стала ощущать тело, а после пришла боль, она была настолько ужасающей, что затронула все естество и она потеряла сознание.       Стоять перед зеркалом и видеть внешность печально известного персонажа аниме и манги — почти что больно, отчасти страшно и невыносимо. Истерика, которая только недавно отступила, с новой силой стала окутывать сознание. Правдивость происходящего подтвердила боль и уже проявляющие на коже синяки, после того как она в ярости и неверии щипала руку до боли. Честно говоря, она никогда не верила ни в богов, ни в карму, ни в удачу, поэтому почему ее перенесли в чужое тело, она не могла понять. Ей было хорошо в том потоке душ, в котором она оказалась после смерти и, наверное, она была готова даже слиться с ним окончательно. Так почему же она находится тут? Девушка об этом не мечтала. Может быть в детстве, когда она только подсела на мультсериалы и аниме фантазировала, что по какой-то причине попадет в фэнтези мир, поменяет там канон, сведет любимых героев и изменит судьбы главных героев, то глупые мечты разбились об суровую реальность, которая с каждым днем сильнее давила на Эниду. Беря в руки нож, она не мечтала никуда попасть, ее поступок нес лишь один эгоистичный смысл — она хотела покоя и тишины. Где не будут слышны тихие разговоры о ее о, боже, несчастной дальнейшей судьбе и где нет фальшивых сочувствующих улыбок врачей и родственников. Энида перестала бояться смерти, еще тогда, когда здоровье стало ухудшаться, а прогнозы врачей становиться неутешительнее, лишь некоторая надежда держала ее на плыву. Но видя, что ничего не помогает, а «любимым» родственничкам нужны лишь деньги на ее счетах, она сдалась. Огорчало лишь то, что она не увидит перекошенных от злобы лиц, когда им прочитают завещание, где все свои средства она оставила фонду. Эниде было двадцать два, когда она закрыла глаза в том мире и открыла в этом, в придуманном автором Мосян Тунсю, кошмаре. И теперь ее зовут Ван Линцзяо. Наверное, худшей судьбы быть не могло, но видимо удача Эниды решила над ней поиздеваться. Ван Линцзяо — проститутка, прислуживающая моральному ублюдку Вэнь Чао. Необразованная и слабая заклинательница. И как иронично, умершая почти что в том же возрасте, что и Энида. От абсурдности этой ситуации, из горла вырывается смех, больше похожий на хрип, но она больше его не сдерживает, позволяя истерически рассмеяться в голос. Осознание приходит не скоро, осевшая от усталости и немного успокоившаяся Энида, вдруг понимает, что Ван Линцзяо всего шесть лет. Что она еще ребенок, не прислуживающая Ван Чао и не совершившая все свои злодеяния. Маленькое, пухленькое тельце, доводит ее чуть не до повторной истерики, потому что непривычно. Память подкидывает смутные фрагменты сюжета, что сейчас тот самый возраст, когда формируют и развивают золотое ядро, являющееся в этом мире залогом того, что проживешь, если не счастливую, то точно долгую жизнь, если тебя не прибьют монстры на ночной охоте или не прирежут в тихую, более опытные и сильные заклинатели. Ван Линцзяо из одноименной новеллы «Магистр дьявольского культа» была никудышной заклинательницей, не имеющей даже никакого слабого духовного оружия, но слабые и непостоянные импульсы, исходящие откуда-то с области груди и исходящие от этих импульсов тепло, успокаивало и придавало уверенности, что сейчас ее ядро сильнее ядра Ван Линцзяо из новеллы. Откуда это уверенность она не знала, но переубеждать себя не стала. Так становилось намного… спокойнее. Сколько она просидела опираясь на поверхность зеркала, Энида не знала, но истерика уступила и сознание, потихоньку, начало проясняться, суицидальные мысли она отбросила почти что сразу. Не смотря на подвешенное состояние, мозги у нее хорошо работали. Как дочь бизнесменов, ее учили искать выгоду даже там, где ее и не должно быть. Новая жизнь оказалась выгодной, даже не смотря на то, что ее закинули в третьесортную героиню новеллы, которая бесила если не всех читателей, то большую часть точно. Воспоминания девочки, наконец-таки, устаканились в голове и Энида рассмеялась. А Ван Линцзяо непростая штучка. Несмотря на то что девочка была ленивой и не любила учиться, историю и политику знала, чем обеспечила знанием Эниду. Девушка, все еще сидя на полу, опираясь на зеркало, взглянула на, свое уже, отражение. Ван Линцзяо вырастет красавицей. В этом мире внешняя оболочка, важнее внутренней красоты и моральных устоев, но точно не важнее власти и личной силы, и она принимает это как должное, в ее мире, несмотря на все нелепые речи о душе и прочем духовном, было так же. Мягкие черты, пока еще пухленького личика, большие, с выразительным взглядом, серо-фиолетовые глаза, чуть курносый нос и полноватые губы — обещают превратиться в гремучую смесь, перед которой не каждый мужчина устоит. От упоминания мужчин, вспомнился Вэнь Чао и ее роль в новелле, а так же перед глазами пролетели осколки воспоминаний, где Ван Линцзяо, настоящее чучело в открытых одеждах и с вызывающим макияжем и давайте на чистоту просто с ужасной прической, «сюсюкалась» с этим ублюдком. Лицо Эниды перекосило от отвращения, она точно до такого не опустится. Сейчас ее положение в обществе этому не позволит. В этой реальности, как и в сюжете, миром совершенствования правили пять великих орденов: Цишань Вэнь, Ланьлин Цзинь, Цинхэ Не, Юньмэн Цзян и Гусу Лань — это по убыванию силы, количеству адептов и остальной составляющей ордена, хотя она б поспорила с тем кто составил такой список, будь орден Лань не таким чопорным, они могли бы спокойно доминировать над остальными. Дальше, после Великих орденов, шел топ десяти орденов по влиятельности и ее-пока-что-еще-не-вассальный-орден откуда она знала, что он должен стать вассальным, девушка не знала был в этом списке на пятом месте. Это удивляло, потому что в сюжете жизнь вне Великих орденов и главных героев не показывалась. Но еще больше удивляло, то что она является единственной наследницей ордена Иньчуань Ван. Мать Ван Линцзяо умерла при родах, такое часто встречается в этом мире, а отец потакает всем ее капризам, хорошо что есть такая возможность. Вопрос о скверном характере этой дамы сразу отпал. Тут и так все понятно. Девушка хмыкнула и хлюпнула носом, все еще неверующе двинув ногами, чувствовать тело было восхитительно. И она отдаст душу, чтобы так было и дальше. Все еще плохо контролируя тело, она поднялась с холодного пола и перенесла уставшее тело на кровать. Она прижала подушку к себе и уткнулась в нее носом, тяжело вздохнув. «Стоит проанализировать поведение и не спалиться». У Ван Линцзяо не было близких друзей и Энида была этому рада, не хотелось ни с кем общаться. «Мне никто не нужен» — выдохнула девушка, — «Обучусь и уйду из Ордена, став бродячим заклинателем. Хочу посмотреть мир», — на сюжет, на Ордена и на главных героев ей, честно говоря, пофигу, своя шкура важнее. «Главный герой, все-равно, воскреснет потом, а остальных не спасти. Только наживу врагов, а помирать пока я не собираюсь.» Энида, оценив возможности, собирается прожить спокойную жизнь, посвятив ее заклинательству. «Полет на мече!» — радостно пропищала Энида, она и мечтать об этом не могла, а теперь цель ощутима. «Обязательно я встану на меч, но сперва», — она развернулась и поставила ноги на пол. «Нужно привыкнуть к телу.»       Ван Линцзяо посмотрела в окно, скоро начнет подниматься солнце. То что никто не беспокоил ее и не прибежал на ее крики и истерический смех, порывы которого она в начале не всегда сдерживала, объяснялось только тем, что была глубокая ночь и ее комната, по желанию Ван Линцзяо, находилась в самом удаленном крыле поместья, а еще тем, что никто из прислуг никогда не оставался в поместье на ночь. Последние часы она убила на то, чтобы вновь научиться нормально ходить. Было сложно, ноги по памяти прогибались, но тело девочки было здоровое, поэтому еще немного тренировок и она уже будет бегать. Ночь, полная истерик, слез и тренировок, давала о себе знать. Думать не хотелось, а тем более не хотелось ничего сейчас делать, поэтому повернувшись на бок, она прикрыла глаза и мгновенно провалилась в сон, перед этим подумав, что нужно обойти окрестности, что бы найти место для тренировок. Ее разбудил стук в дверь и звонкий голос служанки. — Госпожа, просыпайтесь. Скоро начнутся занятия.       Ван Линцзяо открыла глаза. Хотелось жутко спать, но она лишь досадно выдохнула, понимая, что ей не дадут такой возможности. Откинув одеяло и встав с постели, она уткнулась в зеркало, которое стояло напротив кровати. Она улыбнулась, отражение повторило ее действие. «С добрым утром, Энида!»       Сегодняшнее утро для девушки и правда выдалось добрым. И Энида надеется, что так будет и в дальнейшем.