Извинения

Если бы кто-то спросил Вэй Ина, кого из всего вороха знакомых он считает лучшим другом, он, не сомневаясь, назвал бы Лань Чжаня. Пусть на это обиделся бы Цзян Чэн и покачал головой Не Хуайсан, ответ бы не изменился. И потому Вэй Ин так переживал. Буквально вчера, совершенно случайно, а если честно — даже не представляя как, он обидел Лань Чжаня. Обидел так сильно, что тот и не смотрел в его сторону сегодня. Казалось бы, они разговаривали о сущих пустяках — проектах, приближающейся сессии, девушках… Вэй Ин даже не мог вспомнить точно, что именно сказал, когда Лань Чжань резко поднялся, посмотрев на него холодно, и ушёл. Вэй Ин пытался догнать, но Лань Чжань больше не удостоил его взглядом. *** — Не понимаю, что могло так сильно его обидеть, — говорил он следующим утром Не Хуайсану, пока они вдвоём сидели в кафетерии и пили обжигающий и не слишком вкусный кофе из бумажных стаканчиков. — Ты не следишь за словами, вот и задел его ненароком. Он ведь Лань, они очень чувствительны к некоторым темам, — развёл руками тот. — И что же мне делать в таком случае? — Вэй Ин украдкой обвёл взглядом зал, но Лань Чжань если и приходил сюда — только с ним. — Обычно люди просят прощения, когда причиняют боль другим, — назидательным тоном сообщил Не Хуайсан. — Не пробовал? — Просят прощения, — передразнил Вэй Ин. — Это же Лань Чжань. Если я даже не помню, что сказал, то как бы я ни просил, он ответит только: «Ты не раскаиваешься», и всё станет ещё хуже. — А ты раскаиваешься? — уточнил Не Хуайсан. — Я просто терпеть не могу, когда мы в ссоре, — нахохлился Вэй Ин, натянув капюшон толстовки. — Как можно раскаиваться в том, чего не помнишь? *** Не Хуайсан так и не сумел ему помочь, весь день Вэй Ин вздыхал и на общих лекциях сверлил прямую спину Лань Чжаня взглядом. Тот сидел на первом ряду и показательно не замечал его. «Что такого я мог сказать? — терзался он размышлениями. — Кажется, мы говорили об отношениях, нет? Или, может, я сболтнул какую-то глупость?» Но разговор выветрился из памяти, и Вэй Ин только головную боль заработал. Вечером он позвонил единственному человеку, кто способен был посочувствовать ему и предложить какой-нибудь совет: сводной сестре, Цзян Яньли. Выслушав его, она задумалась. — Насколько я знаю, Лани — очень традиционная семья, — сказала она наконец. — Так и есть, — вздохнул Вэй Ин. — Быть может, если ты пригласишь его на чай и извинишься, он оттает? — Яньли, кажется, улыбалась. — Такое извинение даже не потребует от тебя особенных слов, но ты покажешь чистоту своих намерений. — Пригласить на чай? Точно! — Вэй Ин наконец почувствовал облегчение. — Если бы ты знала, как я благодарен за совет. *** Он обошёл с десяток чайных лавок, чтобы подобрать достойный сорт. Одни казались слишком приторными, другие — чересчур строгими, а Вэй Ину хотелось, чтобы даже по чайным листьям Лань Чжань увидел, как на самом деле он ему дорог. Наконец в одном из магазинчиков торговец, увидев его разочарование, уточнил: — Значит, чай нужен для особенного случая? — Так и есть, — вздохнул Вэй Ин. — Очень особенного. — Что же случилось? — торговец обвёл рукой многочисленные банки с чаем. — Неужели мы ничего не подберём? — Я обидел лучшего друга и хотел бы извиниться перед ним… Традиционно, — Вэй Ин растерянно осмотрелся. — Но не могу понять, какой сорт подойдёт. — Например… — торговец задумчиво отошёл к дальнему ряду, — вот этот? Он взял банку и осторожно открыл крышку. Вэй Ин увидел связанные чайные листочки, по форме напоминающие фасолинки. Чай прекрасно пах, но внешне казался самым обычным. — Разве этот — особенный? — удивился он, не желая ставить под сомнение то, насколько торговец разбирается в чае. — Это — «Букет императора», — пояснил тот, улыбнувшись. — Стоит этой фасолинке оказаться в чайнике, как сила горячей воды заставит листья раскрыться и явит лепестки календулы и амаранта. Быть может, вы обидели кого-то, а оттого показались ему невзрачной фасолинкой, но он должен узнать — у вас доброе сердце. Оно столь же прекрасно, как этот цветок. Выбирайте стеклянный заварник и вместе с другом любуйтесь этим чудом. Амарант расскажет о вашей преданности, а календула — о желании долгие годы провести рядом. Вэй Ин согласно кивнул — символика ему понравилась, и вскоре торговец подал ему бумажный пакетик с чаем. *** Вэй Ин поймал Лань Чжаня перед лекцией. Остановился бесстрашно у него на пути, и пусть взгляд того оставался ледяным, сказал ему: — Лань Чжань, я приглашаю тебя на чай. Сегодня в пять, у меня. — На чай? — с толикой удивления переспросил тот. — Именно так, — кивнул Вэй Ин. — Хорошо, — и Лань Чжань снова прошёл мимо него и сел в первом ряду. Но он согласился, и Вэй Ин больше не мог думать ни о чём другом. *** Он, конечно, поспешил домой заранее. Отказавшись от съёмной квартиры, он жил в университетском общежитии. Апартаменты роскошными было не назвать, но Вэй Ин навёл порядок, какого у него прежде не водилось, раздобыл стеклянный чайник и изящные нефритовые чашки, поставил благовония… в общем, постарался, чтобы в его современном жилище воцарилось подобие духа традиций. Лань Чжань не опаздывал никогда, и ровно в пять раздался негромкий стук в дверь. — Проходи, Лань Чжань, — сказал Вэй Ин. И тот слегка кивнул, перешагивая порог. Он расположился у маленького столика. Вэй Ин постарался, чтобы каждое движение выглядело отточенным и чётким. Он положил фасолинку чая в стеклянный заварник и залил водой нужной температуры. Когда за стеклом расцвёл удивительной красоты цветок, собранный из оранжево-красных лепестков календулы и амаранта, Вэй Ин осторожно налил чай в нефритовую чашку и предложил её Лань Чжаню. Лань Чжань молча принял чашку и задумчиво сделал глоток. — Ты… хотел извиниться? — уточнил он. — Да… так и есть, — кивнул Вэй Ин, наливая чай и себе. Нежный аромат раскрывался всё ярче. Лань Чжань снова перевёл взгляд на танцующий за стеклом заварника цветок. — Ты сказал, — заговорил он тише, — что не станешь препятствовать, если вдруг мне нравится Мяньмянь. — Я… так сказал? — сердце Вэй Ина забилось суматошно. Неужели он был прав, неужели Лань Чжань действительно влюбился в эту девушку? Может, тогда он и не обиделся вовсе, а только… смутился? Обсуждать чувства было не в традициях семьи Лань. — Да, — теперь Лань Чжань смотрел на него, но взгляд невозможно было разгадать. — Я долго не мог понять, что имелось в виду. Но теперь, кажется… — он вздохнул. — Если она тебе нравится, Вэй Ин, ты должен знать, я… совсем не хочу её внимания. — Да? — Вэй Ин почувствовал себя очень странно, нервно усмехнулся и поставил чашку, чтобы спрятать, как задрожали пальцы. — Но я… мне… Лань Чжань, Мяньмянь мне не нравится, я подумал… ну отчего-то решил, что… — слова куда-то пропадали, и Вэй Ин едва сумел собрать фразу: — Знаешь, подумал, будто ты влюблён. — Мгм, — чуть кивнул Лань Чжань, и кончики его ушей медленно налились краской. — Влюблён. Сердце Вэй Ина ухнуло в пустоту, он растерянно опустил взгляд на оранжево-алые лепестки. В глазах отчего-то защипало. — А… Просто не в неё? — зачем-то переспросил он. — Не в Мяньмянь, — тихо-тихо ответил Лань Чжань. — Что ж, рад, что мы прояснили, — Вэй Ин хотел бы сбежать, только куда было скрыться из собственного дома. Он подвинул чашку, потому что «Букет императора» совсем ему не помог. — Прости, я… наверное, был ужасно бестактным и оскорбил тебя. — Вэй Ин, — позвал Лань Чжань. Свою чашку он бережно держал в ладонях. — Да? Они встретились взглядами. Лань Чжань медленно подался вперёд, едва ощутимо коснулся губами губ Вэй Ина, а после отстранился, как ни в чём не бывало, и сделал глоток чая. — Прекрасный чай, — сказал он невозмутимо. Только кончики ушей, казалось, сравнялись по цвету с лепестками амаранта. Вэй Ин же не мог совладать с заколотившимся сердцем, не мог отвести от Лань Чжаня взгляд. И, похоже, теперь ему кое-что стало ясно.