котик

Погодка сегодня, конечно, ни к чёрту — начало ноября как-никак. Хмурая осень беспощадно гоняет холодным ветром по асфальту жухлую листву. Дни становятся всё короче, а вечерний мороз пробирает до костей, напоминая о скором приходе лютой российской зимы. Из дома вылазить совсем не хочется, ведь только-только дали отопление и горячую воду. Так что перспектива остаться в прогретой квартире выглядит гораздо радужней, чем ехать на работу, простаивая в этих бесконечных московских пробках. Потом ещё и домой возвращаться по тем же пробкам только вечером, уже не сонным, глотая крепкий кофе из бумажного стаканчика, а дико уставшим пытаться не заснуть за рулём. Хочется остаться в своей тёплой кровати под большим пушистым одеялом и смотреть какие-нибудь сопливые фильмы про любовь, подкармливая осеннюю хандру печеньем с шоколадной крошкой. Жаль, что у Арсения Сергеевича о такой прекрасной перспективе времяпрепровождения нет возможности даже подумать. Когда занимаешь высокооплачиваемую должность в приличной компании да ещё и идёшь на повышение, пахать приходится вдвое больше. Выжимая себя до последней капли, вовремя сдавать все квартальные отчёты и хорошенечко "подлизывать" начальнику, чтобы в итоге он без раздумий выбрал именно тебя на должность финансового директора. Тогда кабинет на двадцать шестом этаже с большими панорамными окнами ему точно обеспечен, да и станет всё немного попроще. А там, гляди, ещё годик-другой и Попов заменит этого старого хрыча на его должности, усадив свою прекрасную задницу в кресло из настоящей кожи — и вот тогда всё точно станет легко и просто. К тому же он недавно приобрёл себе симпатичные апартаменты в "Москва-Сити" и сейчас активно занимается ремонтом: нанимает лучших гастарбайтеров, листает журналы с итальянской мебелью и выбирает модного дизайнера интерьера... Но это немного другая история. Арсений судорожно сжимает руль новенькой иномарки, упёршись лбом в свои костяшки. Грузно выдыхает, кидает взгляд через лобовое стекло на длиннющую очередь из машин, застрявших на мосту, и снова опускает глаза на свои ботинки. Он уже второй час кружит по Москве, пытаясь вырулить хоть куда-нибудь, чтобы наконец-то попасть домой и расслабиться после долгого рабочего дня. Безумно хочется съесть что-нибудь повкуснее сэндвича из Subway с дешёвым чаем и принять горячий душ, а потом завалиться на кровать и посмотреть какой-нибудь бред по телику в обнимку со своим котиком. Ох, точно, у Попова есть любимый котик, который отлично скрашивает эту серую, тоскливую осень и с удовольствием выслушивает его рассказы о скучной работе и надоедливых коллегах, пока сам Арсений греет для него молоко. Стимул оказаться дома как можно раньше начинает возрастать с каждой секундой всё больше, стоит Попову только представить большие зелёные глаза, и как сладко их обладатель будет ластиться к его рукам по приходе. Котик — это всегда лучший помощник по снятию стресса, ведь так? Простояв в пробках мегаполиса ещё где-то час с копейками, он наконец-то заворачивает в забетонированный двор ЖК. Хоть тут ему везёт — парковочное место он находит довольно быстро для столь позднего часа, да ещё и недалеко от своего подъезда. Устало выдохнув, Арсений заглушает двигатель машины. Быстро схватив с пассажирского места своё чёрное пальто и дипломат, он направляется к многоквартирному дому. В квартире тепло и пахнет домом. В груди сразу становится спокойнее и как-то по-родному уютно. Всё же приятно по прошествии долгого дня уставшим до невозможности вернуться домой. Арсений мягко улыбается и вешает пальто на вешалку, а дипломат ставит на обувной шкаф. Скинув свои дорогие ботинки, решает, что разберётся с документами уже завтра, и направляется в глубь квартиры, скользя по паркету белыми носками. — Тош! — он негромко зовёт своего котика, измученной тенью плывя по коридору. Попов уже начинает представлять, как будет его тискать. — Тошка, ты где?! — уже чуть громче кричит имя котика, спокойно шагая к дальней комнате — спальне, подозревая, что найдёт его именно там. И его подозрения подтверждаются. Котик, свернувшись в калачик, тихо сопит на большой двуспальной кровати. Арсений снова расплывается в устало-мягкой улыбке и присаживается на краешек. Он нежно касается холодными после улицы пальцами мягкого бочка и принимается гладить котика, тихо приговаривая: — Тош, Тошень, просыпайся. Я дома, — его котик, тихо мурлыкнув, подлезает ближе. Он прижимается теснее к Арсению и медленно растекается в лужицу, ластясь к сильным рукам. Арс сводит брови, чуть ли не плача от умиления, и подключает вторую руку, зарываясь в мягкие пушистые пряди. Слегка массируя кожу головы, наклоняется ближе и начинает легонько дуть на своего котика. Тошка шевелится, ёрзает и, прикрываясь лапками от неожиданной прохлады, наконец поворачивается в сторону Арса. — Ой, хозяин уже пришёл, — расплывается в сонной улыбке котик, открывая заспанные зелёные глаза. Пару раз машет длинными ресницами и выгибается соблазнительной дугой на кровати, растягивая затёкшие после сна мышцы. — Я хотел тебя дождаться, но уснул, прости~и, — жалобно тянет Антон, расстроенно глядя на Арсения исподлобья. Он окончательно усаживается на кровати и сводит вместе худые колени. Шастун начинает поправлять свои кудрявые волосы цвета крепкого кофе с молоком, пока Попов всё так же заворожённо любуется своим малышом. — Ничего, всё хорошо, — устало протягивает он и подсаживается ещё ближе. Проводит сухой ладонью правой руки по щеке, залитой лёгким румянцем, а левой ловко ловит лапку Антона. Арсений переплетает их пальцы, поглаживая мягкую, пахнущую персиком и аптечными пластырями кожу. Антон лишь довольно улыбается в ответ, сильнее вжимаясь в горячую руку и блаженно прикрывает большие глаза. Арсений, наклонившись вперёд, касается пухлых розовых губ, измазанных клубничным блеском. Нежно переместив руку с щеки на затылок Шастуна, он уже более властно, даже немного грубо, вжимается в него, скользнув в горячую влажность рта. Проходится языком по шершавому нёбу и толкается чуть глубже. Арсений, надавив на мягкую кожу, проводит пальцами вниз по бедру парня, прямо к колену. Оттягивает плотную резинку белых чулков и шлёпает ей по карамельной коже, ловя в поцелуй тихий стон Антона. — Это какие-то новые? — спрашивает Арсений, оторвавшись от припухших губ. Он улыбается, продолжая изучать ткань чулков и играть с их резинкой. Антон, растерянный и ещё немного заспанный, пытается уцепиться взглядом за что-то самое красивое на лице Арсения, тяжело дыша после долгого жаркого поцелуя. — Я раньше их не видел. — Д-да, сегодня по почте пришли вместе с чокером, — повисев где-то в прострации ещё пару секунд, наконец-то подаёт слегка хрипящий голос Шастун. Он опускает глаза вниз, сжимая белую рубашку Арса длинными пальцами. — Я рассчитался твоей кредиткой, ничего? — Антон слегка наклоняет голову набок, чтобы похвастаться новеньким украшением с болтающимся, явно не дешёвым камешком прямиком на уровне кадыка. Шастун снова больше для театральности поднимает виноватые глаза на Арсения и начинает вырисовывать на его груди вензеля эпохи барокко, заведомо зная, что вряд ли старший будет ругаться. — Ох, ну хорошо, — снисходительно смеётся Попов, чутка отодвигается от мальчишки и, беря того за руку, тянет на себя. — Ну хоть встань, дай мне посмотреть, на что ты там тратишь деньги, — не меняя доброго тона, без упрёка продолжает он. Тошка с озорной улыбкой выкручивается, вставая на коленки и проваливаясь ими в мягкий матрас. Он слегка подтягивает слезшую с левой ноги резинку. Попов, продолжая держать его за руку, обнимает парня за талию и притягивает ближе к себе. Он утыкается лицом куда-то в низ мягкого животика, вдыхая полной грудью приятный запах юного тела. Шастун стонет с придыханием и, чувствуя, как возбуждение волнами растекается по телу от приятного давления, зарывается свободной рукой в тёмные волосы старшего. Арсений застывает совсем ненадолго, легонько царапая худыми щеками и подбородком с недельной щетиной нежную кожу сквозь белую футболку. Вслушиваясь в немного сбившееся дыхание Шастуна, он опускает руку ниже, на упругий зад с торчащим пушистым хвостом, грамотно подобранным прямо под цвет волос младшего, и сминает его. Антон продолжает облизывать припухшие губы, массируя рукой кожу головы Арса и перебирая пальцами тёмные пряди. Он пытается издавать звуки чем-то похожие на кошачье урчание (и выходит у него, к слову, довольно неплохо), зная, как это успокаивает его любовника после долгих рабочих дней. — Может, ты ещё приготовил что-нибудь поесть? — с надеждой спрашивает Попов, всё так же утыкаясь в низ живота своего котика и поглаживая ложбинку между ягодичками. Антон лишь тихо смеётся где-то сверху и выуживает свою руку из мягкой, теплой хватки старшего. Арсений, будто без слов чувствуя своего малыша, послушно поднимает голову вверх. Он устраивается колючим подбородком у пупка и снова чуть ли не ревёт, понимая, насколько его мальчик прекрасен. — Ну как я приготовлю, — игриво начинает Шастун, сложив кисти рук у лица, аки неко-школьницы из добротного хентая, и виновато надувая губки. Его обруч с маленькими ушками смотрится сейчас как никогда кстати. — У меня же ла~апки, — раздаётся озорной смешок, и Тошка лижет свои острые костяшки. Арсений от такого зрелища чуть воздухом не давится, инстинктивно сильнее сжимая ягодицу в своей руке. Брови Шастуна на это забавно дёргаются вверх, а сам парень бесшумно выдыхает, не отрывая взгляда от мужчины. — К тому же... я думал, что сегодня хозяин захочет съесть на ужин меня, — мило тянет Антон, наигранно смущённо уводя взгляд блестящих похотью глазок в сторону. Арсений беспомощно стонет, понимая, что у этого мальчишки как-то слишком много силы очарования, и он определенно не может да и не хочет ей сопротивляться. — Блять, — тихо выдыхает Попов, расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки. В момент становится слишком жарко. Он быстро валит своего котика на смятые простыни, пахнущие хорошим порошком, под его же протяжный сладкий стон, стоит только Тошиной заднице резко мазнуть по кровати, а пробке в ней упереться в чувствительную простату. — Что ж ты делаешь со мной, господи, прости? Антон не отвечает: это был риторический вопрос. Он лишь блаженно закатывает глаза, раздвигая длиннющие ноги шире, чтобы Арс мог поудобней устроиться между ними. Парень ловит воздух приоткрытым ртом, глотая стоны, и цепляется за широкие плечи старшего. Он чувствует, как коленка Попова сильно упирается прямиком в анальную пробку — это такая небольшая месть за то, что Тошка настолько прекрасен. Мужчина хитро улыбается, смотря, как его мальчик прогибается в спине, соблазнительно мыча, и проводит по его шее носом. Оставляет почти невесомый поцелуй у ушка Антона. Широко лизнув кожу горячим языком, забирается руками под растянутую футболку и проводит ладонями по горячему телу под очередной вздох. — Ой, мамочки, — задыхаясь, бормочет Шастун чуть ли не кончая от этого. Резко сжав ногами Арса, он вцепляется в его волосы и оттягивает голову Попова назад, как бы невзначай намекая, чтобы тот не сильно увлекался. Арсений тихо смеётся, убрав коленку от промежности младшего. Извиняясь, оглаживает ореол твёрдого соска и срывает с губ Антона целомудренный поцелуй. Огненно-красный Шастун переводит сбившееся дыхание, нежно проводит большим пальцем по линии челюсти Арса, игриво улыбаясь, и притягивает его ближе к себе. Он юрким язычком быстро пропихивается через зубы в рот мужчины и, приняв всю инициативу на себя, гуляет руками по широкой спине. Трётся своим бедром о пах Попова, пока сам Арсений лениво отвечает на ласки котика, прикрыв глаза. Всё же усталость сказывается на нём немного сильнее, чем хотелось бы. В отличие от Шастуна, Арс не валялся в кровати до обеда. Он тратил своё время на мозговые штурмы и разбор кучи разных документов, пока его мальчик шатался по торговым центрам, выбирая шмотки, или вообще не показывал свою прекрасную мордашку из дома, смотря мультики и поедая мороженое. На этой почве Антон даже слегка поднабрал, если сравнивать, вспоминая их первую встречу, но мужчине это даже нравится, ведь теперь его тельце стало таким мягким, и выглядит он здоровым и счастливым. Арсу в принципе больше ничего и не надо, лишь бы его котику было хорошо. Теряясь в своих мыслях и рваных прикосновениях всегда активного и суетливого мальчишки, Попов, похоже, начинает отрубаться. Через дрёму он чувствует, как Тошка оттягивает его нижнюю губу зубками и ловко меняет их местами, оседлав узкие бёдра мужчины и удобно устроив его руки на своих гладких ногах. — Устал? — тихо спрашивает Шастун, начиная мять в руках плечи старшего, как котик, слегка царапая его кожу через рубашку. Арсений, расплывшись в полуулыбке, не открывая глаз, довольно кивает в ответ, поглаживая такую родную кожу. На самом деле он так вымотан, что даже готов променять хороший секс на хороший сон, подмяв Шастуна себе под бок так, чтобы его волосы щекотали нос, а упругая задница прижималась к вялому члену через домашние спортивки. Но, к сожалению или даже к счастью, Антона такой расклад явно не устроит. Попов понимает это, чувствуя, как Тошка ёрзает на нём, прерывисто дыша, и мелко подрагивает под пальцами, когда бедро Арса особенно удачно задевает основание хвостика. — Ну ничего. Я знаю, как тебя взбодрить, — краснея, хихикает Шастун и наклоняется к лицу Попова, который заинтересованно приоткрывает один глаз. Антон коротко чмокает его в тонкие обветренные губы и, не затягивая, спускается ниже, лижет линию челюсти мужчины, царапая язык. Он принимается покрывать поцелуями колючую шею, поджав пальцы на руках, не выходя из своего милейшего образа. Топчется на груди Попова, слегка прикусив загорелую кожу. Арс тяжело выдыхает и поднимает руки выше, закидывая их себе за голову. Устроившись поудобней, начинает наблюдать за Тошкой, который продолжает на нём елозить. Антон поднимает зелёные глаза вверх и облизывает влажные губы. — Помоги мне, — хлопая пушистыми ресницами, тянет он. Арсений вскидывает бровь, явно не особо сейчас соображая из-за усталости, а, может, из-за такого возбуждающего Шастуна, что аж туман перед глазами идёт. — Ну, рубашка. У меня же ла~апки, — слегка недовольно ноет он, напоминая старшему про их небольшую игру, снова пошло лизнув сжатую в кулак кисть. — Ах, да, точно, — Арсений шумно выдыхает и резко понимает, что сил на то, чтобы прямо сейчас повалить Шастуна на кровать и оттрахать до дрожи в худых коленях, ему точно хватит. Но всё же мастерски справляется с этим желанием, решая дать мальчишке поиграть. Он расстёгивает пуговицы на белой рубашке, наблюдая за тем, как Антон спускается вниз по его телу мягкими поцелуями прямо к выпирающему из брюк члену. Шастун задорно мяукает, блестит глазами и проводит по возбужденному органу языком через плотную ткань. Потом трётся об него гладкой щекой, ловя взгляд Арсения, который, кажись, сейчас точно с ума сойдет. Попов с третьей попытки справляется с пуговицей на брюках, размышляя о том, что ни одна из дорогущих побрякушек Антона не идёт ему к лицу так же великолепно, как его собственный член. Шастун будто мысли его читает, снова трётся лицом об Арса, точно модель, выбирающая лучший ракурс для фото. Слегка массируя яички через ткань теплыми руками, он посасывает головку и мягко целует лобок. Это для Попова даже слишком... Арс шумно дышит и снова откидывается назад, закрыв глаза ладонями, планируя что-то сказать, но мысли из головы вышибает звук бегунка молнии на брюках. Антон ловко тянет вниз зубами сначала его, а затем и резинку чёрных боксеров, выпустив наконец-то возбуждённый орган. Он, запачкав прозрачными каплями щёку Шастуна, глухо шлёпается на напряжённый живот мужчины. — Это всё м~не? — всё так же игриво щебечет Шастун, склонив голову набок и пошло облизываясь. Он приоткрывает рот, проводит по всей длине влажным языком, надавливая на взбухшие венки. Обхватив член длинными пальцами у основания, Антон приподнимает его выше. Поудобней уместившись в ногах Арсения, он звонко чмокает тёмную блестящую головку, обводит её языком, забравшись под необрезанную кожу. Шастун принимается вылизывать там, слушая, как Попов тяжело дышит, всё ещё пытаясь связать мысли воедино. После долгого рабочего дня густой запах пота и кожи Арсения бьёт Антону в нос, стоит только взять глубже, почти утыкаясь в тёмные волосы на лобке. У него от этого так кружится голова, что Шастун сам готов позорно кончить, даже не касаясь себя. Только от одного крепкого запаха, анальной пробки и удушья, что возникает из-за большого члена во рту, который упирается головкой в глотку, когда Арсений подмахивает вверх бёдрами, сжимая русые пряди парня на загривке. — Ты... ха-а... просто прелесть, — неразборчиво, между короткими вздохами, бормочет Попов и хмурит брови от удовольствия. Он говорит это по старой привычке. Просто потому что ему нравится засыпать Антона комплиментами, даже когда тот сосёт его член, особенно когда тот сосёт его член. Шастун даже не слышит. Слишком уж увлечён своим занятием: старается вылизывать языком чувствительную головку и втягивает щёки, рвано двигая головой вверх-вниз, сжимая в руках тяжёлые яички Попова. Арсений только и может, что прерывисто дышать и тихо постанывать, когда Тоша особенно сильно надавливает кончиком языка на его уздечку. Мужчина запрокидывает голову и чувствует, что уже близок к фееричному финалу, но кончать так рано ему не хочется, потому что потом придётся лениво дорабатывать недовольного и скулящего Шастуна пальцами. К тому же котёнок ещё и обидеться может на Попова — будет дуться целый день. Он выпускает воздух через нос и с трудом возвращается в реальность. Оттягивает голову Антона за волосы, путая в них пальцы, и как заколдованный смотрит на его пухлые губы и подбородок, с которого стекают слюни в перемешку с густыми каплями смазки. Они падают на его брюки, а Антон морщится от слишком сильной хватки в волосах и глотает вытраханным ртом прохладный воздух. — Слишком удивительный, — коротко комментирует Арс, пока Шастун всё так же ластится к его рукам, мягко топчась по подкачанным ногам. — Ну, иди сюда, иди, — Тоша слушается: ползёт вверх медленно и пластично, будто настоящая кошечка, возбуждённо смотря исподлобья, откидывает назад слегка взмокшие кудри и облизывается. Арсению когда-то сказали, что с него можно писать картины в стиле эпохи Возрождения или раннего барокко. Так вот Антона можно было бы фотографировать на обложки Playboy и снимать в таком порно, что сам Бог был бы не против вздрочнуть. А как же Арсению льстит тот факт, что только он может наблюдать это самое порно вживую, и больше никто не имеет право смотреть на его мальчика. Гладить узкие бёдра, невесомо касаться выпирающего позвоночника и тонкой шеи под сладкие тихие стоны. Целовать горячие губы, наслаждаясь влагой рта с привкусом вишнёвой колы, дорогих сигарет и его собственного члена. Шастун выгибает спину и запрокидывает голову, подставляя шею под сухие губы Арса. Может, слишком театрально, но Попову это нравится, даже очень, поэтому всё в порядке. Мужчина лезет холодными пальцами под футболку, оставляя россыпь поцелуев где-то на острых плечах. Тоша коротко вздрагивает, вдыхая шампунь с ментоловым экстрактом старшего, нежится под прикосновениями, пока Арс болтает ему на ухо всякую ерунду. Согретые Тошиным телом ладони ползут вниз по узкой спине, мягко пощипывая нежную кожу. Антон смеётся куда-то в тёмные волосы Арса, когда тот щекочет горячим дыханием его ухо, и они снова ловят короткие поцелуи, рассказывая о своих чувствах уже без слов. — Давай местами поменяемся, — лёгкая щетина Попова колет его верхнюю губу, и это такое родное и приятное ощущение. Антон коротко кивает и привстает, утянув Арса за собой в жадный поцелуй. Парень стаскивает с его плеч рубашку и кидает на мягкий ковёр, Попов делает то же с футболкой Антона, оставляя мальчишку только в чулках и чокере. — За что ты мне такой...? — тихо шепчет Арс, продолжая поглаживать бархатные бока своего котика. — Какой? — с придыханием улыбается Шастун, гладя мужчину по голове, шее и широким плечам. Слегка краснеет, когда Арс сжимает его задницу с особой силой, покрывая грудь и живот поцелуями. Свободной рукой Попов скользит между их телами, ловко беря в кольцо из пальцев оба члена, начиная медленно надрачивать под аккомпанемент из его собственных коротких вздохов и тихих постанываний Антона. Шастун всё так же выставляет шею в засосах с прошлой ночи на показ, цепляясь за плечи мужчины до красных полос на коже, и кусает свои измученные губы. Арсений просто дышит Антоном, уткнувшись мокрым лбом в мягкую кожу. Он периодически касается рёбер котика губами, пряча в них свои стоны. Прикрыв глаза, мужчина думает о том, какой же всё-таки Антон. Ну, или пытается, по крайней мере. — ...такой, — всё, что удаётся выдать Арсению перед тем, как резко перевернуть их. Укладывая Антона на прохладные простыни и удобно подхватив его под поясницу, он притягивает парня к себе для очередного поцелуя. Шастун, в общем, и без слов всё понимает — наслушался уже. Он только сильнее жмётся к крепкому телу, раскидывает ноги и уже чуть ли не требует взять его скорее. Кусает губы, но уже не свои, и всё ещё надеется быть ведущим в танце их языков. Но сдаётся довольно быстро, стоит только Арсу провести по его ляжке костяшками и, подхватив ногу под коленкой, устроить ту у себя на плече, игриво проведя губами по лодыжке. — Мои ноги слишком идеально смотрятся на твоих плечах, — тяжело дыша, хихикает Шастун, покусывая ребро своей ладони. Он проводит пальцами, обтянутыми капроном, по уху Арса. Тот улыбается в ответ и кладёт вторую лодыжку Шастуна на её законное место. — Почти так же идеально, как мой член у твоего лица, — ухмыляясь, Арсений не упускает возможности отпустить колкий комментарий и вогнать уже откровенно хохочущего Шастуна в краску ещё сильнее. — Они определённо созданы друг для друга, — судорожно выдыхая, добавляет Антон. Он закрывает краснющее лицо руками, как только хвостик выскальзывает из него с характерным звуком. Арс медленно обводит мокрое сокращающееся колечко мышц сначала кончиком измазанной в смазке пробки, а потом и пальцами. Довольно ухмыляясь, он сгибает Антона пополам и целует в подбородок. Шастун же благодарит физрука из универа, который заставлял его тянуться по линейке, приговаривая, что в жизни пригодится. Точно пригодилось... — Ты такой мокренький, — полушёпотом, царапая покрасневшее ухо Шастуна колючей щетиной, говорит Арс. Он неожиданно проводит языком по ушной раковине, отчего по лопаткам Тошки пробегают мурашки. Парень, растопырив пальцы, недовольно смотрит на старшего. — Ты такой миленький, — смеётся Арсений. Он берётся за запястье Антона, убирает левую руку от лица и невесомо касается алой щеки. Шастун мычит и поглядывает вниз, каждый раз сжимаясь, когда стоящий член Арса трётся о его растянутую дырочку, но не входит внутрь. А Попов же специально издевается: покрывает поцелуями шею и лицо, гладит ноги, дышит в ухо так, что можно крышей поехать, периодически касается дырочки и поджатых яичек, в упор игнорируя хныканье и недовольное мычание младшего. Нет, все эти нежности, конечно, приятны, даже очень, но Антону мало. Ему прямо-таки катастрофически не хватает твёрдого, горячего, большого члена Арсения в своей заднице. — Бля, Арс, — пустота определённо угнетает, но Шастун слишком гордый, чтобы умолять открыто. К тому же, если Арсу захочется поиграть во властного и строгого папочку, он может просто хорошо попросить или скинуть тематическую подборку на Pornhub — намёки Антон понимает хорошо. Шастун недовольно рычит и оттягивает Арса от своих зацелованных ключиц, зажав тому рот мокрой ладошкой, другой рукой нежно проводит по линии его челюсти. Он заглядывает в затуманенные страстью и усталостью нереально голубые глаза и говорит таким томным и соблазнительным голосом, что каждый второй девственник кончил бы только от этого: — Арсений Сергеевич, вы затрахали, — Тошка облизывается и опускает ресницы. Он тянет Арса на себя, крепко схватив его за колючие скулы, слегка подгибает свои колени (поза не из самых удобных, и ноги Шаста уже нехило так затекли) и горячо шепчет прямо в мокрый поцелуй: — Вы трахать меня сегодня будете? Попов тихо смеётся, ловя губы Тоши своими, целует его, будто в последний раз, и подставляет сочащуюся смазкой головку к пульсирующему входу. Толкается слегка, на пробу, входит кончиком, наблюдая за реакцией Антона, и заворожённо приоткрывает рот. Тот опять выгибается, как лучшая порноактриса, тянет его кожу пальцами — переигрывает определённо. Арс снисходительно закатывает глаза, проводит сухими губами по открытой шее к виску и решает всё же тихо уточнить: — Смазка? — Нет, я готов, все хорошо, — быстро тараторит Антон куда-то в подушку. Он сползает ниже, чтобы уже побыстрее почувствовать, как член Попова приятно растягивает итак растраханную задницу. Откровенно жалеет, что поза не позволяет притянуть Арсения к себе ногами, заодно оставив на его пояснице пару тёмных синяков, чтобы неповадно было. — Тихо, — шумно выдыхает Попов, вылизывая пухлые губы скулящего Шастуна, крепко взявшись за его бедро, чтобы тот лишний раз не рыпался. Он сам уже еле сдерживается от одного только вида такого перевозбуждённого Тошки: взмокшего, румяного, тяжело дышащего приоткрытым ртом, с растрёпанными кудрями и съехавшим набок обручем с ушками — выглядит это просто нереально. Арсений опять ведёт губами по его лодыжке, пытаясь держать себя в сознании, которое по крупице утекает из головы. Он медленно, ловя каждый момент того, как Шастун дёргает ресницами, входит в него. Его котёнок растрахан: такой мокрый и горячий внутри, так хорошо принимает всю его длину. Тоша уже ненаигранно протяжно стонет, извивается под руками, сам пытается найти приятное местечко и нужный угол. Цепляясь за Арса руками, он царапает короткими ногтями его лопатки, сжимается на члене, по-шлюшьи подмахивая тазом. У Попова в голове снова белый шум, а перед глазами туман и его котёнок. Тоша такой сексуальный и открытый, что складывается ощущение, будто Арсений разбился где-то по дороге домой, и вот она — истинная нирвана. Он делает первый толчок и прерывистое дыхание его котёнка заглушается громким шлепком кожи о кожу вперемешку с гортанным стоном Арсения. Когда старший попадает прямиком в сгусток нервов, Антон вскрикивает, и его будто начинает крыть от каких-то качественных колёс. Попов всё ещё не здесь. Он начинает медленно раскачиваться взад-вперёд. Иногда срывается на быстрый темп, когда Антон особенно глухо стонет, пряча лицо в подушки, и сжимает его плечи. Потом снова двигается устало, медленно, наслаждаясь моментом. Мужчина пытается как-то собрать остатки своего мира, в котором остались только спёртый воздух, мятые простыни, стёртые о ткань брюк колени и Шастун. — А~арс, — жалобно стонет он с очередным толчком, когда Попов сжимает его бедро чересчур сильно. Антон даже слышит, как трещит капрон под пальцами старшего. Арсений лишь шумно дышит ему в ухо и опять толкается. Он думает, стоит ли поудобней перехватить Антона под коленями. Всё же пожалев бедную спину Шастуна и подтянув его выше, буквально подняв задницу над кроватью, мужчина начинает грубо вбиваться в податливую дырочку, пытаясь найти какой-то свой рваный ритм. — А-ах, Арс, — хнычет Шастун, цепляясь за простыни. Он чувствует, как головка члена Попова бьётся прямо в его прямую кишку, и парню кажется, что он сейчас сознание от этого потеряет. — А~арс... я с ума... Арс... ах-ха, боже... — Антон теряется в ощущениях: внутри всё горит и сжимается, а перед глазами плывут яркие вспышки. Он вроде пытается что-то сказать Попову между протяжными стонами, но связная речь покинула чат. К тому же, что именно он хочет сказать, Антон и сам не понимает. Просто выкрикивает имя старшего, когда тот входит под особо удачным углом, и полосует его спину. Становится очень жарко, а ещё у Арса, кажись, что-то стрельнуло в спине, но сейчас это последнее, что его волнует. Он вдалбливается в мягкое тело под собой так глубоко, что ещё немного и, может, он достанет до гланд Шастуна. Антон под ним беспомощно выгибается и хнычет, послушно принимая каждый сильный толчок. Арс смахивает с красивого личика Тоши слезинки, пока его собственный пот с волос и кончика носа капает на живот Антона, стекает вниз по груди и остаётся мокрыми пятнышками на подушке. Шастун закатывает свои изумрудные глаза, кусает костяшки и судорожно глотает воздух, Арс знает: ещё немного и тот кончит. Это приводит мужчину в чувство, он растягивается в довольной улыбке и еле касается дёргающегося в такт его толчков члена Шастуна. Тот в ответ ахает так громко, что соседи теперь точно в курсе, какими непотребствами они тут занимаются. Антон широко раскрывает глаза, вскрикивает и, сильно сжав Арса, кончает. Содрогаясь в оргазме, он пачкает свой животик и грудь, из-за позы немного даже попадает на раскрасневшееся лицо. — К-как же я... обожаю тебя, — с ухмылкой хрипит Арсений, продолжая глубоко трахать бьющегося в эйфории мальчишку. Антон, кажись, ещё немного и порвёт хлопковые простыни, сильнее сжав их в кулак. Попов глотает ком в горле и, собирая тёплую сперму пальцами, ведёт рукой по дрожащему телу Тошки, который сейчас где-то на седьмом небе от счастья, но точно не с ним. — О~ох, детка, я буквально... чувствую... как трахаю тебя, — уже и сам где-то на пике, Арсений держится, считай, из последних сил. Надавив горячей ладонью на низ живота Антона, он может чувствовать то, как его собственная головка дико бьётся в его котике — спасибо позе. Он точно запомнит и ещё не раз отымеет Шастуна именно так — и от этого окончательно сносит крышу. Арс удобней упирается ногами в матрас и продолжает сильно давить на мягкий животик, ловя дикий восторг от того, что может рукой нащупать собственный член где-то глубоко внутри своего котика. Он начинает резко сбито вбиваться во всё ещё трясущееся от оргазма тело. Исцеловывая коленку Антона, кусая худенькие икры и массируя его живот, Попов выдавливает из летающего в прострации Шастуна тихие постанывания. Да и сам Арсений уже откровенно стонет, не пытаясь заглушить хриплый и слегка истеричный голос, понимает, что вот он — оргазм, совсем близко. Он резко убирает руку с живота своего котика и хватается за изголовье кровати, когда понимает, что ещё немного и он просто завалится на Шастуна, и тогда точно без травм не обойтись. — А~ах, Антон, блять! — вскрикивает Попов перед тем, как сжать дерево кровати до хруста и сильно зажмуриться, ловя в темноте фракталы. В ушах звенит, и всё тело будто холодной водой окатывает после горячей баньки — незабываемые ощущения. Вены на руках и на лбу вздуваются, все мышцы Арса напрягаются. Он обильно кончает глубоко внутрь скулящего и тихо ловящего припухшими губами воздух Антона. Шастун пытается уцепиться за остатки реальности в лице Попова, пот с которого капает на его взмокшие от слёз щёки. Арс тяжело хрипит, утыкаясь лбом в холодную стенку кровати, и пытается перевести дыхание. Антон концентрируется на его сильных руках, сухих губах, еле проглядывающихся кубиках пресса и неснятых до конца брюках, которые до жути бесили Шастуна с самого начала. Выходит крайне паршиво. Антон чувствует, как всё его нутро заливает горячее семя Попова, а ещё он, кажись, кончил два раза подряд и близок к тому, чтобы упасть в обморок, стоит только чуть дольше подержать глаза закрытыми. — Арс... — вполголоса произносит он и тянется к Попову дрожащими руками, тот только мычит в ответ и наконец-то отпускает его коленку. Завтра там, наверное, будет ужасная гематома в виде руки Арсения, и тот будет долго извиняться, целовать ножки своего котика. Он, конечно же, купит ему целое ведро клубничного мороженого, чтобы вечером они могли смотреть любимые фильмы Антона про подростковую любовь под бурчание Попова о плохой актёрской игре. Но это потом. Завтра. Сейчас Арсений тянет его к себе, мягко целует во взмокшую макушку, вкладывая в этот поцелуй столько любви и заботы, что Антону не страшны ни мировые катастрофы, ни маньяки-насильники, да даже ненавистные пауки — никто вообще. Лишь бы Арсений держал его так всегда, оставляя мелкие поцелуи на щеках, на лбу и на носу тоже, конечно. Нежно гладил уставшую спину и ноющие после бурного секса бока, шепча на ухо, как сильно он его любит. Больше всех на свете любит. — Я устал, — сонным голосом говорит Антон, касаясь губами гуляющего кадыка Арсения, и укладывает голову на его плечо. Он всё ещё не понимает, правда ли его начало так сильно клонить ко сну, или он всё же теряет сознание от всего этого... Но разбираться особого желания нет. — Я тоже, Тош, я тоже, — так же сонно отвечает Попов. Путая пальцы в светлых кудрях и нежно подхватив Антона, он чутка стягивает его вниз, на взбитые подушки. Нащупав на полу свалившееся пуховое одеяло, он накрывает им уже сопящего Шастуна, и сам ложится рядом, наконец-то сняв льняные брюки вместе с боксерами. Спать с Антоном в обнимку полностью голыми — это определённо лучшая часть ночи, по скромному мнению Арса. Лучшая после бурного секса, конечно, ну, или ночной пиццы — это уже зависит от настроения младшего. Попов притягивает его к себе поближе, как можно ближе, опять целует в макушку, попутно стягивая уже дырявые (по его же вине) чулки. Вытирает испорченным напрочь капроном засохшую сперму с Тошиных скул. Надо будет купить ему похожие, даже ещё лучше, а то обидится ведь. Снимает с головы обруч с ушками, а с шеи дорогой чокер, справившись с застёжкой с третьей попытки. Он кутает их в мягкое одеяло, пока Антон сонно закидывает руку поперёк его поясницы, утыкаясь носом куда-то в изгиб шеи и щекоча дыханием кожу. Арс поправляет его волосы, зевает и тоже укладывается рядом, касаясь губами солёного лба Антона. Он мягко, и в то же время властно, сжимает правую ягодичку Шастуна в своей ладони, слушая, как тот довольно урчит в ответ. Попов полушёпотом произносит, мажа губами по вспотевшему лбу Антона: — Спокойной ночи, котик.