Прощание

Рэйзор смотрит исподлобья, по-волчьи, косматые пряди волос неуклюже торчат из-под капюшона, ещё больше напоминая Люмин недоверчивого щенка, отчего она растягивает губы в неосознанной улыбке; мальчик не отводит прямого взгляда от её рук, в которых она держала небольшую корзинку с куриными шашлычками. От них всё ещё исходил аппетитный пар — когда Рэйзор тянет этот запах своим носом, подобно дикому животному, Люмин подходит ближе, поставив корзину на ближайший булыжник. — Я решила тебя проведать, — «пока я здесь» застревает в глотке болезненным комом, который девушка тут же проглатывает, но эта секундная заминка не проскользнула мимо зорких глаз мальчика-волка; он безэмоционально кивает. — Ты не против? — Нет. Мы друзья. Если ты в лесу — мне хорошо, — слова Рэйзора короткие, немного странные и не слишком пестрят чувствами, как и всегда, но их хватило, чтобы согреть сердце путешественницы; её улыбка стала только ярче, а взгляд теплее, и Рэйзор не смог не улыбнуться в ответ — одними лишь глазами, как он умеет. — Я убил кабана. Осталось мясо. Много. Забирай… Подарок. — Подарок? — с сомнением переспрашивает Люмин, наблюдая за тем, как юноша приподнимает колючий кустарник — эдакий волчий тайник — показывая подруге несколько внушительных кусков сырого мяса, этого точно хватит на приготовление хороших стейков или даже свиного супа. — Да. Прощание, — голос Рэйзора такой же отчуждённо-несвязный, с короткими паузами, словно он пытается подобрать подходящее слово среди своего небогатого словарного запаса; думает несколько секунд, вздыхает как-то угрюмо. — Подарок на прощание. Тебе нужно есть. Чтобы сражаться. Люмин выгибает брови и кусает щёку изнутри, понимая, как же ей всё-таки больно смотреть на то, как голова этого волчонка понуро склоняется к земле; он будет скучать, точно так же, как и она. Итэр ждёт её в Мондштадте, уже готовый идти дальше — в другие миры, яркие и красочные, чтобы искать новые приключения, преодолевать препятствия, сражаясь бок о бок с разнообразными монстрами, в процессе громко и заливисто смеясь, невинно подшучивая друг над дружкой, как и полагается брату с сестрой, но уже без Рэйзора. Даже допускать эту мысль было как-то… неправильно? Они слишком много пережили вместе, защищали друг друга и помогали по возможности, постепенно узнавая новые факты из своих жизней, делясь тайным, сокровенным, и ощущать его рядом с собой было так обыденно. А сейчас им предстоит расстаться, потому что у Люмин было много незавершенных планов с Итэром; «Пора наверстать упущенное, сестрица!» — так он говорил, пока Рэйзор стоял в сторонке, беззвучно на них пялясь. Он молчал всё это время, пока остальные жители Мондштадта поздравляли близнецов, уже вовсю организовывая пир; Венти умолял их попробовать одуванчиковое вино, Дилюк по-доброму ворчал, Кэйа — саркастично шутил, а Паймон смеялась, раздавая всем несуразные прозвища. Все были так счастливы. А он ушёл обратно в лес, не сказав ни слова. Люмин не могла это просто так оставить, поэтому отлучилась под шумок, предупредив Итэра, что скоро вернётся, а он пока может отдохнуть или побеседовать с остальными её друзьями, особенно с Паймон. Он не стал её задерживать — проницательный и мудрый не по годам, он всегда её понимал. — Спасибо, — коротко благодарит путешественница, вырываясь из собственной липкой паутины мыслей. — Угости свою семью. Я сама их приготовила, а готовлю я так же, как и сражаюсь — изумительно, — Рэйзор приглушенно рычит на хвастовство своей подруги, пытаясь изобразить человеческий смех, отчего и сама Люмин добродушно хихикает. — Жаль, что ты не остался с нами. Итэр бы хотел познакомиться с тобой поближе. — Волки — семья, люди — нет, — если бы Рэйзор мог, он бы точно сейчас ощетинился, но вместо этого он просто нахмурил брови, ясно дав понять, что среди её друзей ему неуютно. — Мне нравится в лесу. Тихо, темно, много звёзд… Ты здесь. Мне нравится, когда ты здесь, — Люмин почти задыхается под прямым взглядом Рэйзора, а серьёзность в его голосе только больше обескураживает — как он может говорить такие вещи, при этом совершенно не смущаясь? — Да, мне тоже нравится, когда я здесь, — соглашается Люмин, но осекается, когда мальчик-волк неожиданно хватает её за запястье. — Тогда останься. Ты добрая… Сильная. Вкусно пахнешь. Волки тебя любят. Как и я, — хватка его твёрдых мозолистых пальцев только усиливается на девичьей руке, словно Люмин может в любой момент исчезнуть, стоит ему хоть на секунду ослабить бдительность; но девушка не собирается никуда уходить, она лишь сочувственно улыбается, накрыв его руку свободной ладонью. — Я не могу, ты же знаешь, — её голос был на удивление спокойным, несмотря на ураган, который бушевал в душе; она должна быть сильной и непоколебимой, но как же это сложно, когда Рэйзор смотрит на неё с таким отчаянием и мольбой. — Я обязательно вернусь, чтобы навестить тебя. И мы будем охотиться вместе, как раньше. Хорошо? — Нечестно, — произносит юноша; его голос дрожит, сквозит обжигающей тоской, однако Люмин смогла уловить и нотки покорного послушания. — Хочу, чтобы ты осталась здесь. Но понимаю. Он — семья. Я бы не бросил своих волков. Никогда, — он всё ещё держал её за руку, словно пытался запомнить тепло её кожи и запах, который исходил от неё: семена одуванчиков, пшеницы и пряных шашлычков, которые она так любит готовить; Рэйзор неосознанно вдыхает её аромат, наклоняется ближе и смотрит в лицо. — Лес будет ждать. Я буду. — Я совсем скоро вернусь, обещаю. Как я могу про тебя забыть? — Люмин проводит ладонью по его белесой лохматой чёлке, убирая, чтобы взглянуть ему в глаза; может быть, чтобы тоже запомнить его лицо на случай, если что-то пойдёт не так. Казалось, совсем недавно он терпеть не мог прикосновения, слишком отвыкший от людей, отскакивал даже от безобидного хлопка по плечу, а сейчас охотно соглашается на любые проявления нежности; он трётся носом о её шершавую от частых боёв ладонь, прикрывая глаза, и Люмин чувствует себя странно, словно действительно гладит ручного волчонка. — Так хорошо, — бубнит он, и Люмин хихикает про себя, думая, будь у Рэйзора хвост, он бы точно вилял из стороны в сторону, как у преданного пса. — Погладь ещё. Путешественница беспрекословно выполняет просьбу своего лесного друга: сбрасывает потрёпанный капюшон с его взъерошенной макушки и ласково почёсывает голову, проводит рукой по всей длине его серебристых волос, касается раковины уха, отчего Рэйзор удовлетворенно мычит, полностью закрыв глаза и отдавшись приятным ощущениям — так хорошо и тепло, словно он сейчас находится под пушистым боком мамы-волчицы. Давно он не испытывал такого чувства безопасности и комфорта. Люмин охает, но не возражает, когда мальчик-волк грубо перехватывает её ладонь, когда она собиралась погладить шрам на его щеке; возможно, она увлеклась, не стоило этого делать… Странница уже хотела извиниться, но поражённо замерла, не в силах даже пошевелиться, когда Рэйзор лизнул царапину на её тыльной стороне ладони. Ох. Когда они успели зайти так далеко? Это из-за того, что им предстоит прощаться и нахлынули чувства? Как бы то ни было — Люмин очень-очень неловко, и она продолжает отрешенно стоять, словно статуя Анемо Архонта, пока Рэйзор кротко смотрит ей в глаза. Ему точно не хватает бешено виляющего хвоста за спиной для полноты картины… — Ещё… — выдыхает он, прислонив ладонь подруги к своей щеке, позволяя ей продолжить начатое. — Пожалуйста? — просит он на всякий случай, и путешественница млеет под его умоляющим взглядом ярко-красных глаз, не в силах отказать. Она всё-таки позволяет своим рукам осторожно пройтись по его глубокому шраму на щеке, и тот послушно склоняет к ней голову, затем и вовсе притягивает девушку к себе для неуклюжих объятий; Рэйзор не умеет обниматься, для него это первый раз, поэтому Люмин не удивляется тому, как странно его руки ложатся на обнажённую часть её спины, нащупывая лопатки. Он дышит ей в шею, вдыхает аромат одуванчиковой пыльцы, борясь с желанием облизать её бледную кожу, чтобы смешать их запахи. — Я буду ждать, — повторяет он, шебурша ленточки на её платье, всё ещё не понимая, как правильно обмениваться объятьями; Люмин опускает подбородок на его плечо, любезно похлопывает по юношеской спине, затем нежно поглаживает, пытаясь научить; Рэйзор зеркалит её действия, и, наконец, объятья становятся не такими неловкими. — Всё будет хорошо, Рэйзор. Ты даже не успеешь соскучиться, вот увидишь, — улыбается она ему в плечо, чувствуя кисловатый запах волчих крюков, который исходил от его волос. — А пока проведи время со своей семьёй. А я — со своей, — когда она отстраняется, чтобы посмотреть на Рэйзора, он уже не выглядит таким тоскливым. — Да, — кивает он, смерив взглядом корзинку с куриными шашлычками. — Волкам понравится. Волки любят тебя. Твою еду любят… Я люблю, — улыбка Рэйзора редкая, но оттого такая приятная, настолько, что у Люмин каждый раз сладко сжимается сердце; Рэйзор вновь тянет воздух носом, засмотревшись вдаль. — Иди. Пора. Семья ищет. Люмин оборачивается, действительно заметив на горизонте одинокий силуэт своего брата-близнеца, который поднимался на холм. Как всегда — до сих пор слишком беспокоится, стоит только Люмин хотя бы на минутку задержаться. Улыбка появляется на её губах, когда она думает об этом. Рэйзор машет ей рукой на прощание, схватив корзинку с гостинцами для своей семьи, и уходит глубже в чащу, оставив после себя лишь запах волчих крюков и влажный след слюны на её руке; Люмин судорожно выдыхает и краснеет, вспоминая об этой недавней сцене. Она ещё успеет научить его человеческим взаимоотношениям — если он захочет. Она ведь вернётся. В любом случае.