Мелодия

Тсукишима был музыкантом, Хинате снились страшные сны. Их ничего не объединяло. Кроме кабинета музыки, куда Хината, услышав приятную мелодию, решил заглянуть после уроков. Просто послушать убаюкивающее бренчание струн, вдохнуть немного спокойствия, которое чувствовалось в том, как автор музыки перебирает пальцами по инструменту. Тсукишима выглядел абсолютно поглощенным в музыку. Поначалу даже не заметил открывшуюся дверь и рыжего мальчика, бесцеремонно нарушившего такой интимный момент рождения песни. Не заметил блондин и того, как загорелись глаза Шоë, тихо отворившего дверь кабинета. И пока Кей ничего не увидел, не сказал рыжему мальчишке уйти, второй не смел нарушать нежную игру гитары, он лишь вглядывался в линии умиротворенного лица музыканта, дышащего в такт мелодии. Но со временем музыка сошла на нет. Тсукишима повернулся в сторону незваного гостя и молча задал вопрос, о котором Хината догадался, слова не потребовались. После небольшой паузы парень произнес: - Красиво...играешь.. -, казалось, слова застряли в горле и не хотели помогать Шоë оправдаться. Кей промолчал. И после, он молчал всякий раз, когда его новый фанат решал заглянуть в кабинет музыки чтобы послушать новые мелодии, которые учил блондин. Сначала Хината тоже молчал, не смел мешать. Но со временем, привыкнув, ему захотелось получше узнать нового знакомого. Ему подумалось, что есть причина, по которой музыка блондина не отрывается от губ, не слезает с языка и не выходит из головы, когда Хината один дома и тихо старается по памяти мычать мелодию, что недавно услышал в кабинете музыки. Шоë стал лезть с расспросами и очень много говорил. Сначала для Тсукишимы это была просто надоедливая болтовня на фоне, но чем чаще он невзначай поглядывал на рыжика, чем больше веснушек замечал на щеках, тем отчетливее и роднее начинали звучать слова, обретая больше и больше смысла. В один момент Хината объявил: - Я вижу страшные сны каждую ночь.-, он немного замялся, уставившись в парту, но после снова обратил взгляд на нового друга, - даже страшновато спать как-то теперь... А я ведь спортсмен, мне нужно высыпаться! - он скрестил руки на груди и скорчил недовольную рожицу. Тсукишима, отложив нотную тетрадь, заменил ее гитарой и не отрываясь взглядом от струн тихо произнес: - Не нужно столько острого на ночь есть. Да и от фильмов ужасов стоит отказаться. Смотришь их кучами, вот и снится дрянь всякая. -, он стал осторожно нащупывать аккорды, будто боясь сыграть неверно и спугнуть желанную мелодию. Хината следил за этим, не отрывая глаз. - Да не люблю я острое! И ужастики не смотрю! У меня сестра младшая постоянно в комнате, не могу я ей такое показывать. Кей засмеялся: - Не стоит прикрываться сестрой, Хината, так бы и сказал, что ужастиков боишься. - Ничего я не боюсь!, -обиженно парировал рыжик. Честно говоря, блондин не придавал особого значения рассказу Шоë до тех пор, пока не стал видеть его ото дня в день все более уставшим. На месте теплых веснушек под глазами стали появляться синяки. Тсукишима бы и не заметил, если бы не привык с нежностью разглядывать лицо рыжего парня в моменты, когда тот глупо сам себе ухмыляется, вслушиваясь в игру гитары. До такой степени разглядывал, что терялся и сбивал ритм, отчего Шоë выходил из транса и обращал удивленный взгляд на друга. Тому приходилось отворачиваться. Все чаще под нежную игру блондина Хината дремал. Обычно засыпал на парте и Кей не смел его тревожить. Так мог пройти час, два, иногда и минут пятнадцать, Тсукишима никогда не оставлял друга одного пока тот не проснется. Однажды Хината пошутил, что будет приходить спать в кабинет музыки, ведь под игру Тсукишимы рыжику кошмары не снятся. Кей купил плед и подушку. Ему требовалось время чтобы каждый раз расставлять стулья так, чтобы на них мог поместиться Шоë, но он каждый раз неизменно старательно строил рыжику место для сна. Сначала тот смеялся и отнекивался, но потом принял поддержку и под убаюкивание струн гитары засыпал, и ему никогда не снились страшные сны. Но чем чаще он спал в школе, тем реже дома. Он приходил на новые встречи уставшим и почти не способен был на разговоры, к которым ребята уже так привыкли. Кея это очень сильно настораживало. Хотя парень и любил смотреть на спящего Шоë, перебирать его рыжие волосы, цвет которых так по-дурацки переливается под светом вечернего солнца, гладить по щекам и дотрагиваться до пальцев рук, когда он спал рядом, но ему хотелось, чтобы парень пришел в норму. В один день Тсукишима смущенно спросил: - У тебя есть магнитофон? - М? Нет, не думаю. А что? -, Шоë заинтересованно уставился на Кея. Тот немного помолчал, задумчиво перебирая аккорды, затем произнес: - Ладно, дай мне свой номер телефона. Хината непонимающе наклонил голову. - Ну давай уже, или ты тупой и мне дважды повторить? Рыжий парень привык к колкостям Кея, так что не стал ругаться, а только в шутку ударил того по плечу и записал номер в его телефон. Этим же вечером Хинате пришло всего одно сообщение: "Во сколько ты обычно ложишься спать?" Немного позже, ближе к ночи, раздался звонок. Хината сразу понял кто это, даже не прочитав имя звонившего. Удивленно, но с искренней радостью он схватил телефон: - Тсукки! А чего звонишь то? Голос блондина раздался в трубке: - Иди спать. Рыжик замялся, и, опустив глаза, тихо сказал: - Не могу...мне не по себе..., - он не успел договорить, будучи прерванным собеседником. - Пожалуйста, просто ляг в кровать. Несколько секунд молчания. Хината не понимал, что от него хочет Кей до тех пор, пока не прислушался и не лег в кровать, укутавшись в одеяло. -...ну и теперь то что?-, еще секунд десять, не получая ответа, парень тщательно вслушивался в знакомые звуки в трубке. Какое-то вошканье, сопровождающееся поскрëбыванием. Еще немного, и Шоë стал бы ругаться на Тсукишиму за то, что тот ничего ему не объясняет, но его мысли прервал один звук. Родной и убаюкивающий. Тот, что он слышал каждый раз приходя в кабинет музыки. Он слышал, как пальцы собеседника перебирают струны, он мог видеть гитару, Кея, осторожно держащего ее в руках и аккуратно играющего, чтобы не дай бог палец не сорвался на ненужную струну, не раздался противный звук ненужного аккорда, который был бы не в тему, который мог разбудить его друга. Благодаря Хинате он научился быть максимально точным, максимально нежным. Эта мелодия была новая, Шоë не слышал ее раньше нигде. Он ничего не говорил, только внимательно слушал, не хотел прерывать, хотел вслушаться как можно внимательней, да и не было у него слов, чтобы описать то, с каким удивлением он пялился в телефон. Со временем музыка становилась тише, а Хината погружался в сон. Единственное, о чем он подумал перед тем, как провалиться в бессознание, было: "Никто раньше не дарил мне музыки." Никто не дарил ему спокойствия так, как это делал Кей. В эту ночь Шоë заснул с улыбкой на лице. В эту ночь ему не снились плохие сны. Каждый день ребята договаривались о том, что Хината будет ложиться спать под игру Тсукки и обоих это устраивало. С тех пор сон рыжика был спокойным. Разве что, исключая одну ночь. Одну ночь, в которую, в очередной раз позвонив Хинате, Тсукишима тихо и спокойно произнес: - Я люблю тебя. Было слишком волнительно спать и Шоë, сделав вид, что уснул, дождался пока Кей отключится от звонка. Мальчик не мог спать, он что было сил обнимал подушку, от счастья поджав пальцы на ногах. Он тихо мычал про себя мелодии Тсукишимы, которые тот играл для него каждый вечер. Тсукишима тогда тоже не смог заснуть.