Очаровательный щенок

      Чимин слегка потягивается на широкой кровати, потирая заспанные глаза, пока медленно переводит взгляд на соседнюю половину, находя там неизменно сопящего Чона, отвернувшегося от него. Его обнажённая спина так и манит коснуться, проскользив пальцами вдоль волнующих изгибов крупных мышц, приласкав смуглую чувствительную кожу. Слабо выгибаясь и разминая свои косточки, Чимин медленно выдыхает, поднимаясь на локтях, тут же замечая, как дёрнулось чёрное острое ушко на тёмной макушке парня, явно ощутившего движение рядом. Это заставляет умилённо улыбнуться.       Уже поднимаясь с постели и поправляя ночную свободную футболку, ничуть не скрывающую его чудесные ножки, к которым так сильно любил прикасаться Чонгук, каждый раз лишь радостно виляя пушистым большим хвостом, когда, возвращаясь с работы, Чимин позволял ему поскорее раздеть себя, каждый раз только посмеиваясь и наслаждаясь заветным вниманием после долгих репетиций в студии, из-за которых всё, чего хотело его изнурённое тело, — это упасть в крепкие объятия своего большого и верного щенка. Но сегодня, к счастью, был выходной, поэтому Пак мог позволить себе отдохнуть и расслабиться как следует. На часах было уже за полдень, и пора завтрака давно прошла, но это было отнюдь не так важно, ведь сегодня в их маленькой квартирке время шло лишь так, как захотят они сами.       Приняв душ и приведя себя в относительный порядок, Чимин прошёл в небольшую кухню, где включил кофе-машину и достал разные ингредиенты для сладких блинчиков, которые так сильно обожал по утрам Чон. Тихонько напевая себе под нос, пока замешивал яйца с мукой, он услышал раздавшиеся на пороге кухни тихие шаги, тут же оборачиваясь через плечо и видя приближающегося заспанного парня. В горле сразу встал ком, а глаза блеснули озорным огоньком, наблюдая за высокой фигурой, такой сексуальной и завлекающей, уже, наверное, на подсознательном уровне вызывающая у Чимина слабые тянущие импульсы внизу живота. На парне были лишь свободные спортивные штаны, которые уже давно превратились в ночные, попросту не давая и шанса отвести голодного взгляда, вынуждая обратить внимание на шикарную накаченную грудь и не менее рельефный подтянутый живот. Зрелище поистине достойно самых высоких оценок, которые старший каждый раз мысленно выставлял у себя в голове, будто листал какой-то глянцевый журнал, дойдя до раздела, где обычно разные полуобнажённые мужчины рекламировали тот или иной товар, притягивая взгляд отнюдь не к продукту, а к своим божественно сложенным телам. Не то чтобы Чимин так часто занимался разглядыванием подобных картинок, но соблазн был достаточно велик до того самого времени, пока на его пороге не оказался этот пёсик. Стоит отметить, что резинка на штанах, ко всему прочему, успела сползти непозволительно низко, будоража воображение и невольно притягивая взгляд к выпирающим тазовым косточкам, а уж говорить о том, что находилось ниже, и вовсе не приходилось.       Чонгук неспешно подошёл к нему со спины, тут же опуская широкие ладони на тонкую талию, скрытую белой тканью, а подбородок — на небольшое плечико, спешно пробежав глазами по столу. Без лишних слов, лишь шмыгнув носом, он зарывается им же в белоснежную шейку, ведя вдоль и слегка прикусывая острыми зубками, пока руками, огладив аппетитные изгибы хёна, вжавшись при этом в чудесную попку крепким утренним стояком, уже проскользнул под одежду, лаская поджавшийся живот. Своими действиями заставляя Чимина громко выдохнуть, младший лишь сильнее прижимает изящное тело к себе, уже мокро целуя ушко, оттягивая мягкую мочку за небольшое колечко пирсинга.       — Хэй, а как же наш завтрак? — слабо хихикнув, интересуется Пак, при этом явно не желая прерывать младшего хоть даже на секунду, чувствуя, как горячие большие ладони сминали его нежную кожу, посылая стаи мурашек вдоль спины.       — Позже, — хмыкает в ответ, оставляя очередной поцелуй, цепляя пальцами тугую резинку на чужом белье и стягивая его вниз.       Чимин, упираясь рукой в столешницу, сладко выгибается откидываясь на плечо парня, давая больший простор для действий, в это же время проскальзывая второй в тёмную макушку, зарываясь пальчиками в длинные волнистые волосы, лишь чтобы притянуть приятный горячий рот чуть ближе, задевая при этом мягкие торчащие ушки. С утра Чон всегда был не особо многословен, преследуя только одну цель. И Чимин прекрасно знал, какую именно, постоянно идя у щенка на поводу и позволяя абсолютно всё.       — Какой избалованный пёсик, — шепчет, одновременно двигая бёдрами и потираясь о твёрдый член уже оголённой задницей, дразня миленько рыкнувшего Чона.       Парень сразу тянет старшего на себя, разворачивая в своих руках изящную фигурку, чувствуя, как в то же мгновение тот обнял его за плечи, слегка привставая на носочках, вытягиваясь и явно ожидая своего первого утреннего поцелуя. И вряд ли бы младший устоял перед этими губками хоть в какой-то из реальностей, если таковые имелись, находясь сейчас так близко к ним. Он склоняется, подаваясь навстречу, прикрывая глаза и отдаваясь во власть приторно-сладкой нежности, сминая сочные губы своими, проникая языком в горячую глубину озорного ротика и лаская, лаская...       — Хм, ты ведь уже сходил в душ? — тянет, подозрительно щуря карамельные глазки.       Чонгук лишь отрицательно мотает головой, проскальзывая ладонями под упругие ягодицы и крепко сжимая их, натягивая чувствительную кожу.       — Какой же грязнуля, боже, — склоняя голову вбок, притворно причитает Чимин и состраивает недовольное лицо, при этом опуская одну ладонь вниз, проскользив по шикарному телу, и тут же пробираясь под резинку спортивных штанов, крепко сжимая крупный член, уже влажный и пульсирующий в небольших пальчиках, из-за чего большой хвост за спиной Чона широко махнул, обозначая крайнюю заинтересованность в подобной ласке. — Наверное, стоит искупать тебя самому, — понижая свой голосок до тихого шёпота, Пак с откровенным озорством в глазах заглядывает в чужие.       Дурашливый хён всегда любил подразнить его, но обычно, когда дело доходило до главного, эти глупые замечания сходили на нет. Это не могло не радовать, и именно поэтому Чонгук всегда старался не затягивать с прелюдией. И сейчас, хмурясь в ответ и не собираясь поддерживать никакого разговора с этим болтуном, парень утягивает лёгкую фигурку вверх, успев отметить, что столешница позади занята, поэтому, перехватив манящие бёдра получше, делает пару шагов назад, разворачиваясь и аккуратно опуская свою драгоценную ношу на их обеденный стол (который, к слову, уже не раз испытал совершенно дикую страсть этих двоих, хорошо зарекомендовав себя для подобного рода занятий).       — Игнорируешь меня? — удивлённо начинает Пак, однако уже обхватив младшего за спиной своими стройными обнажёнными ножками, не давая отстраниться ни на миллиметр; слегка царапает его мощную грудь, продолжая смотреть снизу вверх. — Какой плохой маль...       Чонгук не выдерживает и просто закрывает славный ротик, даря второй поцелуй за это довольно чудесное утро, спешно подаваясь вперёд, вынуждая опуститься спиной на ровную поверхность стола, сладко постанывая в чужие невероятно настойчивые губы, скребя ноготками смуглую кожу чуть сильнее, грозясь оставить следы после. Младший толкается в милую подставленную задницу, пока лаская ладонями вкусные чарующие ножки, борется с желанием опуститься перед Чимином на колени и хорошенько вылизать его упругие бёдра, медленно спускаясь к самым пальчикам, занежив языком чувствительную кожу, но слишком уж боится увлечься, так как обычно попросту терял голову в подобные моменты, забываясь и отдаваясь лишь своим самым грязным желаниям. Нет, сейчас не стоит заходить так далеко, ведь член уже изнемогал внизу, то и дело толкаясь в соблазнительную промежность, предвкушая лишь, как маленькая дырочка с готовностью примет его в себя. Спешно отстраняясь, Чонгук вынуждает старшего тянуться за собой, ни в коем случае не желающего прерывать такой эмоциональный поцелуй. Он разводит чужие бёдра пошире, чувствуя, как при виде тугой задницы его хвост позади просто сходит с ума, выдавая всю его взволнованность. Без труда тянет колени выше, слегка приподнимая попку над столом, просто дурея от пластичности своего хёна уже в который раз. Выразительно глянув потемневшими глазами на замершего Пака, покорно ожидающего и ничуть не менее возбуждённого, Чон тут же тянется к своим штанам, оттягивая резинку и доставая влажный член, сразу выпуская скопившуюся слюну на языке, грязно сплёвывая вниз, отчего Чимин лишь прикусил свои губки, не смея глаз отвести от происходящего. Распределив слюну по всей длине, мешая в придачу и выделившуюся смазку, младший не медлит и направляет крупную головку прямо к миленькой поджавшейся дырочке, которая своим девственным видом могла бы обмануть кого угодно, но не Чона, который так отменно поимел её накануне. Он мягко толкается вперёд, неспешно растягивая милую попку, так спокойно принимающую в себя каждый сантиметр, охотно раскрываясь перед неизменным наслаждением, которое обычно доставлял парень, доводя до исступления из раза в раз.       Чимин видит, как острые ушки складываются, уходя назад, будто насторожившись, пока Чонгук горячо дышит, плотно прикрыв глаза, и это одновременно и умиляет, и заводит, пуская слабые импульсы вниз по телу. И хоть на столе заниматься подобным было обычно не очень удобно, сейчас Пак вряд ли бы произнёс и слова против, чувствуя только, как крупный член с лёгкостью проскальзывает внутрь до конца, растянув края дырочки до предела, а сосредоточенный щеночек тут же с силой трётся о его упругие половинки, резко подаваясь вперёд, заполняя так хорошо, абсолютно полностью, задевая все самые уязвимые и нужные точки, скалясь и тихо порыкивая.       Младший, как и всегда, берёт всё на себя, редко когда позволяя своему озорному хёну вести, ловя очередной свой пунктик на том, как же замечательно у него получается выводить старшего из равновесия. Он крепко перехватывает сладенькие ножки, грубовато подтягивая мокрую задницу поближе, давя под коленями и устраивая Пака поудобнее, лишь чтобы член входил так, как это было нужно им двоим.       Движения быстро набирают темп, вынуждая сознание обоих уплывать, стеля перед глазами лишь размытую пелену, давая понять, что утренняя разрядка не заставит себя долго ждать. Чонгук тянет одну ножку вверх, опуская на своё плечо, с силой прижимая её к своему телу, стискивая пальцами пылающую кожу на бедре, тут же утыкаясь чувствительным носом в притягательную изящную щиколотку, впитывая в себя сладкий запах, стараясь утонуть в нём, погрузившись с головой, дурея от него и от Чимина, сама сущность которого заставляла изнемогать от желания.       Чимин же тянется ладонями вниз, цепляясь за мощные напряжённые бёдра младшего, так усердно вбивающегося глубоко внутрь него, царапает кожу и, неожиданно поймав при очередном толчке кончик пушистого хвоста, тут же сжимает длинную чёрную шерсть на нём, довольно улыбаясь, чувствуя, как недовольно скривился Чонгук, пытаясь его вырвать из цепких пальчиков, снова начиная грозно порыкивать. Но разве это могло напугать давно привыкшего к подобному Пака? Абсолютно точно нет. Он лишь слабо улыбается, стараясь заграбастать кусочек очаровательного хвостика, дёргающегося так старательно, побольше. Правда, улыбка быстро сходит с его лица в момент, когда Чонгук совершенно неожиданно кусает его за нежную лодыжку, вынуждая вскрикнуть и расцепить пальцы, тут же выпуская из груди довольно болезненный стон, растворившийся в потоке таких же громких звуков, но отнюдь не боли. Боже, там определённо теперь останется след, ведь зубки у Чона всегда были поразительно острыми, беря в расчёт и торчащие небольшие клыки, которые хоть и казались на первый взгляд не такими уж и пугающими, стоит отметить, что на самом деле именно такими и являлись. И кусаться этот пёсик всегда умел довольно ощутимо, но даже так наверняка не вкладывая особой силы, ведь никогда на самом деле не хотел навредить... Ну, может, иногда, но и то лишь слегка припугнуть, когда, прямо как и сейчас, хён откровенно мешал, не давая сосредоточиться.       Из-за укуса запах, кажется, стал лишь сильнее, хотя это могло быть и из-за того, что томительная волна скорой разрядки уже была совсем рядом, грозящая накрыть парней своими потоками удовольствий, проникающих так глубоко, растворяясь прямо под кожей, пока мешалась с густой кипящей кровью. Чонгук жадно ловит воздух губами, чередуя свои небрежные поцелуи, нежа место укуса, пока неотрывно наблюдал из-под дрожащих ресниц и взмокшей длинной чёлки за непередаваемо грациозным телом, распластавшимся прямо на их обеденном столе, на котором они чуть позже будут завтракать, совершенно беспечные и желающие лишь повторить свой быстрый утренний секс, сделав его в этот раз гораздо более медленным и чувственным, и расположившись на комфортабельной для подобного занятия кровати, которую никто даже застелить не потрудится, и, кто знает, может даже заскочив перед этим в освежающий душ, в котором, экономя горячую воду, заласкали бы друг друга до потери сознания, разделяя тёплые капли воды между собой пополам. Кто знает...       — Сильнее, Чонгук~и, — слабо выстанывая каждое слово, Чимин уже мало что соображает, зарываясь в собственные волосы и приятно натягивая светлые пряди, желая всем естеством, чтобы то же самое сделал и Чонгук, но, к сожалению, нынешняя поза не позволяла им подобной роскоши, давая лишь хорошенько распробовать резкие толчки внизу и ничего больше. — Ты ведь покажешь мне, кто здесь хороший мальчик...       Чонгука правда бесит, когда хён сравнивает его с простой домашней собакой, то и дело дразня и посмеиваясь над неоднозначной реакцией младшего, который обычно лишь игнорировал это, веря, что когда-то тому это просто надоест. Но вот отрицать того, что его член предательски отзывается на эти чёртовы словечки, пока он продолжал трахать великолепную задницу, Чон просто не может, на самом деле раздражаясь чуть позже из-за этого только сильнее. Ох, он покажет ему хорошего мальчика, с радостью покажет, заставив кончить, пока будет заполнять его развратную задницу до краёв.       — Ну же, Гук~а...       Чонгук усиленно натягивает тонкое тело на себя, вынуждая того хвататься за края столешницы, стараясь удержаться на месте, теряя последние капли рассудка из-за диких необузданных движений внизу, сходя с ума и желая лишь утянуть за собой в пучину и его... Этого очаровательного и милого щенка, так сильно старающегося угодить ему. Боже, что может быть драгоценней? Хочется обнять, коснуться смуглой кожи губами, почувствовать весь тот жар, исходящий от мощного, сплошь украшенного впечатляющими изгибами мышц тела, но сейчас остаётся лишь смотреть, ловя краткие фрагменты картинок, так как глаза попросту закрывались от бессилия.       Младший толкается из последних сил, поджимая уши и скрепя острыми зубами, когда мокрая дырочка сжимается вокруг него особенно сильно, пульсируя внутри, обжигая и вынуждая чуть ли не взвыть, пока, замерев, чувствовал, как его горячее семя заполняет милую попку глубоко-глубоко, не давая и шанса на то, что вымыть этот беспорядок после будет хоть на каплю легче, чем это бывало обычно. А обычно это занимало довольно много времени, проведённого в душе, что совсем не радовало Пака, недовольно реагирующего на подобные изыски в их постельной жизни, так активно инициируемые Чонгуком.       Они медленно расслабляются, и кажется, что после такого, их можно вновь нести на мягкую и уютную кровать, где в обнимку они сладко заснут, отдавшись в руки своим слабостям и позволив усталости захватить их тела на неопределённое время. Они совсем не против.       Чимин даже не старается привести себя хоть в какой-то порядок, чувствуя лишь, что его руки не в силах даже подняться. Плевать, что сейчас творилось на его голове, плевать, что внизу всё ужасно мокро и липко, ему просто нужно больше времени. Однако чёртов сверхактивный щенок, уже поднимающий его на руки, насильно заставив оторваться от стола, так точно не считал.       — Чонгук, а как же наш завтрак? — совершенно затраханно тянет Пак, в свою очередь всё же подаваясь и покорно обнимая младшего за плечи, позволяя унести себя в ванную.       — Позже, хён.