c h r i s t m a s_l o v e

Декабрь подступает тихо, на цыпочках крадясь по мягкому снегу, устилающему землю белой шалью. Все меньше градус по Цельсию, все больше одежды на прогуливающихся по улицам города людях. Панамки сменяются шапками, солнцезащитные очки крупными теплыми шарфами и перчатками. Родители теперь не могут оторвать детишек от снега, сами в душе радуясь кружащим в воздухе хлопьям из снежинок. Отовсюду доносятся рождественские песни, кафе и магазины украшены к праздникам. Даже забывший прелесть зимних праздников в это время ощущает хотя бы толику радости и позабытого детского счастья. Это время, когда люди наиболее чувствительны. Они трепещут от гирлянд и мишуры, много анализируют уходящий год, строят планы, заботятся о подарках для родных, друзей и хоть чуточку верят в чудо. Юнги с Чонгуком именно такие. Пара вместе уже три года, и полтора из них в браке. Чонгук встретил Юнги в торговом центре, как раз в такое же рождественское время, когда омега покупал для родителей подарки. Мимолетные взгляды, улыбка Мина, и Чонгук захотел подарить омеге мир и себя в придачу. Так и познакомились. Юнги не хотел соглашаться на помощь, альфа настоял, забрал пакеты и ходил еще пару часов за ним хвостом, интересуясь его жизнью, увлечениями, семьей — абсолютно всем. После они выпили вместе кофе, и Чонгук подвез омегу, не забыв взять номер. Написал тем же вечером, Юнги ждал, но парню не признался. Каждое Рождество — это особенное время для них. Работа со своими проблемами отходит на второй план, ведь бумажками и скандалами не согреешься в это холодное время, в отличие от горячих объятий любимого человека. *** Чонгук бросает все дела. Подождут. Надевает пальто, шарф и спускается, выходя на припорошенную снежком улицу, и быстрым шагом идет к машине. Юнги уже ждет, Чонгук себя загрызет, если омега замерзнет, ожидая его. Почти не прогрев машину, альфа срывается с места и направляется за мужем. Омега ждет его у стоянки кафе, спрятав руки в карманы дутого пуховика, а чуть курносым носиком зарывается в шарф, обвязанный вокруг воротника куртки. На голове омеги шапка, а на нее натянут капюшон. Юнги из тех, кому вечно холодно, как бы он ни одевался, поэтому в зимнее время парень много заботится о своем тепле и часто одевается, как капуста, не чувствуя себя под всей этой одеждой. Чонгук приезжает быстро, выходит из машины и идет к омеге, сразу целуя в единственную доступную часть кукольного личика — меж аккуратных бровей. — Идем скорее в машину, — берет под руку и ведет к авто, открывает для омеги дверь и закрывает, когда тот чуть неуклюже садится. Обходит машину и сам садится, направляет на омегу печку. — Больше так не делай. Звони заранее, чтобы я успел собраться, и не пришлось ждать, стоя на холоде, — чуть хмурится, выезжая. Он хочет поцеловать Юнги, но тому сначала нужно согреться, чтобы к коже вернулась чувствительность. — Ладно-ладно. Больше так не буду, — бурчит, освобождая лицо из тугого плена шарфа. — Почему так неожиданно позвонил? — Просто настроение сегодня… Ммм, подарочное, — улыбается. — Предчувствие, что лучшие подарки мы найдем именно сейчас. Чонгук лишь вздыхает, не в силах скрыть улыбку. Они долго гуляют по торговому центру, как Юнги и предчувствовал, находят прекрасные подарки для родных. — А мне ты уже подготовил подарок? — с озорством в голосе спрашивает омега, глазками хлопает. — А подарок в виде меня тебе уже не по душе? — дразнит, усмехается. — Тц, вредный, — легко стукает его в грудь и идет вперед. Конечно Чонгук подготовил для омеги подарок. Не без помощи его папы, который выпытал у сына, что тот хочет больше всего, альфа подготовил все заранее и надежно спрятал, чтобы омега не нашел. Возвращаются они уже затемно, разуваются и сразу идут переодеваться в уютную домашнюю одежду. Омега натягивает теплую плюшевую пижаму и махровые длинные носочки с оленями и убегает на кухню. Ужинают в тишине. Чонгук просто садит Юнги на свои колени, обнимает одной рукой и отказывается отпускать, потому что соскучился, потому что обнимать Юнги — это жизненная необходимость, и если не подпитываться его теплом, не ощущать стройное гибкое тело под своими ладонями слишком долго — он погибнет без возможности воскреснуть. А никто из них двоих такой участи не желает. После ужина, Юнги, как ребенок под влиянием впечатлений дня, садится сразу же упаковывать подарки на низком столике перед диваном. — Давай помогу, — тянет руки, чтобы помочь, Чонгук, накрывает бледную, все еще немного прохладную ладошку Юнги, прячет в своей, чтобы согреть. — Ммм, я сам хочу, — поднимает на него глаза, подносит свою руку вместе с его к лицу и оставляет нежный поцелуй на тыльной стороне, наклоняет голову и трется щекой о тыльную сторону ладони, улыбается. — Хорошо? И Чонгук пропадает, лишь кивает, уже не помня, о чем омега просил, но он для него все сделает, абсолютно. Запрещено быть настолько милым, Юнги нужно арестовать, потому что сердце у альфы не железное, и сейчас оно в очередной раз пропускает удар за ударом, приближаясь от ломанной к прямой линии. Широкая глупая улыбка трогает губы Чона, и омега видит, как парень на глазах плавится, внутренне радуется своему влиянию на любимого. Юнги знает, что из Чонгука можно веревки вить, и знает, как это делать, но пользуется такими штучками изредка, а для Чонгука в памяти эти моменты остаются самыми счастливыми. Он будто в мужа заново влюбляется, вновь его в свое сердце впускает, хотя оно и так все без остатка ему принадлежит. Не понимает, как этот на вид мелкий и худенький омега заставляет в нем все внутренности раздуваться, наполняя тело неповторимым ощущением окрыленности. — Ладно. Тогда сделаю какао, — наконец берет себя в руки, но не уходит пока не поцелует каждый его пальчик, щечки, губки и любимый носик. Теперь сердце у Юнги щемит. Он жмурит глаза и хнычет. — Все, иди уже, — выпроваживает Чона скорее, чтобы непрошенные слезы утереть. Плакать — последнее, что он сейчас хочет, но они сами текут двумя ручейками, которые приходится утирать рукавами. Слезы счастья — самая странная вещь в мире, как любовь из ненависти. Совершенно противоположная эмоция, порожденная благодаря силе основной, пугающая своей неожиданностью, сводящая с толку совершенно. Юнги не хочет, чтобы Чонгук его слезы видел, просто потому что это его смущает. Он же не плакса. Альфа делает для двоих какао, омеге добавляет маршмеллоу, захватывает с собой корзинку с мандаринками и возвращается в зал. Юнги сразу тянется за чашкой, но прежде, чем сделать глоток, долго дует на горячий напиток, который обманчиво долго остывает из-за покрывающего его зефира. Наученный горьким опытом, он больше не спешит. Чонгук плюхается на диван рядом, откидывается удобно на спинку и сразу устраивает руку у Юнги на спине, поглаживает, лишь бы его касаться. Тот тихо мурлычет, и сделав первый глоток какао, возвращается к подаркам. Чонгук сидит рядом, не мешает творить, ему хорошо просто быть рядом с ним, просто трогать его, просто вдыхать его запах и знать, что с ним все в порядке. — Смотри какие. Тебе нравятся? — показывает две готовые коробочки. — Мгм, очень красиво. Продолжай, — чмокает в висок и гладит по волосам. Юнги хитро улыбается и перебирается к нему на колени, а потом, ерзая попкой, устраивается между его ног и продолжает упаковку, а Чонгук сразу обнимает его талию руками, прижимая к себе тельце. Весь вечер проходит за таким незатейливым, но приятным занятием. Допив какао, Юнги не отвлекается больше, поэтому Чонгук сам чистит для него мандаринки, кладя дольки в рот, за что парень каждый раз чмокает то одну, то другую руку альфы, а иногда, поворачивая голову, балует поцелуями и его губы. Его не смущают эти действия ни капли. Юнги любит руки Чонгука. Они большие и абсолютно всегда теплые, чуть шершавые и крепкие. Омега доверяет им себя целиком и полностью, знает, что обладатель ему больно ими не сделает, наоборот, всегда спрячет, укроет и защитит. Так и засыпает в этих самых руках, закончив с упаковкой. Чонгук улыбается, поглаживая омегу по щеке. Устал. Ничего, альфа сейчас его уложит, и все будет прекрасно. Аккуратно подняв его на руки, Чон относит парня в спальню, укладывает на постели, снимает носочки омеги и укрывает, чмокнув в лоб. Это обязательно, Чонгук без этого спать не имеет права. Вернувшись в зал, наводит мало-мальский порядок и выключает свет, возвращается в спальню, раздевается и ложится рядышком, обнимая омегу. — Спокойной ночи, — шепчет с улыбкой и прикрывает глаза. Этот день точно войдёт в копилку лучших, потому что с Юнги по-другому и не бывает. Как иначе, если перед сном он может думать только о том, как же ему повезло. Наверное, чудо, ведь за какие такие заслуги этот подарок небес на его голову? Судьба явно его любит, как и все остальные, включая саму жизнь, ведь именно рядом с ним сопит лучшее творение человечества. Юнги во сне улыбается и сильнее к альфе тянется, обнимает и сопит дальше мирно. Чего переживать, ведь рядом Чонгук, а значит ничего не страшно. Настроение неслучайно прекрасное, ведь рождественский подарок для альфы удался, но Юнги пока помолчит, пряча его в самом надежном месте — под любящим сердцем.