Танец на Зимнем балу.

Франция, декабрь 1736 года. Молодая девушка (видно, что незрелая) читала какую-то книжку. Она была увлечена чтением и, судя по её уставшему взгляду, чтиво длилось уже больше часа. Маятник на часах медленно колебался из стороны в сторону. Шуршание книги: мадемуазель перешла на следующую страницу. Руки у нее были тонкие и хрупкие: тяжёлую работу не видала: не дворянское дело. Лёгкое и воздушное платье из шелка с разными диковинными узорами, на голове немудрёная прическа — все это подчеркивало однозначную принадлежность к высокому обществу. В ее комнате было множество мелких деталей, которые поддерживали этот статус: маленькие фарфоровые детки, играющие друг с другом, большой мраморный камин, украшенный двумя колоннами. На нем красовались два торшера, а между ними – старинные золотые настольные часы, которые раньше принадлежали прапрародителям. По сути, комната состояла из двух помещений: в первом был вход в покои, возле которого стоял огромный шкаф из тёмного дерева, где ярый читатель мог найти книгу на любой вкус и цвет. Напротив дверей было высокое окно с однотонными багровыми шторами в пол, маленький столик из красного дерева, на котором красовалась древняя египетская ваза, давно забытая на родине, а также два кресла, сделанных из того же материала и украшенных рисунками золотых цветов. Переход во вторую комнату был весьма большой, но незаметный глазу. Как только гость входил во второе помещение, первым делом он видел огромную картину хозяйки комнаты, невиданную прежде. Сразу же возле неё расположена простая кровать эпохи классицизма, выполненная в тонах, соответствующих стилю всей спальни, и два верных ей прикроватных столика, на которых беспорядочно лежало множество книг. В комнате было просторно, но правильное размещение мебели не давало чувство пустоты. Бестелесные существа перемещались по комнате тихо, но самый внимательный мог их почувствовать. Однако молодая девушка, словно не замечая невидимых гостей, продолжала качаться в кресле-качалке, не отпуская книгу. Время словно замедлилось, а мир замер в ожидании продолжения сюжета... Внезапно раздался стук во входную дверь. Громкий звук прервал девицу и даже весьма напугал. Кто бы мог потревожить её покой в столь поздний час? Вряд-ли это кто-то из персонала имения их семьи. Положение молодой la belle не позволяло ей не впустить гостей, к тому же интерес также имел свою роль в этой ситуации. Но тело не хотело расставаться со стареньким пледом и запахом дыма, который вылетал из камина. Завороженная тресканием горящих полен, хрупкая обитательница жилья смирно покинула укромное местечко и поспешила встретить гостей. — Viens ici, конечно! — тихим голосом произнесла хозяйка комнаты, когда наконец была готова. Мигом позднее двери открылись и в комнату вошла женщина, морщины которой говорили о вправду пожилом возрасте. Взгляд её резко сменился на раздражение, которое даже пугало. Гостья вела себя уверенно и не скрывала недовольство занятием девушки. Такое поведение заставило поникнуть читательницу и, словно маленький провинившийся щенок, опустить голову. — Кэтрин-Мишель! Quel bordel?! На часах уже почти полночь, а ты все ещё продолжаешь читать? – резким звуком наполнила комнату старушка. В гневе она поправила свой чепец, который неаккуратно съехал с её волос. Уверенным шагом она подошла к Кэтрин-Мишель, стоявшей в углу, и отобрала книгу. Дождавшись, когда виновная посмотрит ей в глаза, она демонстративно швырнула предмет в тот же шкаф. Это была Тереза-Антония — бабушка Кэтрин, герцогиня и очень уважаемая особа во Франции, ведь ее профессиональным занятием было канцлерство всего cour de Paris. Сам король Людовик XV прислушивался к ней. Не являясь герцогиней с рождения да и француженкой по сути, она чудесно чувствовала себя в Версале – уверенней некоторых принцев и принцесс. Но не все было ей медом намазано: Мишель сразу после рождения лишилась родителей трагическим путем, поэтому эта ответственность упала на плечи Терезы. Много лет назад она, будучи такой же молодой, как её внучка, приехала с Вены совсем глупой и неопытной. Французское общество было полно слухов и наговоров, которые нужно было с легкостью и достоинством отталкивать от себя, не теряя авторитет. Антонии это удалось. Благодаря своему крепкому и прямому характеру она никогда не становилась целью чёрных бесед пустоголовых сплетников. Это все стало причиной того, что она не представляла Мишель никогда ранее пред этим на больших действиях. Но в этом году все было иначе: подходил к концу семнадцатый год жизни её воспитанницы и было уже время показать её миру. Ведь Кэтрин — умный, любимый и красивый ребенок, и пожилая австрийка не хотела бы отдавать её кому ни попадя. В любом случае, сейчас о прошлом говорить нет смысла: оно уже давно позади. Первым делом все ее мысли были об этом балу. И она была крайне недовольна поведением внучки, которая пренебрегала своим здоровьем и, в последствии, красотой. — Бабушка! — обижено крикнула Кэтрин тихим голосом, — я ведь не дочитала, даруй мне ещё момент, прошу! Иногда девушка совсем не понимала бабушку: ей казалось ее методы воспитания излишне строги и не обоснованы. Что такого в чтении книги? Ведь это даже хорошо... но что она могла сделать? Мишель всего лишь ребенок, а значит все, что делают старшие и уважаемые, несомненно правильно. Никто никогда не прислушивался к идеям молодой француженки, что всегда отбивала желание к чему-либо стремиться. Ей было тяжело жить здесь, иногда даже казалось, что она родилась в неправильном месте, а душа её где-то за морем... Австрийка недовольно хмыкнула. Почему так тяжело просто лечь спать, ведь скоро важный день и нужно хорошенько подготовиться. «Почему она такая непослушная», — прокомментировало само раздражение. — Ничего не хочу слушать! Я сказала — ты сделала. Тереза ликовала. Ей всегда нравилось превосходить над другими и управлять ими. Неудивительно, что она занимает такое место в обществе. Не каждый мужчина смог бы взять такую обязанность, а эта пожилая женщина много лет ответственна за жизни множества людей и безопасность королевства. Все ее уважали и слушались, а какая-то глупая девчонка будет ей перечить и делать по-своему? Нет уж, если понадобится, Антонья обратится к жестким методам. Кэтрин, грустно повесив бабушку на люстру нос, смирно встала в ожидании её gouverneur Аллегры. Бабушка, убедившись, что внучка попала под опеку воспитательницы, со спокойной душой покинула комнату и вернулась в водоворот своих забот. Много лет назад у Мишель появилась нянечка, которую она очень любила, а та в свою очередь её. Но несколько лет назад женщину свалила с ног пневмония и та после трёх недель мук скончалась. После этого бабушка назначила Кэтрин новую воспитательницу, которую девушка любила называть фрейлиной. Аллегра была холодна и не особо интересовалась жизнью хозяйки, поэтому, быстро ослабив узлы на платье и сменив ей его на ночное убранье, личная помощница поспешно покинула комнату, погасив последнюю свечу в ней. Ясное дело, это отрезало возможность продолжить недавнее занятие. Оставалось только одно – лечь в постель. Полностью накрывшись теплым белоснежным одеялом, Кэтрин надолго погрузилась в свои мысли, а вскоре и вовсе уснула. Ночь была беспокойная и сон то и делал, что прерывался. В который раз уснуть так и не удалось. Продолжать нудиться в постели Мишель посчитала глупым, именно поэтому мадемуазель решила сходить в их семейную библиотеку. На самом деле такое уже было не впервой, ведь сама Кэтрин или рано засыпала, или очень поздно, а бывало, что и вообще не спала по ночам. Бабушка не разрешала ей брать книги из библиотеки, только она сама могла это делать, ведь как она говорила: "Много книг уже стары, а любое неправильное движение потянет за собой их разрушение!". Но что слаще запретного плода? Словно маленький проказник, при первой возможности маленькая Кэтрин под покровом ночи бежала в заветное место. И вот спустя столько времени ничего не изменилось. Кэтрин-Мишель была осторожна, ведь Тереза-Антония могла попросить Аллегру сторожить дверь комнаты внучки. Но на этот раз ей повезло. Совсем тихо открыв довольно высокую дверь, белая фигура проскользнула в коридор. Это место всегда ее пугало: страх, рождённый вымыслом далеких писателей, что словом внушали свою идею. Множество картин словно манили ее к себе, чтобы забрать в иной мир. Но девушка устремила свой взгляд вперед и не думала об этом. Не сегодня. Коридор заканчивался большим помещением, где была лестница, весьма впечатляющая своим размахом. Это было очень открытое место, и любой прислуга, проходящий мимо, мог заметить Кэтрин. Но что удивительно: в особняке было по-настоящему пусто. Однако это только радовало девушку. Без каких-либо преград она добралась до первого этажа, который был пышнее предыдущих двух. И немудрено, ведь это первое место, которое видели гости поместья, и оно должно было рассказать о своих хозяевах исключительно все самое лучшее. Много великолепно выполненных предметов интерьера: от мебели до просто ваз и картин – завораживали даже в полном мраке. К примеру, даже это небольшое кресло, в котором высокий, крупный господин или пышная дама вряд-ли бы смогли передохнуть, имело много дивных узоров: солнце, которое заходит на ножках, и загадочная луна, возвышающаяся на вершине спинки, вокруг которой плелись лозы винограда, переплетающихся с бутонами цветка розы. За окном тихо сыпал снег. Кэтрина тихо ступала по холодному кафельному полу. Единственное, что от него спасало – это ее домашние каблучки, которые то и делали, что в такт стучали тишине. Коридор, который вёл к библиотеке, в основном был украшен картинами природы или же пейзажами старого замка семьи Свазигольд де Гоувельтон. К сожалению, Кэтрин родилась уже в новом особняке и могла полюбоваться замком только с картин. Торшеры со свечами уже перегорели и ждали своего следующего часа – они не выдавали нарушительницу. И вот наконец высокие двери библиотеки были пред Мишель. Открыть их бесшумно – задача невыполнима. Но что это?.. они уже были немного приоткрыты! Кто это? Бабушка? Вряд-ли.. ведь она считает сон важной частью её графика. Прислуги также в это время по своим комнатам, ведь по ночам могут работать только во дворе, но никак не в личной части владений семьи. Но что оставалось, как не заглянуть? Мягкими шагами, чтобы не привлечь внимание стуком обуви, Кэтрин подошла к двери, тускло освещенной желтым свечением, и заглянула в большую комнату. В самой отдаленной части помещения над массивным буковым столом, склонилась неизвестная фигура в чёрном плаще, которая хаотично листала страницы какой-то книги. Издалека, да и ещё в такой темноте разглядеть что-либо было просто невозможно. Но нервные движения выдали чужака. Тело бросило в холодный пот, к горлу подкатил ком. Адреналин. Ранее всегда под защитой, оказавшись один на один с опасностью, принять рациональное решение практически невозможно. Что если заметят? Сбежать не успеет, к тому же обувь повышала шанс падения. Кэтрин не могла сдвинуться – словно тряпичная кукла на полке ведьмы, она в оцепенении зависла в проходе. Темный гость громко ударил по столу и начал ругаться. Мишель вздрогнула и чуть не свалилась с ног. Но причиной такой реакции врага было не то, что казалось очевидным. Пожалуй, предположить обычное недовольство: поиски не принесли результата. Невиданный гость отбежал к дальним шкафам, словно кошка ступает по пушистому снегу. Отсюда, из-за двери, истинное было скрыто – фигура исчезла с поля зрения. Кэтрин прислонилась к двери ещё ближе, приоткрыла ее ещё шире и была готова уже заглянуть в комнату вновь... как неожиданно подол ночной рубашки заплутал между ног. Всей массой своего хрупкого тела она неуклюже свалилась на пол. Боясь удариться, она в панике ухватилась за дверную ручку, которая предательски выскользнула из рук. Пространство заполнило чувство чьей-то неосторожности, что привлекло внимание Постороннего. В немой панике Кэтрин не могла пошевелить даже кончиками пальцев. В голову ударила горячая кровь в перемешку с адреналином, и тело вернулось под контроль. Ситуация была критическая, но она вовремя сообразила, что нужно бежать. В спешке она поднялась на ноги и наконец ринулась к своим покоям, напоследок обернувшись и увидев тёмную фигуру, которая скрылась за большой гравированной дверью. На секунду jeune fille словила себя на мысли, что готова свернуть назад, но секунда прошла и унесла с собой это чувство. Тихие постукивания каблучков разносились по коридорам то тут, то там, пока не послышался удар захлопнутой двери. Как только Кэтрин-Мишель оказалась у себя в комнате, она наконец смогла выдохнуть. Сердце бешено колотилось, а воздуха не хватало. Тело девушки обмякло; облокотившись о дверь, она съехала на пол, не сумев встать на ноги вновь. Разные мысли тревожили разум, и даже гул в ушах не перебивал их. Постепенно сердцебиение вернулось в ритм времени. Оставаться долго на холодном полу – идея не из лучших. Сгинуть от какого-нибудь недуга, конечно, не самый лучший исход. Но тело пульсировало и каждое движение было для нее словно первый шаг для малыша. Усталость брала свое: ноги тряслись, а руки повисли. Она, словно марионетка без кукловода, неуклюжими шагами направлялась к кровати. Кэтрин нырнула в мягкие перины и тело окутала приятная легкость. Кончиками пальцев она все ещё некоторое время чувствовала окружающий ее холод, пока мир вокруг не погрузился в глубокую негу.