Свадьба. Отмороженное Рождество

      Утро четы Нильсен начиналось, как и обычно, вот уже несколько месяцев к ряду: совместный жаркий душ, такой же насыщенный белком завтрак, заканчивающийся остывшим кофе и довольными улыбками новоиспечённых супругов, наслаждавшихся каждой минутой вместе.       До Рождества оставалось ещё пара недель, а ворох забот у Алекса, который в отличие от Агаты, был вынужден ездить в опостылевший офис каждый день, требовал скорейшего разрешения. Уставший и вымотанный, он просто молча соглашался со всем, что бы ни предложила его рыжая бестия, которая вместо того, чтобы если не грызть, то вяло покусывать гранит юриспруденции в колледже, занималась поиском места на карте, в котором ей хотелось бы отметить любимый праздник. Нильсен тяжко вздыхал и в глубине души надеялся, что его бедоносец по имени «Агата» не выберет полугодовой полёт на Марс в составе первоиспытателей. Нет, сама затея ему нравилась, но женщина на корабле – к беде, а его жена в открытом космосе — причина пространственно - временного коллапса и Апокалипсиса во всей Вселенной.       — Лапландия? — Алекс, удобно расположившийся на диване, удивлённо выгнул бровь и даже отложил ноутбук в сторону, когда ураган эмоций и рыжих волос ворвался в кабинет с восторженным криком.       — Да! — Алекс знал этот нездоровый азарт и блеск зелёных глаз, не суливший вообще ни черта хорошего. — Тут ещё и на Рождество есть свободные гостиницы, прямо посреди леса! — Оказаться с ней посреди многолетних сосен, даже в помещении с крышей и дверью, казалось смертоубийством. Дело в том, что Агата хронически притягивала к себе неприятности везде, где только могла. Это и ужасало, и умиляло одновременно. Ещё никогда жизнь Александра Уильяма Нильсена не была наполнена такими яркими красками с примесью эфедрина.       — Каттен, я согласен на любую твою авантюру, только заказывай билеты со страховкой жизни, молю, — он сложил ладони «домиком» и прижал к подбородку, склонив голову на бок и глядя, как довольные щёки жены растягиваются в улыбке маньяка, только что освежевавшего свою жертву в тёмной подворотне.       — Нет уж! Билеты закажешь сам, а я займусь поиском отеля. Люблю тебя, мой северный олень, — не дослушав какое-то гневное проклятье на шведском, которое сквозь смех прокричал ей Алекс вслед, она убежала в их комнату.       На следующий день, сидя за мерцающим экраном ноутбука, Агата занималась тем, что восторженным взглядом рассматривала праздничные предложения отелей. Она быстро щёлкала мышкой, листая живописнейшие пейзажи и изображения полярного сияния — именно того, зачем она устроила весь этот бэд трип с Алексом под боком. Хоть их путешествия всегда были наполнены не слишком радужными событиями — то она ломала нос в Амстердаме, то страдала от акклиматизации и пищевого расстройства в Италии на их медовый месяц — жажда приключений никогда не покидала эту волшебную девичью голову.       Устроившись в большом белом кожаном кресле, подогнув одну ногу под себя и мечтательно взирая на яркие картинки, Агата открыла окошко бронирования и оплаты, выбрав понравившийся вариант — небольшая гостиница «Glass resort» в городке с совершенно непроизносимым названием — Рованиеми.       Пока она разглядывала маленькие уютные домики, над которыми небо буквально взрывалось розовато-зелёными вполохами, являя собой настоящее чудо — Северное сияние, — из-за двери раздались радостные голоса. Тот, что был повыше и больше напоминал женский, принадлежал Рэю, второй же был ей пока не знаком.       Агата слышала звук приближающихся шагов, словно в квартиру пустили стадо бешеных оленей, коими и являлись эти два шведских товарища — Нильсен и Линд. Она всё время удивлялась, как Рэй вообще справляется с таким обилием гейских шуток в свою сторону, пока не увидела, как этот «радужный форель» уделывает её мужа в любую игру на приставке. Нильсен в этот момент раздувался, словно рыба - ёж, изворачивая геймпад в неестественных позах, краснея и что-то пыхтя себе под нос на шведском, отчего Рэй только ржал громче и кричал: «Ну, и кто теперь папочка?». На этих дуралеев можно было смотреть вечно.       — Где моя рыжая развратница? — голос стал громче и его обладатель вошёл в дверной проём, сияя белоснежной улыбкой и... женской грудью, которая была слишком заметной в этом платье цвета бордо.       — Рэй?! — зелёные глаза распахнулись так широко, что впору было придерживать их ладошками, чтоб не выпали. Позабыв про ноутбук и своё увлекательное занятие, она резко развернулась на кресле, всё еще пытаясь понять очевидное — их друг стал женщиной. Её мечущийся взгляд продолжал скользить по хрупкой, длинноволосой и длинноногой блондинке напротив, а затем вопрошающе устремился на мужа.       — А чего ты на меня смотришь? Я сам охренел. — Алекс стоял чуть позади друга, выражение его лица было трудночитаемым, но то, что Нильсен был шокирован не меньше супруги казалось очевидным.       — Я принесла выпить, — Рэй неловко достал из бумажного пакета две бутылки шампанского и потряс ими в воздухе, сжимая хрупкими тонкими пальцами с алым лаком на ноготках.       — Пойдём, Линд, расскажешь всё по порядку, заодно и познакомишь нас со своим новым парнем, — Алекс мягко положил руку на хрупкое плечо друга и несильно сжал. Они вышли из комнаты, а Агата поспешила за ними, подскочив с места и захлопывая крышку ноутбука.       Тем же вечером они узнали, что вот уже год, пока чета Нильсен жила в Лондоне, Рэй принимал гормоны и готовился к полноценной рекалибровке, благо в Швеции с профильными клиниками проблем не было, а общественное мнение Линд вообще мало волновало всегда.       Перед ними сидела хрупкая и утончённая блондинка с глубокими и выразительными серыми глазами, которая, кажется, была совершенно счастлива и готовилась встречать грядущее Рождество со своим любимым человеком, который окружил её поддержкой и заботой. Агата еле сдерживала слёзы счастья за друга, пока Нильсен отходил от перманентного шока и осознавал, что шутки про геев уже никто не оценит и придётся выдумывать новые.

***

      В день вылета всё пошло настолько не так, насколько только было возможно: Агата умудрилась прижечь собственный лоб, пока укладывала волосы, замечтавшись о том, какой сказочный отдых их ожидает. За характерную отметину Алекс всё утро поддразнивал её, называя Гарри Поттером и предлагая для полного комплекта с разбега попытаться попасть на платформу девять и три четверти на Кингс Кросс. Агата же не оставалась в долгу и, тыча в мужа зубной щёткой, кричала: «Авада кедавра!».       Алекс тоже отличился и забыл захватить из ящика с медикаментами таблетки от укачивания для жены, за что был повторно убит заклятьем «Круциатус» и «Чтоб ты весь полёт сидел рядом с маленьким орущим ребёнком».       Полёт предстоял с короткой пересадкой в Хельсинки и Нильсену пришлось в срочном порядке искать хоть какие-то аналоги препарата от тошноты для Агаты, ибо дорогу до столицы Финляндии он вытерпел, но их ожидал новый полёт до Рованиеми, а через несколько дней — возвращение домой тем же маршрутом. Снова выслушивать жену и её приступы тошноты хотелось ровно нисколько.       — Давай, пока ты ищешь таблетки, я пойду куплю кофе?       — Нет, Агата. У нас всего час и нужно будет быть на месте, до того, как объявят посадку на наш рейс, ты не успеешь.       — Я успею за час четыре раза кофе попить, — возмутилась миссис Нильсен.       — А потеряться ты успеешь восемнадцать раз за час! Сиди здесь.       Пока бывшая Харрис задумалась над тем, чтобы подсчитать и разделить шестьдесят минут на восемнадцать, Александр усадил её рядом с большой пушистой искусственной елью в зале ожидания — чтобы не потерять — и начал забег по аптекам аэропорта. Спустя почти пятнадцать минут искомое всё же было найдено. Но, разумеется, даже здесь не вышло без недоразумений. Терминал в аптеке никак не хотел работать, и поэтому пришлось искать наличные, чтобы расплатиться, а в итоге с этих наличных не нашлось сдачи, и вместо неё дали билетик национальной лотереи Финляндии. Нильсен готов был руку дать на отсечение, что это тупой развод для туристов и местных, чтобы хоть как-то впарить эти несчастные билеты.       Вернувшись, Александр выдохнул, увидев свою дражайшую супругу на том же месте, где он её и оставил. К его величайшему облегчению, она не захватила аэропорт вместе с таллибами и не осталась тут обживаться, как Том Хэнкс в терминале из одноименного фильма. Агата благодарно приняла таблетки и весь короткий полёт до Рованиеми сладко посапывала на плече мужа.       Крохотная столица Лапландии встретила прекрасной и не слишком морозной погодой. Ещё будучи в Лондоне, Нильсен арендовал машину и, стоило им только выйти из аэропорта, как сразу же подъехал белый Range Rover. Быстро загрузив чемоданы, Александр сел за руль, выстроил маршрут, пару раз выругавшись на навигатор, и выехал в город.       Рованиеми оказался совсем небольшим, но безумно красивым городом. Каждый дом, каждый уголок и даже просто уличные фонари были украшены, сверкали всеми цветами и переливались на солнце. Учитывая, что канун Рождества — одно из самых главных событий, когда сюда приезжали туристы, людей на улицах было по-настоящему много. Спустя всего двадцать минут чета Нильсен оказалась в центре города. Агата прильнула к окну, с детской радостью и блеском в глазах разглядывая городскую площадь и новогоднюю ярмарку.       — Мы обязательно должны потом сюда приехать и погулять! И в деревню к Санта Клаусу съездить! И я хочу прокатиться на оленях! Это же Лапландия! Это самое главное местное развлечение!       — Тебе не достаточно моей шеи? Этот аттракцион доступен круглый год для Вас, миссис Нильсен.       Александр привычно усмехнулся, но отметил про себя, что город действительно выглядел сказочно. Предвкушение совместного отдыха и встречи Рождества в таком красивом, волшебном месте приятно растеклось теплом в груди. Впервые казалось, что все неурядицы и неудачи остались в аэропорту Хельсинки...

***

      Отель «Glass resort» был немного удалён от центра города, поскольку находился в лесу. Такое уединенное и скрытое от любопытных глаз местоположение было главной особенностью — небольшие домики «рассыпаны» посреди леса, а панорамные окна в каждом из них позволяли любоваться Северным сиянием, сидя на комфортном диване или греясь в горячем джакузи прямо на веранде дома.       Интерьер основного здания гостиницы выглядел по-скандинавски скромно, выдержано и стильно. Тёплые цвета идеально сочетались с приятной текстурой дерева, а камины дарили свет и тепло каждому, кто заходил в фойе.       Пока Агата осматривалась по сторонам и восхищалась красотой и простотой хюгге, Александр прошёл к стойке регистрации, чтобы получить ключи от их номера. Но, когда спустя пару минут муж всё ещё не вернулся к ней, решила подойти.       — Простите, но брони на фамилию Нильсен нет.       Милая девушка-администратор, бросила быстрый взгляд на экран компьютера, посмотрела на пару и лучезарно улыбнулась. С лица Александра в этот момент можно было писать картины и снимать ситком-сериалы.       — То есть, как? — Александр повернулся в сторону Агаты и внимательно взглянул на жену. — Ты бронировала нам отель?       — Конечно! Я же выбирала между двумя отелями, спросила у тебя ещё! И выбрала этот, на наши даты был свободен люкс.       — Оплатила?       — Да! Я поставила дату заезда, перешла на страницу оплаты и... — Агата ненадолго замолчала. — Потом Рэй зашёл, то есть, зашла и я...       — Фан, Агата! Хорошо, мы потом поговорим об этом, — Александр глубоко вздохнул, борясь с желанием сиюминутно развестись, и снова обратился к администратору. — Мы можем сейчас оплатить номер? Любой.       — К сожалению, всё уже давно забронировано. В канун Рождества очень много туристов, даже стандартные домики были оплачены за несколько месяцев до праздника.       Нильсен порывисто и резко схватил чемодан и, не глядя на супругу, вышел из фойе гостиницы. Агата что-то тараторила за спиной о других вариантах и апарт-отелях, где, возможно, есть свободные номера.       — Скажи мне, как можно было забыть оплатить?! Удивительно, как мы вообще смогли прилететь сюда. Ах да! Покупкой билетов же занимался я!       — Я была в таком шоке от Рэй, что всё из головы разом вылетело! Уверена, ты бы и сам легко мог также забыть! Пожалуйста, Алекс, давай попробуем найти другую гостиницу. Рованиеми пусть не очень большой город, но тут достаточно гостевых домов и хостелов.       — Ах, хостелов? — он повысил голос, в котором недобрым знамением проскальзывали нотки зарождающейся мужской истерики. — Ну, тех самых из фильма? Знаешь, что бы я сейчас хотел сделать?       — Не очень, — обиженно пробубнила Агата себе под нос, потупив глаза в пол.       — Да я бы сам заплатил за то, чтобы, как в фильме тебя собственноручно придушить и празднично повесить твои кишки на вот эту ёлку, милая, — он рукой указал на царственное вечнозеленое растение, украшавшее небольшую городскую площадь.       — Так египтяне делали.       — Как? Забывали оплачивать гостиницы в Рождество?       — Украшали праздничные деревья внутренностями.       — Господь Всемогущий, можно прямо сейчас эту женщину похитят инопланетяне, она уничтожит собой их цивилизацию и, наконец-то, признается, что она — мировое зло во плоти! — глаз Алекса уже нервно подергивался, а желваки на острых скулах снова раздулись как у морского ежа.       Почти два часа поисков хоть какой-то гостиницы со свободными номерами не дали желаемого результата. Город наводнили такие же восторженные туристы, а то малое количество апартаментов, что были свободны, просто ждали своих гостей.       Небольшая, устеленная снежным покрывалом площадь, спряталась средь густых крон, покрытых инеем, будто белой глазурью или сахарной пудрой. Всё вокруг было каким-то неестественно - сказочным. Кроме настроения одной семьи из Лондона. Прямо в центре импровизированного ледового катка возвышалась царственная и пушистая ель, на которой, весело перемигиваясь, искрили разноцветные гирлянды, а на ветках висели большие синие и серебристые шары.       В воздухе кружил аромат свежеиспеченного печенья с корицей и глёга — финского традиционного горячего напитка, на подобие глинтвейна, — оседая пряным послевкусием на рецепторах. В животе девушки уже пели киты, и она вязко сглотнула, виновато поглядывая на злого, как чёрт, Алекса.       Всё пространство было пропитано атмосферой веселья и предпраздничного настроения, улыбающиеся и смеющиеся люди сновали мимо палаток с уличной едой, которую предлагали местные жители. Чем громче становился смех вокруг, а лица прохожих сияли и лучились от радости, а крепкий морозец раскрашивал щёки и носы довольных туристов пунцовым румянцем, тем контрастнее выглядели кислые, как неспелый киви, лица четы Нильсен, оказавшейся по вине Агаты на улице в канун Рождества.       — Я понимаю, всё ужасно, но... Может, пойдём погуляем по площади? Вдруг услышим что-то, вдруг кто-то сдает квартиру. Да и просто попытаемся поднять себе настроение.       Александр покачал головой, но пошёл за супругой. Разумеется, тут никто и не думал давать объявления о сдаче мест пребывания. И пока Нильсен раздумывал над тем, где лучше ночевать: в машине или аэропорту, его премилая жена уже немного пританцовывала и что-то подпевала себе под нос, грея его в тёплых рукавицах. Прислушавшись, он усмехнулся — только Агате могло прийти в голову сейчас петь главный новогодний хит шведской группы «ABBA» — «Happy New Year».       — Ты хоть знаешь, о чём эта песня?       — Конечно! Это поздравление с новым годом.       — Ты слова внимательно слушала? Ты же вроде носитель языка. Эта песня об отчаявшихся людях, у которых нет никакой надежды на новый год. «ABBA» обманули весь мир, никто не понимает, но все поют. Впрочем, нам эта песня даже подходит, — страдальчески закатил глаза Алекс. — Благодаря тебе, мы погибнем здесь, во льдах Лапландии, а северное сияние будет нам памятником.       Агата хотела что-то возразить на выпады мужа, но в этот момент её рюкзак потянул какой-то мальчишка. И ему бы удалось превратить путешествие пары в ещё более ужасную катастрофу, если бы не реакция Нильсена. Алекс успел схватить мальчугана за воротник.       — Эй! Мне хватит ненависти на всех!       — Låt mig gå!*       — Känner du svenska?** — удивился Алекс       — Опять на своём тупом эльфийском... — пробормотала Агата.       Мальчик продолжал что-то верещать и вырываться из мёртвой хватки шведа, но тут неожиданно из толпы выскочила старушка и принялась махать руками. До слуха Агаты доносились снова непонятные слова, какая-то смесь немецкого и эльфийского. А спустя пару минут Алекс и пожилая женщина принялись о чём-то беседовать на этом смузи из странных языков. Парнишка даже перестал вырываться и просто стоял рядом, виновато разглядывая свою обувь. Что-то уточнив у старушки, Нильсен повернулся к Агате и произнёс:       — Эту милую бабушку зовут Бригитта и она очень извиняется за своего нерадивого внука. Я рассказал ей о твоих феноменальных умственных способностях и она — в качестве извинений за попытку грабежа — готова предоставить нам комнату в своём доме.

***

      Деревянный одноэтажный дом старушки находился относительно недалеко от площади, чему Нильсен был несказанно рад — тащить пару увесистых чемоданов по снежным заносам, доходившим почти до колен, вообще не входило в его планы. Всю дорогу до Рованиеми он мечтал о том, что залезет в бурлящее и горячее джакузи, прихватив с собой раздетую Агату и бутылочку шампанского, наслаждаясь бесконечным финским звёздным небом через панорамную крышу «юрты».       Вместо этого он, злой и измученный адским днём, который ему собственноручно устроила любимая женщина, плёлся по холоду, в неизвестном направлении. «Чёртовы сиськи Рэя, во всем виноваты они», — думал он про себя, когда закатывал багаж на невысокие деревянные ступени домишки.       Бригитта провела пару в одну из комнат: скромно обставленная небольшая спальня, в которой не было ничего лишнего — кровать, старое кресло и обшарпанный, как нервы Александра в эту поездку, комод.       — По ночам тут холодно, поскольку это угловая комната. В комоде есть ещё одно одеяло, — Бригитта скрылась на пару минут за дверью, а потом вернулась и положила на кровать какой-то плед в жуткой расцветке. — А это не просто одеяло, magisk filt.***       — Что? — не поняла Агата и вопросительно посмотрела на мужа.       — Она говорит, что это покрывало, на которое испражняются кошки.       На Александра обрушился ряд несильных ударов, сдобренный недовольным бормотанием Агаты и утверждением, что она знает, как по-шведски «кошка».       Когда за окном уже стемнело, приветливая старушка позвала всех к столу на ужин. Ароматное рагу, что было приготовлено в настоящей печи по старинным рецептам, доставшимся Бригитте от её бабушки, уплетали все за обе щеки. Алекс, все ещё ощущавший себя не в своей тарелке, поглядывал за мелким сорванцом — нерадивым внуком бабули, периодически посматривая в сторону оставленных чемоданов.       Даже несмотря на то, что проблема с ночлегом была решена, Агата ощущала на себе тяжёлый взгляд голубых глаз. В темноте небольшой и уютной комнаты, красивый и горделивый профиль подсвечивался льющимся из небольшого окошка синеватым светом.       Тело Нильсена было напряжённым и всем своим расположением на скрипучей кровати высказывало молчаливый протест: он лежал на спине, а руки были скрещены на груди, буквально отгораживая эту шведскую задницу от всего остального мира, где главным антагонистом и источником бед была его же собственная жена. Алекс тихо сопел, притворяясь спящим, Агата знала об этом наверняка.       В её голове мысли метались, как заведённые — чувство вины, злость на себя из-за собственной же невнимательности, и, конечно же, женская обида. Она ворочалась и не могла найти себе места на кровати, где его хватало только на Алекса и его гневное сопение.       Пытаясь занять хоть сколько-нибудь удобную позицию, она рывком повернулась на бок, оказываясь лицом к мужу, который все ещё не переставал отыгрывать греческую трагедию под названием «За что мне всё это!».       Она знала, что Алекс очень отходчивый, но для этого нужно было привлечь его внимание, и Агата пошла ва-банк. Она приподнялась на локте, заглядывая в насупленное лицо мужа, и мягко провела ладонью по его чуть колючей щеке, очерчивая линию подбородка и останавливаясь на пухлых губах, которые сейчас больше напоминали сейф в самом охраняемом банке мира.       — Я, правда, не хотела, чтобы всё вот так получилось. — Сделав небольшую паузу, она вслушивалась и всматривалась, пытаясь обнаружить хоть какую-то эмоцию на родном лице, но то стоически продолжало изображать египетского фараона. — Ал, ну хватит дуться.       — Я должен сказать тебе спасибо, что мы не в полицейском участке хотя бы, а в тёплой постели и не посреди грёбаной Лапландии зимой? — недовольный тихий баритон разорвал царившую тишину. Две сверкающих в темноте льдинки внимательно взирали на курносое лицо напротив. Он повернул голову, подложив под неё руки, и осуждающе взглянул на жену, которая выглядела как нашкодивший котёнок. Его котёнок.       — Злишься? — она закусила нижнюю губу, вырисовывая пальцем на груди мужа странные узоры.       — У тебя есть шанс всё исправить, миссис Нильсен. — Голос стал ещё ниже и приобрёл нотки игривости. — Соси прощение, — под рёбра сразу же пришёлся тихий и точный удар маленького кулачка, и комната наполнилась задорным мужским и женским смехом.       — Конечно, я думала, что сегодняшняя ночь будет выглядеть немного иначе, и даже прикупила один минималистичный комплект нижнего белья для этого, но…— Агата не успела договорить, как оказалась прижатой весом тела Алекса лопатками к кровати. Он навис над ней, упираясь руками по обе стороны от рыжей головы. Кровать под ними жалостливо скрипнула, на что Нильсен обезоруживающе ухмыльнулся, чем поджёг фитиль безумия в своей жене. Агата призывно приподняла бёдра, слегка потеревшись об окрепшую мужественность, отчётливо проступившую сквозь ткань пижамных штанов.       Сдёрнув с Агаты цветастое безумие, которое Бригитта всё же всучила им под предлогом того, что этот кусок ткани, пожёванный молью, принесет им потомство, Алекс брезгливо пнул его ногой, и то с тихим шорохом свалилось на пол. Привстав на коленях и устроившись между стройных ног, он с усмешкой взглянул на свою соблазнительницу, задерживая пристальный взгляд на её трусиках.       — Олень. С красным носом. Ты серьёзно?       — Не возбуждаешься на сородичей, Нильсен? — Агата уже прокралась пальцами под футболку мужа, стягивая ту с него под тихий смешок.       — Меня сейчас убьёт твоей тупой шуткой, милая, — он снисходительно посмотрел в зелёные глаза, в которых загорались искорки озорства.       — Во Франции не убило же, — она спустила с мужа штаны, довольно улыбнувшись, — будешь выделываться, позову Бригитту.       — Это ещё зачем? — Алекс хищно облизнулся, задирая футболку с изображением оленя, снимая ту и оставляя полную грудь обнаженной.       — Ну, у неё нет зубов, она лучше справится с твоим требованием о прощении, — Агата слишком порнографично облизнула ладонь и направила её вниз, проведя пару раз рукой от основания к головке, вдоль всей окрепшей длины.       — Не могу на это больше смотреть, — в ту же секунду женские трусики повторили судьбу футболки.       — Так смотреть и не надо, дурачок, надо делать вот так, — она взяла Алекса за руки и положила их на свою грудь, заставляя чуть сжать. Она сладостно выгнулась навстречу, привлекая мужа к себе, страстно целуя и зарываясь в каштановых волосах, пропуская те сквозь пальцы, сжимая до еле ощутимой боли.       Кровать под весом двух тел бездушно проскрипела, оповещая весь дом о том, что молодая семейная пара занимается не разгадыванием кроссвордов в ночи. Изголовье её ритмично стучало по стене, вторя каждому движению Алекса, который наслаждался тихими вздохами жены, покрывая её тонкую шею отрывистыми поцелуями, пока она сильнее льнула к нему, старясь быть как можно ближе, вдыхая цитрусовый аромат его кожи.       Её руки блуждали по плечам и рукам Алекса, прочерчивая плавные линии по напряжённым мышцам, пока губы встречались снова и снова, приглушая жаркие стоны, вырывающиеся из груди помимо воли. Его каштановые волосы свисали непослушными прядями, обрамляя красивое лицо, и тонкие женские пальцы бережно убирали их, чуть влажные. Они смотрели в глаза друг другу, без слов выражая всё то, что чувствовали здесь и сейчас, в маленьком деревянном доме посреди заснеженного леса.       Агата заливисто рассмеялась, когда муж резко схватил её под коленками, укладывая податливое и разгорячённое тело поперёк треклятой шумной кровати, на которую уже никто не обращал внимания. Она с силой сжала влажные простыни под собой, когда темп внутри неё ускорился, а низ живота наполнился желанным теплом. Жаркий шёпот возле уха, стихийные признания в любви, приятные пошлости, которые Алекс тихо говорил ей каждый раз в минуты близости и нежности, неминуемо подталкивали к яркому финалу их обоих.       Позже, согреваясь в объятьях друг друга и прижимаясь спиной к расслабленной груди Алекса, который уже действительно видел десятый сон, она улыбалась, глядя как за окном крупными хлопьями тихо падал снег.       На утро, парочка покинула постель когда стрелка часов перевалила за десять. Одевшись потеплее, чета Нильсен обнаружила бабушку Бригитту, сидящей на кухне за большим массивным столом. Она что-то шептала себе под нос: её губы, полные и потрескавшиеся от извечного морозного воздуха, беззвучно двигались, а сморщенные и покрытые паутинкой морщин руки что-то раскладывали на цветастой лоскутной ткани.       Завидев в дверном проёме две пары любопытных глаз, следящих за её нехитрым занятием, она лукаво улыбнулась почти беззубым ртом, приглашая молодых людей присесть рядом.       — А что это у вас? — первая не выдержала Агата и решила успокоить своё любопытство.       — Это — мудрость предков и знание духов, деточка, — старушка продолжала манипуляции с небольшими серыми камушками, на которых, по мнению девушки, были нарисованы какие-то вариации отпечатков куриных лапок.       — Увлекаетесь гаданиями? — Нильсен не сдержал скептичной ухмылки, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. — Может, тогда скажете мне, когда с моей милой супруги снимут проклятье? А то, чем дольше я с ней живу, тем страшней мне становится за свою жизнь.       Агата пнула Алекса под столом по ноге и метнула грозный взгляд на мужа. Старушка же продолжала своё занятие, словно ничего не замечая, лишь весело улыбнулась на шутку молодого человека.       — Камни о таком не расскажут. Да и нет на вас никакого проклятья. Это просто ваш путь. Нужно быть стойкими и терпеливыми, держаться друг за друга, и за это будет своя награда.       — О, так это философские камни! Что ж вы сразу не сказали... — Нильсен снова усмехнулся и уже хотел встать из-за стола, но решил уточнить напоследок: — Какого цвета трусики у Саши Грей камни тоже не скажут?       Лицо Агаты стало напоминать сморщенный смайлик, только пара из ушей не хватало. В гневе она снова пнула мужа под столом по лодыжке, стараясь вложить в этот удар всё своё негодование. Алекс только недовольно шикнул, потирая место ушиба, и, пошарив по карманам, вытащил лотерейный билет, что достался в аэропорту на сдачу.       — Вот, пусть камни попробуют угадать, сколько центов выиграет этот билет, — Александр снова усмехнулся и вышел из комнаты под шипение жены и её тихий злой шёпот в спину: «Саша Грей вряд ли вообще носит трусы».       — Бабушка Бригитта, — Агата немного помедлила, выжидая, пока Алекс точно отойдёт подальше и, понизив голос, спросила: — А то цветное одеяло... Оно правда «работает»?       — Конечно, деточка. Можешь не сомневаться. Проверяли не раз и не два, и каждый — успешно. Даже этот мелкий поганец, что попытался украсть ваш рюкзачок, не без помощи этого одеяла на свет появился.       Бригитта немного прищурилась и посмотрела на девушку хитрым взглядом. В мудрых ореховых глазах, украшенных морщинками, загорелся огонёк. Бегло оглядев Агату, старушка накрыла своей рукой девичью ладонь и прошептала:       — Забирай его, деточка. Вам пригодится. Возможно, и не раз. Мужу можешь не говорить, ох, и сложный он у тебя!

***

      После позднего, но безумно вкусного завтрака в одном из кафе на городской площади, Агата всё-таки уговорила мужа съездить в деревню к Санта Клаусу, что была за пределами Рованиеми.       Деревня-мастерская Санты, которого здесь все местные величали смешным именем Йоулупукки, поражала своей волшебной новогодней атмосферой. Это был целый городок, в котором каждый день отмечали Рождество! Куда бы ты не пошёл и не посмотрел — везде был праздник. Работники кафе и магазинов с подарками и сувенирами, разодетые в различные новогодние костюмы, весело о чём-то болтали со всеми туристами и без конца поздравляли с наступающими праздниками.       Уговорить Алекса покататься на его сородичах — северных оленях, к сожалению, не вышло. Зато Агата вдоволь наобнималась с хаски, которые тоже катали людей на собачьих упряжках.       Следующей точкой для посещения стало непосредственно жилище Санта Клауса. Пришлось отстоять очередь и выслушать от Александра всё, что он думает об этом ажиотаже, ценах в Лапландии и характере Агаты, но оно того стоило. Самый настоящий, взаправдашний Санта, с густой бородой и в красном костюме! Увидев его, девушка почувствовала себя снова маленьким ребёнком, который верит в чудеса и ждёт настоящего волшебства в Рождество.       Когда до них дошла очередь, она робко подошла и поздоровалась, а затем, неожиданно даже для самой себя, села на колени к Йоулупукки. Но, видимо, Агата была не первой туристкой, что так поступила, поскольку хозяин деревни нисколько не удивился и продолжил разговор, выясняя, какой подарок девушка хочет на Рождество.       — Ты, оказывается, любишь мужчин постарше? — не сдержался от колкости Алекс, когда супруга вернулась к нему. — Для этого в Лапландию прилетела? Найти папика?       — Захлопнись, Нильсен! Это вышло случайно. Просто дурацкий порыв и образ из детства.       — Может, мне бороду отпустить? Чаще будешь ко мне на колени забираться, — снова пошутил швед, за что получил тычок под рёбра.       Следующие несколько часов были потрачены на многочисленные магазины с подарками и сувенирами из Лапландии. Агата успокоилась только к вечеру и, загрузив в машину кучу пакетов и праздничных коробок, чета Нильсен выехала в обратном направлении, к дому Бригитты. До Рождества оставалось совсем немного времени, поэтому необходимо было поторопиться, но практически на середине пути машина вдруг остановилась.       — Чёрт! Только этого не хватало.       Александр стремительно вышел и немного покружил вокруг машины, но никакого решения не находилось. Они застряли. В чужой стране. Зимой. В лесу. В рождественскую ночь.       — Я не понимаю, где я столько нагрешил! За что мне это всё?!       Нильсен принялся искать контакты фирмы по аренде автомобилей, но, разумеется, никто не брал трубку. Наверняка, все работники давно выпили по паре бокалов шампанского и сидели по домам, отмечая Рождество. Пришлось искать номер какой-нибудь дорожной службы и вызывать эвакуатор. А учитывая праздничную ночь, никто особо ехать не хотел. Александру пришлось пообещать тройной тариф, если за ними приедут в ближайшее время.       — Алекс, смотри! Сияние... — Агата вышла из машины и, остановившись рядом с мужем, подняла голову.       Обняв жену, Александр тоже посмотрел на небо. Обычно чёрное и мрачное, сейчас оно играло зелёными, голубыми и розовыми огнями. Даже зная, отчего в этих широтах происходит такое явление, не поражаться и не любоваться им было невозможно.       В считанные секунды небо окрасилось всем спектром оттенков, сияя и переливаясь по всему чернильному полотну. Вокруг стало светло, как днём, а разноцветное пламя меняло свои формы, причудливо искрясь над верхушками соснового леса. Завораживающее и по-настоящему величественное явление природы хотелось рассматривать в мельчайших деталях, запоминая каждый пёстрый перелив.       Дожидаясь эвакуатор, они устроились в машине, предварительно достав из горы накупленных подарков бутылку шампанского. Бокалов, разумеется, не было, но это нисколько не портило волшебную атмосферу уединения. Алекс ласково чмокнул покрасневший от мороза нос жены и посмотрел на её счастливое, как у малыша, дорвавшегося до подарков под ёлкой, лицо. Глядя на то, сколько в этой рыжей катастрофе таилось милых, иногда наивных фантазий, он никак не мог понять, почему она такая невезучая. Блаженным же, наоборот, должна улыбаться удача.       Сделав глоток игристого, Агата устроила голову на плече у мужа, любуясь сиянием через панорамную крышу автомобиля.       — Знаешь, глупо, наверное... Но это самое лучшее Рождество в моей жизни. Уже полночь, — девушка взглянула на экран смартфона, а затем прикрыла глаза и на несколько секунд замолчала. — Ты загадал желание? Расскажи.       — А разве правила не запрещают рассказывать их? Они ведь тогда не сбываются, если верить всей этой твоей ерунде.       — Всё сбудется, если желание искреннее. Расскажи! Давай скажем вместе на счёт три? Раз, два, три... Ребёнок!       — Электросамокат!       — Что?! — Агата уставилась непонимающим взглядом на мужа. — Какой самокат? Бестолочь ты шведская! Отправляйся обратно в свою страну оленей и потеряйся в лесу! Жалко, самокат там зарядить негде будет!       Она наотмашь била ладошками, время от времени попадая Алексу по плечам и рукам. Нильсен даже не пытался скрыть улыбку, слабо и неохотно защищаясь, но затем резко поймал Агату за запястья, останавливая её. От неожиданности девушка даже перестала выкрикивать проклятья и оскорбления.       — Перестань. Послушай меня, — голос мужчины вдруг немного изменился, едва выдавая лёгкое волнение. — У нас с тобой одно желание, оно общее. Я тоже хочу Бэмби.       Сначала на лице Агаты расцвела счастливая улыбка, сменившаяся мгновенным удивлением. Решив, что не расслышала, она переспросила:       — Бэмби?       — Ну, ты же зовёшь меня оленем. Кого ещё ты можешь от меня родить?       Весело рассмеявшись, Агата вышла из машины и покружилась на месте, всё также любуясь невероятным небом. Запутавшись в собственных ногах, девушка рухнула на белоснежный снег, но даже не попыталась встать. В эту минуту она просто ощущала себя счастливой, несмотря на все невзгоды, что выпали на их с Алексом плечи в этом путешествии. Раскинув руки, она принялась делать снежного ангела, размахивая руками и ногами.       — Вставай, — раздался сверху весёлый голос мужа. — Тебе ещё рожать.       Агата приподнялась на локтях, а затем чётким и ловким движением одной ноги заставила Алекса упасть рядом. Нисколько не сопротивляясь, он растянулся на спине и распахнул руки в стороны.       — Я планировал провести с тобой выходные в джакузи, а не в сугробе.       — А мне так даже больше нравится! — Перевернувшись, она перекатилась и практически легла на Нильсена, легко чмокнув его в губы.       Эвакуатор доехал спустя почти ещё час. Но ни Агату, ни Александра это уже не волновало: шампанское делало своё дело, как и горячие чувства друг к другу.

***

      Дорога из Рованиеми прошла подозрительно спокойно, даже автобус по пути в аэропорт ни разу не заглох и в нём не отказали тормоза. Им снова предстояла короткая пересадка в Хельсинки, поэтому, взяв по стаканчику кофе, Алекс и Агата устроились в креслах, ожидая своего рейса в Лондон. Вокруг сновали туристы, бегали дети, кто-то спорил с сотрудниками аэропорта по поводу перевеса своего багажа...В воздухе витало всеобщее веселье, спровоцированное скорым наступлением Нового года.       Чтобы немного отвлечься от всей этой суматохи, Александр решил сконцентрироваться на экране телевизора, висевшего на стене неподалёку. Милая ведущая что-то вещала о последних новостях, активно жестикулируя.       — ... была разыграна национальная лотерея Финляндии. Впервые за последние несколько лет один из билетов выиграл главный приз — джек-пот в три миллиона евро! Победительницей оказалась жительница города Рованиеми Бригитта Свенссон! Поздравляем с эт...       — ЧТО?!       Александр резко выпрямился в кресле, чуть расплескав кофе из стаканчика себе на брюки. Уставившись в телевизор, он наблюдал за старушкой Бригиттой, что счастливо улыбалась беззубым ртом и размахивала в камеру счастливым лотерейным билетом. Тем самым, что он ей лично отдал.       На новогодних каникулах, что прошли уже в привычной лондонской атмосфере, парочка наслаждалась обществом друг друга, уединившись в своей квартирке. По утрам они так же вместе готовили завтрак, вспоминая рождественские приключения с искренней улыбкой, а вечерами смотрели старые фильмы, обнявшись на мягком широком диване.       В один из таких лениво-размеренных дней Агата, свернувшись калачиком и греясь под боком у мужа, весело прихрюкивала, пока по телевизору шёл мультик «Мадагаскар». Они видели его сотню раз и знали почти все реплики наизусть, вечно подкалывая друг друга.       — Я — король Джуллиан, самопровозглашённый, — Алекс смешно передразнил лемура и в шутку водрузил на голову жёлтое кашпо с растущим в нем алоэ.       — А я вышла замуж за идиота, — Агата, захлёбываясь от смеха, пыталась отобрать растение и поставить его обратно на кофейный столик. — Лучше принеси мне ещё настоящих ананасов, мой Король.       Алекс нехотя покинул тёплые объятия, и направился в сторону спальни, где, по последним данным, Агата оставила тарелку с тропическим фруктом, который стала поедать в немеренных количествах после возращения из Рованиеми.       Он обошёл большую кровать и обнаружил тарелку с ананасами на прикроватной тумбочке, со стороны Агаты, где она вечно что-то оставляла покрываться вековой пылью. Взгляд голубых глаз непроизвольно привлек уголок цветастой материи, которая показалось ему подозрительно знакомой. Наклонившись с тарелкой в руках, он потянул за свисающий край и увидел одеяло бабушки Бригитты. Ещё раз взглянув на содержимое тарелки, он перевёл взгляд на цветастый ужас и опять посмотрел на ананасы, так внезапно полюбившиеся жене.