Кровь на холодной стали

Ночь в Темерии выдалась до жути не спокойной. Как и сама погода не хотела радовать, так и атмосфера в мрачном лесу нагнетала. Тяжелые грозовые тучи медленно затягивали небо, не давая полной луне осветить белым светом дорогу странствующему ведьмаку, что ехал верхом на своей кобыле с очередного заказа. — Что такое, Плотва? — Раздался мужской голос, наполнив тишину в паре метров от себя, стараясь не сильно шуметь. Лошадь лишь повела ухом, прислушиваясь к чему-то, ожидая нечто. В один момент та встала как вкопанная, заметив перед собой черного красивого фриза. Конь спокойно гулял в стороне, в полном снаряжении без наездника, путая длинную шелковистую гриву меж кустов. Неужели человек пропал, оставив лошадь одну, может и вовсе бросил? Белый волк тут же отбросил лишь попытки мыслить об этом, когда жеребец, увидев незнакомца, попятил назад, гордо идя в сторону хозяина. Тогда мужчина стал немного подгонять Плотву, легко потягивая за поводья, чтобы та слушалась его воли. Чем дальше они шли в глушь леса, тем ярче были тяжелые лязги мечей. Вдали виднелись два черных силуэта, один из которых еще можно было отличить, скорее, мужчина невысокого роста, простой, ничем не примечательный. Второго было рассмотреть труднее, все же накидка с капюшоном не давала увидеть ни лица, ни телосложения. Та битва даже не была на нее похожа, скорее танец, завораживающий и опасный, дающий ужаснуться силе неизвестного, будто, сама смерть в живом обличии вела этот танец. Последнее неловкое движение изнеможенного стало для него последним, брызнув алой кровью на накидку, голова пала к грязной подошве сапог. Только тогда фигура заметила зрителя на своем выступлении. С некой наработанной реакцией свободная рука поднялась, прильнув пальцами к губам. Свист. Резкий и секундный, от которого жеребец подорвался с места, украв за собой, во тьму, человека, словно того никогда там и не было. С уст ведьмака сорвалось лишь тихое неразборчивое ругательство, но делать с этим что-либо он был не намерен, уж не человеческая смерть была ему интересна в этот момент. Утро следующего дня началось так же трудно, как и ночь. Казалось, будто народ, живший на краю того леса таил зверский ужас, хоть и тешил себя мыслью, что волколак мертв, и вот, вот он, Геральт Из Ривии несет его тело мужчине, желая обменять на оговоренную ранее сумму. — Вот твои 500 оренов, ведьмак, люди благодарят тебя за работу. — как-то печально произнес старик, отводя взгляд в сторону. Мужчина принял чеканные монеты, потянув за собой Плотву в сторону таверны. — Уж не напряжен ли народ из-за того парня в лесу? — шепнув лошади тот оставил друга за дверью, сам сел за столик, заказав пива и хлеба в дорогу. Конечно, не обошлось и без лишнего внимания, вот только голодные взгляды мужиков резко опустились куда-то по сторонам. Меж столиков, как и тогда, когда в прошлом месяце Геральт заходил в последний раз, тихо протискивалась пышная фигурка низенькой девушки, бегая от мужика к мужику, принимая заказы. Ох уж этот пропахший пивом передник натянутый, словно вот-вот от одного неловкого движения нитка треснет. Ох уж эти горящие алым щечки, с ямочками, которые появлялись от широкой улыбки. Так хотелось огреть эти бедра смачным шлепком, но каждый знал, что Мисселина может за себя постоять, уж тем более в такой момент. Стоило бы вспомнить, когда один смельчак успел, пожалев о своей шалости, когда та вонзила нож ровно меж пястных костей, пригвоздив руку к дереву. Уж тогда-то крику было, а крови сколько, с того момента к девушке и подходить боялись. Принеся ведьмаку пиво та улыбнулась, надув розоватые губки, как она умела это делать, строя тому глазки, в голове и мысли не было, что та ему полностью безразлична. Но сама уж Мисселина была наслышана о мужчине, как девушка мечтала познакомиться с ним, как желала положить маленькую ручку на эти большие крепкие пальцы, выслушивая истории о кикиморах и грифонах, которых отродясь не видела. Но и тут всему хорошему должен был прийти конец. Со второго этажа таверны спускалась аккуратная фигуристая девка. Платье грязного персика скрывало худые запястья и подчеркивало фигуру кожаным корсетом с множеством ремешков, один из которых поднимал часть юбки, давая разглядеть худую ножку в чулке. Рыжие волосы стекали с плеч на грудь и спину, а серо-зеленые глаза, словно пустые, смотрели лишь на Миссель. Вальяжно убирая волосы за плечи та украсила стервозное личико насмешкой, пухлые губы плавно приоткрылись, застыв, словно желая что-то сказать, но взамен решила хранить молчание, переведя взгляд на ведьмака. Словно мысленно сжигая его, та встала на последнюю ступень, пройдя к выходу, решила вывести своего коня к таверне, дожидаясь темноволосую, пока та закончит с Геральтом и вернется к ней, будто это была ее собственность. — Был так молод! Кто бы мог вообще так поступить! — вскликнул один мужик за столом, оплакивая сына, — Дурак, надо же было полезть в лес в такое время. Геральт прислушался. — Неделей ранее еще двое пали без голов, этого выродка и монстром назвать их же обидеть, как можно быть такой бездушной тварью. — еще один склонил голову, задумываясь над чем-то. — Да вылавливать его надо и головы лишать как и он детей наших! — бабка всплакнула, — месяц минул со смерти моей девочки, храни господь, а то того в лесах и видели последний раз. — На ведьмака деньги нужны, за человеческую голову вон тот много возьмет небось. — Парень скрестил руки на груди, с насмешкой посмотрев в сторону ведьмака, — Нам и не потянуть такого, если уж только со всех собрать да и привлечь внимание других, не наши же только страдают, а по всей Темерии бьет. Слушая краем уха разговор Мисселина суетливо сорвала с себя передник, бросив на барную стойку, шепнув что-то мужчине, пошла к выходу, хлопнув дверью. Уж такой громкий звук издался, что взволнованная толпа на мгновение стихла, после, продолжила громкое обсуждение. — Все, двигаемся? — Верхом на жеребце девушка посмотрела сверху вниз на пышку, гордо выпрямив спину, подтягивая поводья. — Идем. — Хихикнув, девушка шла рядом с фризом, ручкой придерживая коня за соединительный ремешок, чтоб тот сильно не мотал головой, — А куда идем? — В Содден, к нему путь держать будем, там пока поработаешь месяц-другой, поживем и увидим, как дальше быть, нужно осторожней, правда, все же дорога не из легких, да и тебе б кобылку надо, негоже ходом. — Брось ты, брось ты! Нечего денег тратить, и так концы с концами сводим. — Ошибаешься, денег то найдется, а вот спутница мне действительно еще живая нужна, так что завтра уже верхом на ровне со мной будешь. — Агния хмыкнула, посмотрев куда-то в сторону, — Вчера ливень был, да и погода уже не жаркая. Одежда теплая нужна как никак, накопим на хорошую, обменяемся, будет у нас все прекрасно. — И то верно. — Чуть потянув упряжку, Мисселина подгоняла Оствинда, ведь тот уже собирался останавливаться. В то время Геральт уже поднялся со стола, направляясь к выходу, как его остановили. Мужики осмотрели ведьмака с ног до головы, переглянулись, и лишь тогда соизволили молвить: — За человека сколько возьмешь? — Тот, о котором вы шастались выйдет вам очень дорого. — Ведьмак окинул всех пустым взглядом, — на 1000 оренов тянет. — 900 давай, и так много будет. — бабка с призрением посмотрела на мужчину. — Меньше сбивать надо, не потянуть. — женщина дала о себе знать. — Ну, смотрите, тварь в лесах и правда опасная, трудно будет. — Геральт усмехнулся. — восемьсот пятьдесят, торговаться более не будем, найдем денег. — Парень гордо выпрямился, было видно, что его единственного ничего не волнует в этот момент, да и как денег они достанут тоже. Получив заказ ведьмак уже было покинул таверну, как заметил на пороге след маленьких капель крови. Свежая, наверно, пала тут этой ночью, успела впитаться в древесину. Выйдя на улицу тот сел верхом, думая, куда б ему направиться. — Стой ведьмак, стой! — хромая фигура пала пред копытами кобылки. Раненый, потрепанный, тот поднял голову на беловолосого, слезно выдохнув, — Ночью этим днем брат мой пал, мне лишь удалось спастись, да страшно. — Так ты видел его. — Геральт натянул поводья, направляя в сторону леса, — Что-то еще сказать хочешь? — Хочу. По моей вине все. Братец одному важному человеку не угодил, а я все рассказал, так тот и заказал этого монстра. На днях у него был, тот и меня грозился на тот свет сослать, да я в ножки ему пал. — Так значит, он за деньги богатых бьет бедных, а те ведьмака зовут, беспокоясь о своей шкуре? Интересный вы народ, однако. — тот немного помедлил, посмотрев на раненую руку, — не твоя ли это кровь на пороге? — Не моя, ведьмак, я не был там этим днем, да и ночью сразу домой бежал, маменька зашивала. Это его кровь наверно, мы его ранить тогда умудрились. — Хочешь сказать, что сюда пошел? — Геральт хмыкнул, посмотрел в сторону уходящих фигур дев, скрывающихся на лесной тропе меж ветвей сухого кустарника. — Ладно, будет вам все. — Подгоняя Плотву, тот скрылся на улочке, идя в совершенно другую сторону, противоположную, от странствующих беглянок.