Cat Burglars

- Готов? - пробормотал Люпен, озираясь по сторонам, на что стоявший подле него Дзигэн согласно кивнул, удерживая свою руку на пушке. Он не рассчитывал на то, что здесь ему это понадобится, но рисковать всё же не стоило. В конце концов, Люпен беззвучно нажал на последний рычажок замка, и двери особняка распахнулись пред ними. Ничего. Ни сигнализации, ни прожекторов, ни охранников, внезапно выскакивающих из теней, ни, к добру или к худу, Зенигаты. Брови Дзигэна под полями его шляпы удивлённо взметнулись вверх. Копы и вправду не заботились о своей работе сегодня, ведь Люпен наверняка послал им заблаговременное уведомление и всё такое прочее. Ну, по крайней мере, он не жаловался. Он никогда не разделял этой навязчивой потребности своего партнёра объявлять о своих преступлениях заранее, и, если бы они могли спокойно уйти до прибытия полиции, он с куда большей радостью выпил бы за их успех с расстояния в несколько миль, чем из камеры. - Кухня? - убедился Дзигэн, и Люпен согласно закивал. Он зачарованно прошёл мимо первой охранной системы, но сигнализация сейфа была подключена к независимой сети, и они должны были отключить её прежде, чем забрать то, за чем они, собственно, пришли. У них не было никаких оснований думать, что этот особняк пустует, но тем не менее, они не видели и никаких признаков присутствия кого-либо, пока шли по коридорам, бесшумные, словно тени, на которые они походили в своих тёмных пуловерах. Это была одна из самых лёгких работ в этом году, - уже мысленно поздравлял себя Люпен, пока они петляли по лабиринту коридоров в поисках кухни и лестницы, ведущей в подвал. Всё шло гладко, как промасленный шёлк, и, если им действительно так повезёт, они выпьют тост за свой успех с Фудзико и Гоэмоном буквально через час. Как раз в тот момент, когда он усиленно размышлял над тем, какое вино бы открыть по этому поводу, неземной вой разодрал доселе неподвижный воздух. Люпен от неожиданности подпрыгнул так сильно, что врезался в Дзигэна, а бандит резко взвизгнул от боли, так как вор опустился ему аккурат на ногу, после чего уже оба дико извертелись в поисках источника этого душераздирающего воя. Вскоре раздался ещё один пронзительный всплеск молнии, и Дзигэн первым заприметил маленькую серую кошку, сидевшую в конце коридора и вертевшую своим хвостом из стороны в сторону. - Эта штука перебудит весь дом, если мы её не заткнем! - раздражённо прошипел Люпен. Дзигэн рефлекторно сдвинул шляпу на затылок, внимательно разглядывая сидевшую на полу кошку. Когда он шагнул вперёд, его тень угрожающе упала на маленькое животное, что встревоженно застрекотало, наострив уши и попытавшись решить, бежать ему или же оставаться на месте. Эта нерешительность могла стоить ему жизни, и прежде чем это пушистое существо успело решиться на побег, широкие руки Дзигэна обхватили его за плечи и пузико, тем самым удерживая на месте. -Я позабочусь об этом.

***

- Это действительно было так необходимо?! - проворчал Люпен, вытирая свой текущий нос. - Должен же быть куда более лучший способ заставить кота заткнуться. Разве ты не мог просто запереть его в кладовке или где-нибудь ещё? - Ты вообще когда-нибудь пытался запереть кошку? - усмехнулся Дзигэн, корректируя свой захват. - Они будут выть лишь громче. Нет, это был лучший вариант, - кошка блаженно мурлыкала в его руках, положив две мохнатые лапки ему на плечо и уткнувшись своим носиком в подбородок. Бандит ухмыльнулся: - Кроме того, это довольно мило. - Но как ты собираешься отключить сигнализацию, если будешь держать в руках эту штуку? - начал придираться Люпен. - Это основная причина, по которой понадобилось двое на это ограбление, нам нужно отключить обе электросхемы одновременно, иначе сработает бесшумная сигнализация! - Расслабься, я смогу сделать это и одной рукой,- спокойно отмахнулся Дзигэн. - Это стоит того, чтобы кот и дальше оставался тихим. "Тишина относительна", - мрачно подумал Люпен. Конечно, эта наглая котяра перестала завывать словно баньши у ручья, но мурлыканье, неудержимо вырывающееся из этого крошечного тельца, звучало так же громко, как и работающий средь тиши двигатель. Пока он, насупившись, наблюдал, мохнатая маленькая головка с энтузиазмом ткнулась в бороду его партнёра прежде, чем высунуть крошечный розовый язычок, чтобы лизнуть его ухо. Дзигэн едва заметно извернулся, чтобы устроить кота понадёжнее у себя на плече. - Хех, щекотно. Люпен нахмурился ещё сильнее. Это было нежелательное отвлечение. Если Дзигэн был так сосредоточен на чёртовом домашнем питомце их цели, он не был в должной мере сфокусирован на их работе. -Конечно, приятель, в любой день, когда тебе захочется вернуться к делам, - едко проговорил он. Дзигэн резко остановился и взглянул на него. - Ты серьёзно ревнуешь? - Я не ревную тебя к этой глупой кошке! Ладно, может быть, совсем чуточку. Он просто физически не мог не обижаться, когда Дзигэн начинал обращать слишком много своего внимания на что-либо, что не было бы им. Фудзико, - и он знал это чертовски хорошо, - никогда не будет исключительно его или кого бы то не было ещё; ведь их отношения, - какими бы они ни были, - происходили исключительно по её инициативе. И несколько раз он чуть было не потерял Гоэмона из-за своей чрезмерной цепкости, настойчивости и скорости. Но Дзигэн, по крайней мере, должен был всецело принадлежать исключительно ему, быть самым надёжным из его друзей и любовников, а потому он просто не мог не злиться, когда ему приходилось им делиться. И хотя он и старался ничего об этом не говорить, но ему потребовался какой-то период, чтобы перестать всякий раз раздражаться и дуться, когда Дзигэн и Гоэмон проводили время вместе. - Конечно, - оскалился Дзигэн, а его глаза отразили весёлый блеск. И словно соль на рану, он в следующее мгновение протянул руку, чтобы погладить кошку меж её ушек, на что она покладисто выгнулась дугой от этого прикосновения и начала удовлетворённо разминать лапками его плечо. - То, как ты возишься с этой штукой, смущает, - насупленно фыркнул Люпен, шагая по коридору в сторону кухни. - Если покажется полиция, я тебя не знаю. - О, так мы оба по чистой случайности вломились в один и тот же особняк, одетые во всё чёрное и с кучей отмычек впридачу? - Да. Он услышал низкий гул смеха позади себя и мысленно порадовался, что было слишком темно для того, чтобы Дзигэн смог увидеть, как кончики его ушей порозовели. - Если ты притащишь эту штуку домой, ты уволен, - проворчал вор. - Я аллергик, - вероятно, он мог бы ещё сохранить хоть немного своего достоинства, если бы вовремя промолчал, но... Это никогда не останавливало его прежде и, скорее всего, не остановит в ближайшем обозримом будущем. - У тебя аллергия на всё подряд. И ты не можешь меня уволить, - даже сквозь это громкое мурлыканье он мог слышать усмешку в голосе своего партнёра. - Именно ты тот, кто заключил мой контракт на следующие пятьдесят три года, помнишь? - Это была явная ошибка, - сокрушённо простонал он. Когда он впервые завербовал Дзигэна, бандит, недоверчивый и крайне подозрительный, упорно настаивал на подписании контракта. Как будто это была какая-то нормальная работа? Да пожалуйста... Но Люпен всё-таки исполнил его требование. Он был благодарен за это позже, когда был почти что уверен, что Дзигэн ушел бы от него уже дюжину раз ещё в тот первый год их совместной работы, если бы не был связан с ним этим контрактом. Однако бывший наёмный убийца подписал его снова и в следующем году, и в ещё один после этого тоже. К четвёртому году они оба лишь изредка вспоминали о необходимости обновить их действующий договор, а несколько лет назад Люпен так и вовсе, уже устав от этой чепухи, установил срок следующего контракта на какое-нибудь сколь угодно внушительное число, чтобы им не пришлось вновь беспокоиться о том, чтобы вспоминать об этом в дальнейшем. Но, конечно же, чёрт побери, Дзигэн действительно помнит, на какой срок он был заключён. Впрочем, он всё ещё с ним, так что это уже кое-что. Они нашли одну из, как выяснилось в дальнейшем, нескольких кухонь, которая, впрочем, оказалась не той, и ещё несколько минут поисков им потребовалось для выявление нужной. Дзигэн всё ещё недовольно фыркал, когда Люпен взламывал дверь в подвал и открывал электрическую панель. Действительно, на кой чёрт этим людям столько кухонь? Когда они, вероятнее всего, в них никогда даже и не вступали. Ну, по крайней мере, их кот был очарователен. Это было очко в их пользу. Сеть электрических цепей, питающих целый дом, занимала собой всю бетонную стену, но Люпен быстро нашёл те две точки, которые им нужно было отключить, чтобы для начала перекрыть сервер, контролирующий сигнализацию, а затем и сами сигналы. Он спокойно проинструктировал его о том, что ему необходимо было сделать, после чего Дзигэн открыл нужный щиток, за которым обнаружил по крайней мере четыре кнопки, на которые он должен был нажать одновременно, и ключ, который должен быть повернут для отключения питания. Не трудно, когда ты при этом не удерживаешь кота, но он никак не сможет сделать это одной рукой. - Чёрт побери, - проворчал бандит и вопросительно взглянул на Люпена. - Я не возьму эту чёртову кошку! - Отлично, - простонал Дзигэн, и его напарник едва подавил победоносную ухмылку. Уж теперь-то Дзигэну придётся поставить эту дурацкую штуку на место. Однако вместо этого бандит слегка пошевелился, наклонив свои плечи вбок и подняв руку, на которой до этого спокойно покоился кот, вверх, после чего это мохнатое чудо очень услужливо потёк по его свитеру и, словно пушистый шарф, переместилось на воротниковую зону, не переставая при этом восторженно мурлыкать. Люпен несколько ошарашенно нахмурился, а Дзигэн, напротив, самодовольно ухмыльнулся, и через минуту сигнализация была благополучно отключена. - Нечестно, - раздражённо проворчал Люпен, глядя в спину своего партнёра, пока они выходили из кухни. Два ярко-зелёных глаза смотрели на него в ответ сквозь завесу тёмных волос. - Ты можешь, наконец, расслабиться? -торопливо вопросил Дзигэн, нервно проверяя комнаты по левую сторону коридора. - Кот заткнулся, сигнализация отключена, всё идёт хорошо, - он резко замолк, хмуро глядя на ту самую гостиную, которую только что осматривал. - Ты уверены, что твои чертежи были верны? - Конечно же! - недовольно воскликнул Люпен, так же выглядывая из-за двери. - Если это гостиная в георгианском стиле, то там должна быть и галерея с сейфом... - он открыл дверь, за которой оказалась элегантно обставленная туалетная комната. - Чёрт. Проекты дома, которые он получил, мрачно рассудил Люпен, были подделками, составленными или нарисованными сумасшедшим, и ни один из этих вариантов не облегал его всё нарастающее раздражение, сжигающее его носовые пазухи вместе с кошачьей шерстью. Пришло время выбросить план в окно и импровизировать. Как бы то ни было, именно в такие моменты он делал свою работу лучше всего. И действительно, несколько случайно открытых дверей спустя, галерея была найдена. - Ладно, это должна быть та самая комната. Что означает, что сейф... должен быть за этой картиной, - торжественно объявил он, указывая на довольно безвкусную Геру, изображенную маслом, делающую кое-что нелицеприятное с одной из многочисленных любовниц Зевса. Кот всё ещё сидел на его плечах, когда Дзигэн провёл своими длинными мозолистыми пальцами по краям рамы, благодаря чему отыскал защёлку, и вся конструкция качнулась вперёд. - Отлично. Но прежде чем приступить к своим обычным сладким разговорам об успешно открытом сейфе, Люпен сделал вынужденную паузу, раздражённо разглядывая своего напарника и его мурлыкающего попутчика. Бандит, обычно так щепетильно относящийся к своим костюмам, казалось бы, совершенно не обращал внимания на то, что его плечи и одна сторона груди теперь сплошь и рядом были покрыты серой кошачьей шерстью. "Я буду чихать всю чёртову дорогу домой." - Просто чтобы ты знал, я не буду тебя целовать до тех пор, пока ты не избавишься от кошачьей шерсти, - проговорил Люпен, сердито посмотрев на него. К его величайшему ужасу, Дзигэн лишь равнодушно пожал плечами, а кошак по инерции последовал за плавным движением его плеч. - Эх, прекрасно. После этого мне всё равно придётся принять душ, иначе жирная краска останется на моей бороде. "Не могу поверить, что уступаю место кошке!" Такое случалось не впервые. Куда бы они ни пошли, животные, по-видимому, влюблялись в Дзигэна, а когда тот был рядом, то и в Гоэмона. Когда они украли тот проклятый меч из замка в какой-то крошечной европейской стране, название которой он не помнил и всё равно не мог произнести, мастиф, защищавший то поместье, несся за ними по подъездной аллее, рыча словно демон... а затем остановился, стоило ему лишь почуять Дзигэна, которому он тут же уткнулся своей массивной головой в ногу, после чего последовал за ними, покорный, как лоботомированный ягненок, пока они не забрались внутрь через осмотрительно взломанное прежде окно. Стая обезьян, которые шипели и рычали на Люпена, пока он пытался украсть драгоценный камень из святилища, мигом успокоилась, едва пред ними предстал Гоэмон, а после даже позволила самураю вывести их наружу, чтобы уже там целый час касаться своими маленькими суетливыми ручонками его волос или ловить кусочки моти, которые он им подбрасывал. Тигр из цирка тоже, - и Фудзико могла поклясться, что это был тот самый, что пытался растерзать её, - счастливо свернулся огромным оранжевым меховым калачиком на диване, пока Дзигэн чесал его за ушками. Конечно же, не обходилось и без исключений: сторожевые собаки, которые помнили, что должны рычать на всё, что приближается; Жозефина, которая невзлюбила Дзигэна так же, как и приняла Гоэмона; а ещё был один особенно проблемный медведь за пределами Хоккайдо, который разрушил их лагерь и рычал так свирепо, что все они приняли единогласное решение просто оставить ему свои разодранные в клочья палатки, после чего вынужденно провели весь остаток недели дрожа под моросящим дождём, пока их поиски не прекратились и они не рискнули вновь вернуться в цивилизацию. Но по большому счёту, количество животных, что приветствовали двух убийц как давно потерянных друзей, значительно превосходило число тех, кто оставался недоверчивым и агрессивным. - Почему ты так нравишься животным? - простонал вор. - Каждый раз, как только они видят тебя, они все такие мурлыкающие, счастливые и ласковые, - Дзигэн искоса улыбнулся ему. - Большинство животных любят меня, большинство людей - нет. Я вот тебе тоже сразу понравился. Так что же это говорит о тебе, а? Его партнёр отказался поддаваться на эту уловку, но продолжил ворчать, осторожно вскрывая сейф. - Ах! Успех! Чувствуя себя счастливее, чем когда-либо с тех пор, как у них появился кот, Люпен шустро схватил маленькую статуэтку и сунул её в свой под завязку забитый рюкзак. До сих пор он ничего не слышал о Фудзико и Гоэмоне; но, если всё пойдёт хорошо и они захватят вторую парную статуэтку, они смогут соединить два основания вместе, чтобы взломать код, а после подготовиться к тому, чтобы продать их скупщику через неделю, когда сокровище уже будет у них на руках. - Готов идти? - спросил Люпен, водрузив на место статуэтки маниакально ухмыляющуюся маленькую фигурку, изображающую его самого, и наконец-то захлопнул дверцу сейфа вместе с картиной. Чем скорее они уберутся отсюда, тем лучше. По крайней мере, увидев, как Дзигэн души не чаял в этом чёртовом кошаке, он остро почувствовал свою нужду в объятиях и ласке. - Ага, - пожал плечами Дзигэн с несколько меньшим энтузиазмом, чем того ожидал Люпен. - Просто пошли уже наконец, - разъярённо прорычал вор, топая к двери и намеренно не оглядываясь назад, чтобы проверить идёт ли за ним его партнёр или нет. Уже в дверях Дзигэн остановился и осторожно снял кошку с её своеобразного насеста на его плечах. На что животное ответило сонным протестующим мяуканьем, а затем прекратило борьбу и свернулось калачиком на сгибе его руки, вновь задремав. Дзигэн с искренним сожалением погладил его между ушек. - Теперь я должен тебя опустить, - грустно вздохнул он. - Жаль, что ты не можешь вернуться с нами, ты очень милый. - Ты не тратишь столько времени на то, чтобы говорить мне, какой я милый, - насупленно фыркнул Люпен, и Дзигэн бросил на него лукавый взгляд. - Я вижу тебя каждый чёртов день. У меня не каждый день получается гладить кошек, так что это повод. А ещё ты гораздо менее пушистый и забавный, нежели чем домашний питомец, - добавил снайпер, после недолгих раздумий. - Это наглая ложь! - Я не виноват, что ты сбрил волосы на груди для той последней работы, - тихо рассмеялся Дзигэн, наконец-то ставив кота на землю. Люпен дулся и чихал всю дорогу до их теперешнего убежища и обнаружил, что Фудзико и Гоэмон уже опередили их на пять минут, а обозначенная раннее статуэтка гордо стояла на мраморной стойке. Они остановились в заброшенном автосалоне, пока не появилась Фудзико, ясно давшая понять, что не собирается жить там, где нет хотя бы работающего душа, и Люпен, как и следовало ожидать, немедленно снял самую дорогую, из тех, что ему удалось отыскать за столь короткий срок, квартиру с двумя спальнями. Впрочем, Дзигэн решил, что это не было полным провалом. В новом месте имелся хорошо укомплектованный холодильник, очень удобный диван и ещё более удобная двуспальная кровать, не говоря уже о том, что они даже успели починить "Фиат" перед своим переездом в новый остановочный пункт, так что в целом это была неплохая сделка. - Кстати, Дзигэн, - позвала его Фудзико, - я чуть позже встречаюсь с Ребеккой. У тебя всё ещё при себе РПГ Робсона? Он спрашивал об этом. - РП...? Дерьмо, кажется, я оставил его в нашем убежище в Праге, - коротко зевнул бандит, убирая отмычки. - Я принесу его в следующий раз, когда мы туда вернёмся. - Если он и дальше продолжит расспрашивать об этом, я дам ему твой номер, чтобы он докучал уже тебе, - предупредила Фудзико, снимая свой мотоциклетный комбинезон и привычно игнорируя волчий свист Люпена. Дзигэн показательно надулся, но спорить дальше не стал. - Ну и как всё прошло у тебя? - спросила она, стирая с лица жирную краску и надевая на себя шёлковое платье под цвет листьев. Теперь, когда большая часть её кожи была прикрыта, страстное внимание Люпена пошатнулось, и он демонстративно закатил глаза. - Просто прекрасно, за исключением того, что Дзигэну пришлось всё время гладить кошку нашей цели, чтоб та не шумела. - У вас была кошка? Люпен не мог не отметить лёгкую тоску в голосе самурая, но это не помешало ему нахмуриться. - Да, и эта чёртова штука провела всё время нашей работы в руках Дзигэна. Как мы можем быть лучшими ворами в мире, если мы отрываемся от миссии, чтобы погладить кошку? - Как раз-таки потому, что мы лучшие в мире воры, мы можем делать всё, что, чёрт возьми, захотим, - упрямо заявил Дзигэн. - Включая ласкание котиков. Кроме того, это ведь заставило кота замолчать, не так ли? - Неважно, - проворчал Люпен, понимая, что проиграл. - В любом случае, разве ты не должен был пойти принять душ, чтобы я мог поцеловать тебя, не подавившись клочком шерсти при этом? Дзигэн пожал плечами и уже было собирался стянуть с себя покрытую мехом водолазку, как вдруг заметил, что мечник всё ещё был чем-то опечален. - Ты скучаешь по Жозефине? - прямо спросил он, проницательно, как и всегда. Гоэмон заёрзал, едва заметно покраснев. - Пожалуй, чуть-чуть. - В тот дом было нетрудно вломиться, - задумчиво произнёс Дзигэн. - Я даже помню коды от дверей. И это был и вправду очень милый кот, - он поднял глаза и увидел, как Гоэмон задумчиво наблюдает за ним. - Хочешь, вернёмся? - Да. - Да бросьте! - не веря, воскликнул Люпен, всплеснув руками. - Вы двое собираетесь ворваться в хорошо охраняемый особняк, который мы только что ограбили, для того, чтобы просто погладить кошку?! -Да, - просто ответил Гоэмон. - Я люблю кошек. - Мы и раньше врывались в места, где выделывали ещё более странное дерьмо, чем это, - пожал плечами Дзигэн. - Почему вы двое не можете пойти в приют для животных или что-то в этом роде как нормальные люди?! - Будь мы нормальными, ты бы нас здесь не держал, - невозмутимо парировал Гоэмон. - И это ты хотел, чтобы мы перестали шастать по приютам и зоомагазинам, - резонно заметил Дзигэн. - Ты сказал, что устал от возвращения всех бездомных, что мы приносили. - То, что вор вламывается в дом, чтобы что-то украсть, имеет смысл, - раздражённо проворчал Люпен, отказываясь признавать его правоту, - но пара убийц, что врывается внутрь, только чтобы погладить кошку?! - А почему бы и нет? Если мы отправимся в приют, то есть риск вернуться домой с полудюжиной спасённых, - открыто ухмыльнулся Дзигэн, снова доставая отмычки. - И нас уже была беседа о том, почему наш образ жизни не способствует появлению домашних питомцев, бла-бла-бла. Так безопаснее. - Ты не сможешь отговорить их от этого, Люпен, - вздохнула Фудзико, зачерпывая себе в миску малиновое джелато, когда они уже направлялись к двери. Люпен сделал было движение вперёд, чтобы возразить, но её пальцы мягко сомкнулись вокруг его запястья, удерживая его на месте. - Просто отпусти их погладить этот чёртов комок шерсти, мы всё равно не сможем начать взламывать код до завтра. - Это потому, что мы с тобой сегодня будем ну о-о-о-очень заняты? - предвкушающе оскалился он, склонившись над стойкой. Она устало закатила глаза и сунула ему в рот последнюю ложку мороженого, чтобы заткнуть его, прежде, чем взять другую для себя. - Не-е-ет, это потому, что Ребекка пригласила меня на вечеринку после её последнего показа мод, так что я собираюсь поймать её через несколько часов, - ответила ему Фудзико, откусывая десерт. - Я уйду, как только закончу. Не жди меня до утра. Может быть, поздним утром, - добавила она, выскребывая последнее содержимое миски. Она слизнула с ложки остатки тёмно-розового джелато, смакуя сладкий привкус и наслаждаясь визуальным контрастом цветочного десерта, серебристой ложки и блестящей мраморной стойки, украшенной серыми прожилками. Она получила свой десерт, её новое платье сидело на ней так же хорошо, как ей того хотелось, она собиралась встретиться со своей старой подругой, чтобы приятно провести время за коктейлями и привлечением к себе завистливых взглядов, а также у неё была прекрасная перспектива восхитительно сложной головоломки с милым и, что самое главное, весомым вознаграждением за её решение, ожидающая её утром вместе со всеми тремя её мальчиками. Жизнь была хороша. И даже недовольство Люпена не могло испортить ей настроение. - Нечестно, - по-детски надул губы Люпен, слизывая со своей ложечки остатки малинового крема. - Я встречаюсь с тремя людьми, но я всё ещё единственный, кто не получит кого-либо из них сегодня вечером, - и какой смысл быть боссом, если твоя банда быстро бросает тебя всякий раз, когда на сцене появляется симпатичный кот или старый друг? Конечно же, он не был настолько глуп, чтобы всерьёз считать, что ему сойдёт с рук иметь всю банду в качестве своего личного гарема, что примчится к нему по первому зову, но всё же он был достаточно эгоистичен, чтобы желать этого. Они были слишком склонны блуждать друг с другом или же с любым старым пламенем, что внезапно объявлялось рядом с ними; он же предпочёл бы, чтобы они все были здесь, вместе с ним, предпочтительно в постели, или, по крайней мере, где-нибудь, где он мог бы действительно следить, не спуская глаз, за всеми. Это заставляло его... волноваться немного больше, чем он любил то признавать, когда они отсутствовали слишком долго. - Я уверена, что Гоэмон и Дзигэн будут абсолютно счастливы обнять тебя после того, как вернутся и примут душ, - засмеялась она, подставляя миску под открытый кран. - Я не знаю, зачем им вообще нужен питомец, если от тебя столько же хлопот, как и от любого другого щенка. - Хммм, - проворчал Люпен, понуро уронив подбородок на руки. -Ты же не остановишься посреди ограбления, чтобы погладить кошку, правда, Фудзико-тян? - Кошка? - она пожала плечами. - Нет. Они меня пугают. А вот собака... может быть. Если бы там была симпатичная борзая или сенбернар, которые выглядели бы дружелюбно, я бы соблазнилась, ты ж знаешь, что я собачник. - Хм-м-м, - снова уныло промычал вор, до последнего наивно надеясь, что чувство вины сможет заставить её остаться с ним, чтобы осыпать его своим вниманием. Фудзико на прощание поцеловала его в лоб. - Я совершенно заброшен, - угрюмо сказал он себе, когда Фудзико закрыла за собой дверь. - Даже Папаша не объявился. Даже он больше не заботится обо мне, - он раздумывал, не пойти ли ему куда-нибудь и не найти ли клуб или что-нибудь в этом роде, но он просто не был в настроении для какого-нибудь случайного незнакомца, каким бы привлекательным он бы ни был, чтобы отвлечься от кучи чертежей, приспособлений и маскировки. Ему не нужна была связь на одну ночь, ему нужна была его банда. Что покинула его. Хотя десерт звучал неплохо. Жалеть себя всегда было весьма изнурительной работой. Ещё больше джелато могло бы подправить дело. Он и Фудзико съели последнюю порцию. Люпен дулся ещё полчаса, а потом пошёл в постель, чтобы продолжить дуться уже там.

***

"Это мило", - решил Дзигэн, наблюдая, как Гоэмон счастливо гладит кошку, растянувшуюся у него на коленях, и довольствуясь видом того, как самый молодой член их банды открыто наслаждается происходящим. Гоэмон всегда был так чертовски серьёзен во всём: в своих тренировках, чести, одежде, предках, и даже, чёрт возьми, в своей еде, - отчего и было так приятно лицезреть то, как он в кои-то веки расслабляется, видеть, как резкие, недовольные черты его лица светлеют в лёгкой улыбке, делая его менее похожим на физическое воплощение мести, а более на парня около двадцати пяти лет, которым он и являлся. Дзигэн знал, что это не могло продолжаться вечно - он не был бы тем Гоэмоном, которого они знали, если бы тот мог себе позволить долгое расслабление, а их образ жизни совсем не подходил для безделья, - но всё это просто делало те немногие тихие, мирные моменты, что им удавалось наскрести, куда более ценными. - Полагаю, нам пора уходить, - в конце концов вздохнул самурай, когда далёкие, туманные звуки полицейских сирен стали слышаться всё отчётливее, сверкая и пронзая словно разбитое стекло. - Похоже, они наконец-таки нашли записку Люпена, - он всё же смог улучить момент, чтобы в последний раз погладить мурлыкающую кошку от ушей до кончика хвоста, прежде чем с сожалением стряхнуть её со своих колен. - Долго же они, - мягко рассмеялся Дзигэн, с трудом поднимаясь на ноги. Он был слишком старым и шатким для того, чтобы часами сидеть со скрещенными ногами на полу в коридоре. "Но это того стоило", - решил он, стряхивая эти ощущения со своих ног. Он постарался не быть слишком завистливым по отношению к Гоэмону, что встал с пола одним плавным движением. Честно говоря, даже в свои двадцать три или двадцать четыре, он, скорее всего, всё равно не смог бы этого сделать. Быть может, это как-то связано с его сидениями под водопадами. - Да ладно тебе, я знаю одну достойную раменную, которая работает допоздна. К тому времени, когда полиция наконец прибыла на место преступления, оба убийцы уже были в нескольких кварталах оттуда и сидели за очень поздним ужином вдали от окон, поздравляя себя с успешной ночью. Может быть, дело было в саке, подумал Гоэмон позднее; оно оказалось лучше, чем он ожидал, и он выпил сразу несколько чаш. Может быть, это был просто свежий ночной воздух и тёплое волнение от того, что их работа идёт превосходно. Как бы то ни было, расплатившись и откланявшись, он не спешил добраться до дома, несмотря на столь поздний час. К счастью, Дзигэн, казалось, полностью разделял его мнение на сей счёт, легко шагая рядом, то и дело задевая его, когда они шли по узким улочкам, шагая все медленнее и медленнее, пока они, наконец, не остановились в тихом закутке улицы, наслаждаясь обществом друг друга, удовлетворением от того, что только что закончили свою работу, и влажным, чистым холодным ночным воздухом. - Спасибо тебе за это, - задумчиво произнёс Гоэмон, откинувшись на спинку сидения и наблюдая за игрой огней города на фоне синевато-фиолетовой нижней стороны облаков. - Это одна из тех немногих вещей, о которых я сожалею в нашей жизни, что иметь питомцев слишком неосуществимо. - Всегда пожалуйста, - усмехнулся бандит, щёлкая зажигалкой рядом с зажатой в зубах сигаретой. Он стоял, прислонившись спиной к фонарному столбу, и длинная прямая линия его тела, тенью отбрасываемая под различными углами единственным мерцающим язычком пламени, так легко сливалась с сумеречными вечерними красками, что он мог бы сойти с написанной тушью картины. - Мне тоже понравилось. Хотел бы я, чтобы всё оставалось по-прежнему, но при этом иметь пару собак и кошек. - Дзигэн. - Может быть, сад. В саду было бы неплохо. - Дзигэн. - Хммм? - Дзигэн. У него не было ни времени, ни желания протестовать, когда Гоэмон бескомпромиссно выдернул незажжённую сигарету из его губ и страстно поцеловал его. Он издал удивлённый звук, и самурай воспользовался предоставленным случаем, чтобы протолкнуть свой язык в его рот, попутно стискивая своими сильными пальцами ткань куртки Дзигэна, тем самым притягивая его ещё ближе к себе. Гоэмон был столь же бесхитростен в поцелуях, сколь и в фехтовании, но интенсивность поцелуя компенсировала абсолютно всё. У Дзигэна было много старых друзей. ...Хотя, возможно, будет лучше сказать, что Дзигэн знал многих людей. И каждый раз, когда кто-нибудь из них появлялся снова, всплывая на поверхность подобно обломкам потерпевшего кораблекрушение судна, наступал долгий, уравновешивающий момент безмолвия, когда они либо смеялись и спрашивали его о жизни, хлопая по спине и вспоминая о старых-добрых, либо пытались убить его, хватаясь руками за пушки, и он был быстрее любого из них до сих пор, - до сих пор, - у него никогда не было ни единой возможности узнать, каким из этих двух вариантов будет ознаменована их следующая встреча. Он научился принимать, любить и ненавидеть это чувство, пробел между ударами сердца, ощущение падения по длинной, колеблющейся ноте, что может стать взрывным весельем или же взрывом пороха. Целуя Гоэмона, он чувствовал себя так, словно бы балансировал между смертью и смехом, нервный момент напряжения растягивался в бесконечных вздохах и вибрировал словно натянутая струна виолончели. Дзигэн первым разорвал поцелуй, слегка задыхаясь. Чёрт побери, сколько бы раз это ни повторялось, у него всегда перехватывало дыхание. - Гоэмон, - произнёс он, тяжело дыша, - ты ... - Домой, - требовательно проговорил самурай, и будь он проклят, если он не выглядел бы несколько самодовольно при этих словах, - рассеянно, но с нотками веселья отметил Дзигэн. - Сейчас же.

***

Они добрались до квартиры в рекордное время, слегка потираясь друг об друга, но не касаясь и практически не глядя до тех пор, пока не оказались внутри, а широкие мозолистые руки Дзигэна не легли на плечи тяжело дышавшего ему в губы Гоэмона, пальцы которого путались в тёмных волосах бандита, и здесь тихие, оборванные, полузадушенные стоны молодого человека почему-то звучали куда более распутно, чем если бы он не пытался их сдержать. Оторвавшись, чтобы глотнуть воздуха, Гоэмон шагнул к пустой спальне, но Дзигэн схватил его за руку. - Душ, - пробормотал он, многозначительно кивнув в сторону двери из красного дерева, ведущей в другую спальню. Они слышали негромкий храп Люпена, как будто мягкие красно-золотые спирали звука выплывали из краёв дверного проема. Гоэмон неохотно кивнул, сбрасывая свою покрытую кошачьей шерстью рубашку быстрее, чем Дзигэн представлял это возможным при учёте невероятных сложностей в убеждении самурая в необходимости отказаться от хакамы и переодеться. Дзигэн не отставал от него, возясь с пуговицами на его свободно повисшей рубашке и как можно быстрее снимая ботинки. К тому времени, как он последовал за Гоэмоном в просторную, покрытую золотом ванную, фехтовальщик уже включил воду на полную мощность и наполнил пространство комнаты паром, явно борясь с нехарактерным для него нетерпением, когда Дзигэн, наконец, снял свои носки и боксёры и направился в душ. Позже Гоэмон обвинит в этом алкоголь, а Дзигэн - поздний час, но ни один из них не продержался долго, рухнув задыхающимся месивом на трясущихся ногах в тёплую воду после того, как они выехали из адреналинового взрыва их совместного оргазма. И хотя Дзигэн всё ещё дрожал от последних волн удовольствия и возбуждения и не мог бы снова тут же завестись, пускай даже за всё золото Форт Нокса, он всё равно не мог отделаться от мысли, что Гоэмон, сейчас такой раскрасневшийся, мокрый и цепляющийся за стену, чтобы не упасть, временно забыв о своём железном достоинстве, был одним из самых умопомрачительно великолепных зрелищ, которые ему когда-либо посчастливилось увидеть. Теперь уже с куда меньшим энтузиазмом они начали использовать душ по назначению и мыться, тщательно соскребая с себя остатки кошачьей перхоти и грима, проводя скользкими от мыла пальцами по многочисленным шрамам друг друга, вдоль изгиба своих узких бёдер и тонких мускулистых ног. Это было скорее крайне интимно, нежели чем эротично, и Дзигэну особенно нравилось, что это было чем-то, что они могли делать, что он мог делать: позволить прикоснуться к кому-то вот так, отдыхая и чувствуя себя в безопасности, достаточной, чтобы потом насладиться общим теплом, а не быстрым, неистовым трахом, во время которого уши были постоянно навострены, дабы уловить даже мельчайший намёк на своё обнаружение, после чего заканчивая и застёгивая штаны на своём всё ещё подтекающем члене, чтобы суметь выйти за дверь намного быстрее. Ему было достаточно и такого расклада, когда он был помоложе и ещё не думал, что у него есть хоть какие-то перспективы на что-то большее. А это же, напротив, - всё равно что сравнивать дешёвое лёгкое пиво с прекрасно выдержанным виски. Конечно, и то, и другое опьянило бы тебя, но нельзя было сравнивать головокружительное упоение от осознания того, что его партнёры всё ещё будут здесь утром, и даже захотят увидеть его снова после этого. Гоэмон втирал один из цветочных шампуней Фудзико в свои гладкие чёрные волосы, и, чувствуя себя необычайно сентиментальным, Дзигэн провёл рукой по его спине, попутно наклоняясь, чтобы поцеловать острую лопатку. Самурай бросил на него удивлённый взгляд, но Дзигэн не стал ничего объяснять, просто продолжая наблюдать, как он смывает остатки ароматной пены в канализацию, после чего протянул ему полотенце, когда тот, наконец, неохотно выключил поток воды. Люпен распластался в позе морской звезды на середине кровати, открыв рот, пуская слюни и с ужасом бормоча что-то об осьминоге. Дзигэн мягко подтолкнул его, лёг рядом и с явной заботой притянул вора к себе, и лишь когда тот устроился спиной к изголовью кровати, Гоэмона поразил весь контраст между ними. Не столько тип телосложения или же тон кожи, хотя различия здесь были более чем очевидны, сколько шрамы на них. И он, и Дзигэн носили на своих телах отметки собственных ремёсел - порезанные, обожжённые и проткнутые. У Люпена действительно было несколько шрамов, разбросанных по его коже как созвездия, но их было куда меньше, чем у любого из них, то ли из-за удачи, то ли из-за умений, то ли из-за чего-то ещё, - этого Гоэмон сказать не мог. Они с Дзигэном уже давно решили, тихо, между собой, что должны сделать всё, что в их силах, чтобы так оставалось и в дальнейшем. Люпен был кем-то слишком драгоценным, чтобы он мог погибнуть от случайного выстрела или ножа убийцы. Эта решимость вспыхнула особенно отчётливо, когда он наблюдал за тем, как Дзигэн медленно проваливается в сон, а Люпен тихонько похрапывает у него на груди. Это была странная группа, в которую он попал, но они стали ему дороги, и он никому и ничему не позволил бы причинить им вред, если бы только он мог предотвратить это. Он, его меч и его стойкость должны соответствовать этому вызову.

***

Люпен зевнул и проснулся около пяти утра, подрагивая от холода и нащупывая одеяло. Наконец, когда он нашёл искомый уголок и уже собирался завернуться в него и снова заснуть, он вдруг заприметил костлявое колено, упирающееся ему прямо в спину, и согнувшуюся белую фигуру за мягко похрапывающей грудой одеял, коей, должно быть, был Дзигэн. Бутон тепла неумолимо расцветал в его груди, пока его одурманенный сном мозг медленно собирал воедино всё то, что он сейчас видел. Они всё-таки вернулись к нему. Не то чтобы он всерьёз ожидал, что они уйдут навсегда... но это всё равно было так мило. Дзигэн обычно просто-напросто плюхался на диван и оставался спать там, а чтобы уложить Гоэмона в постель, обычно требовалось усилий не меньше, чем снять с него традиционную самурайскую одежду. Так что, то, что они оба были здесь, означало, что они сделали усилие над собой. У них обоих была тенденция вставать пораньше, так что, если он сейчас вернётся ко сну, они могут уже и уйти к тому времени, когда он снова проснётся, а он, между прочим, хотел бы иметь возможность понаслаждаться своим положением подольше. После минутного сонного раздумья, он просто накрыл их обоих. Вот так. Теперь и он находился в блаженном тепле, и они не могли встать, не разбудив его при этом. Превосходно. Несколько часов спустя Дзигэн зашевелился, когда восходящее солнце коснулось его век. Чёрт возьми, он, должно быть, забыл надеть свою шляпу на лицо. Ворча, он начал пытаться отыскать её поблизости... но вместо этого его пальцы наткнулись на разгорячённую кожу, а сам он, наконец-то, в полной мере ощутил вес и теплоту чужого тела, что давило на его грудь. Вздрогнув, он прищурился на светящее солнце. О. Крайне редкое явление, чтобы Гоэмон ослаблял бдительность настолько, чтобы действительно заснуть, - растянувшись на кровати с открытым ртом, пусканием слюней и похрюкиванием во сне, - вместо того, чтобы просто дремать во время своей медитации. Но когда он это делал, то становился ещё более плюшевым, чем даже Люпен, и Дзигэн, окончательно проснувшись, обнаружил, что самурай обвился вокруг него, как виноградная лоза, уткнувшись лицом в его шею и плечо, а Люпен растянулся на них обоих, храпя так, словно вдохнул в себя целый рой цикад. Просыпаться в объятиях двух исключительно привлекательных молодых мужчин... он даже немного почувствовал себя распутным стариком, потому что наслаждался этим так же, как и он. "Два очень привлекательных молодых человека, которые встречаются с тобой. Да ещё и намеренно. Я думаю, что тебе позволено быть возбуждённым этим". Неважно, с какой лёгкостью остальные члены банды входят в их отношения, ему это никогда не давалось так просто. Это было... не то чтобы неестественно, но нереально. Просто слишком много для него. Он уже давно отказался от поисков хоть кого-либо, кто нашёл бы его достаточно привлекательным, чтобы считать достойным отношений, кто мог бы терпеть его угрюмость, его вспыльчивость и его прямо-таки крышесносящий набор заскоков. И вот теперь, даже без особых поисков с его стороны, у него была целая семья. Это казалось слишком лёгким, как будто в любой момент это всё снова обязано было исчезнуть. Большую часть времени он всё ещё с трудом верил, что ему вообще дозволено быть таким счастливым. "Я ужасен? Из-за того, что наслаждаюсь этим?" Ну... по-видимому, да. Не за этого, конечно же, но он был вором и убийцей, и то, что он раньше был ещё и киллером, никак не стирало грехов его прошлой жизни. Эти кровавые пятна не оттереть так легко. Затем Люпен зевнул и потянулся, двигаясь на нём подобно течению океана, после чего свернулся возле него с таким домашним, удовлетворённым звуком, что он так и не смог полностью побороть улыбку, что так навязчиво подёргивала края его губ. Окей, прекрасно. Если Люпен, Гоэмон и, чёрт побери, даже Фудзико любили его, то он просто не мог быть полным ничтожеством. Здесь должно было быть что-то, что стоило сохранить. Он почувствовал, как рядом с ним проснулся Гоэмон и перешёл из позы "лежа спящего" в позу со скрещенными ногами, аккуратно подогнутыми под себя, а после и Люпен испустил ещё один счастливый сонный вздох, когда его мозолистые руки лениво прошлись по коже Дзигэна. - Ты очень теплый, - счастливо пробормотал вор. - Не двигайся. - Не думаю, что смогу, когда ты на мне вот так, - проинформировал его Дзигэн, на что Люпен ухмыльнулся, как чеширский кот, не открывая глаз. - Отлично, - промурлыкал он, прежде чем поцеловать его; ужасное утреннее дыхание, колючая щетина, но такое очевидное упоение, что Дзигэн не мог не поцеловать его в ответ. - Ты ещё ласковее, чем обычно, - подметил он, когда вор роскошно потянулся, как-то умудрившись обеими руками запустить пальцы в волосы Дзигэна под конец. - Я навёрстываю упущенное прошлой ночью, - ухмыльнулся Люпен, откидываясь на его грудь и продолжая перебирать пальцами густые тёмные волосы бандита. - Ты такой пушистый по утрам! - Да, именно поэтому я их и зачёсываю, - проворчал Дзигэн, но не сделал больше ни единого усилия, чтобы подняться. В любом случае, не стоило даже пытаться сбросить с себя все сто пятнадцать фунтов Люпена. Мужчина мог вцепиться, как клещ, когда он того хотел, и это... было не то чтобы неприятно, особенно, когда ловкие пальцы Люпена гладили его по голове, нежно расчёсывая волосы, а губы вора на его груди изгибались в удовлетворённой улыбке. Момент закончился, когда он закашлялся и резко сел. - Бе. Волосы на груди. - Это ты решил, что самое лучшее место - прямо на мне, - подчеркнул Дзигэн, на что Люпен оперативно перелез через него, тут же протискиваясь в пространство между Дзигэном и Гоэмоном, отчего бандит раздражённо застонал, когда Люпен вытолкнул его из нагретого местечка. Костлявый вор наклонился и предпринял отчаянную попытку погладить Гоэмона по волосам так же, как он проделывал это с Дзигэном, но самурай намеренно отодвинулся подальше от него. Люпен надулся. - Дзигэн мне позволяет! - Да, а я нет, - хладнокровно парировал Гоэмон. Впрочем, он вскоре смягчил своё возражение, наклонившись, чтобы поцеловать Люпена, прежде чем взять свой мобильник с того места, где он бросил его вчера на прикроватный столик, чтобы позже проверить время. Он не мог вспомнить, сколько дней прошло с тех пор, как он потрудился зарядить его в последний раз, но у него всё ещё было достаточно батареи, чтобы тот мог разразиться протестующим писком - и, очевидно, получить сообщения, потому что несколько от Фудзико уже ждали его. - Мммм, - проворчал Люпен, возвращаясь с поцелуями к Дзигэну. Через минуту бандит оглянулся и увидел слегка порозовевшего Гоэмона, который неловко пытался ответить на клавиатуре с английской раскладкой. - Чего хочет Фудзико? Самурай поражённо оглянулся. - Откуда ты знаешь, что это...? - Потому что ты так краснеешь только тогда, когда тебя дразнит Люпен, или если это Фудзико, - просто ответил он, наконец отодвинувшись от вора достаточно, чтобы сесть. - А поскольку Люпен был слишком занят мной, это, должно быть, Фудзико. - Она, ах... Его румянец стал ещё сильнее, поэтому Дзигэн просто выхватил его телефон, чтобы проверить смс самому, а Люпин опустил его руку пониже, чтобы он тоже смог это прочитать. "Я так и думала, что ты уже встал, даже если Люпен пока не выпускает тебя из постели. Надеюсь, вы трое хорошо провели ночь! ;) Я вернусь около десяти утра, Бекка передает привет! Скажи Дзигэну, чтобы он проверил свой чёртов телефон, Робсон расспрашивал про гранатомёт всю ночь напролёт. Давай сегодня поработаем со статуями и выясним, кто какую спальню займёт этой ночью, а завтра я тебя точно украду, если Дзигэн и Люпен не выпустят тебя из виду за весь день. <3 И нет, Люпен, я всё равно не пойду со всеми четырьмя сразу, и сомневаюсь, что Дзигэн тоже. Во всяком случае, ещё нет. ;)" - Она слишком хорошо нас знает, - прокомментировал Люпен, зевая и растягиваясь у них на коленях. - Я определённо не собираюсь вставать с постели ещё, как минимум, час, - в конце концов, это была редкий шанс, и он не собирался упускать его. Дзигэн проигнорировал его заострённый намёк и включил свой телефон. Как и было предсказано, он получил несколько подчёркнуто вежливых сообщений от Робсона, крайне настаивавшего на том, что ему нужно вернуть его РПГ. Похоже, у Ребекки был ещё один заговор, для которого, как тот думал, ему понадобится тяжёлая огневая мощь. - Похоже, сегодня вечером Фудзико будет иметь вас обоих в своём полном распоряжении, - прокомментировал он, тем самым прерывая попытки Люпена диктовать ответное сообщение Фудзико для старавшегося вспомнить как писать по-английски Гоэмона. - Я останусь здесь, чтобы начать дело с этими статуями, но дорога до Праги и обратно займёт у меня большую часть ночи. Может, узнаю, в городе ли сейчас Уэйд, раз уж я там, - уже бодрее отметил он, заметно повеселев от такой перспективы. - Кажется, он говорил, что у него есть работа в Центральной Европе. - Ладно, - вздохнул Люпен, бросив свои попытки разглядеть, что там пишет Гоэмон, и плюхнулся обратно. - Просто...Дзигэн? - Да? - ... - Что? - ...возвращайся поскорее, ладно? И Дзигэна вдруг поразило, что Люпен всё это время прикрывал это непристойными шутками и своей обычной стремительной самоуверенностью, но с тех пор, как они проснулись, он действительно старался держаться как можно ближе к нему и Гоэмону. Вслед за этой мыслью пришло мягкое, тёплое, как тлеющие угли, озарение, что его будет кому-то не хватать, что всё же есть люди, которые с нетерпением ждут его возвращения. - Сделаю, - пообещал он, наклоняясь, чтобы поцеловать Люпена, но тот лишь обнял его за плечи и рывком опустил его и Гоэмона прямо на матрас. - Хорошо,- пылко ответил ему вор. - Ну, а пока...