Как исправить прошлое?

      Выпускать меня из Больничного крыла, само собой, мадам Помфри не торопилась. Я же, несмотря на все еще не проходящую головную боль, была готова хоть возвращаться на Битву за Хогвартс. Правда, остальные моих настроев не разделяли — особенно Гарри. Он чуть ли не каждый час пытался меня уговорить рассказать о кошмарах. К счастью, пока я нахожусь тут, они не мучили. С чем это связано?       Ответов не было. Кошмаров, чтобы навести на верный путь — тоже. Надеюсь, это и к лучшему. Сейчас я не творю непонятно что, пока сплю, по словам целительницы и Гарри. Значит, возможно, во время тех кошмаров я либо теряю связь с реальностью, а не засыпаю, либо еще не сплю, но уже не бодрствую. И что более верно?       Только в канун Пасхи я получила добро на посещение уроков. Отлично. Первым делом — скандал с Трелони! Даже если она этого не планировала — придется запланировать! — Итак, — вещала она, — будущее открылось мне этой ночью и сообщило, что на экзамене будет гадание по хрустальному шару… — Будущее ей открылось… — громко прокомментировала я, — она же сама и составляет задания на экзамен! — Распахните Внутреннее око! — будто не услышав, продолжила Трелони, подходя к нам, — что у Вас здесь? — Можно мне? — с хитрющей улыбкой спросила я. Гарри посмотрел на меня со страхом, понимая — ничего хорошего не будет. — Попробуй, — несколько язвительно ответила она. Некрасиво красть чужую интонацию! — Грим! — максимально трагично, но не скрывая улыбки, заявила я. — Моя дорогая… — Я не Ваша, во-первых. Во-вторых, да, дорогая, поэтому хватит приставать! — сказала я раньше, чем обдумала. В прочем, меня устроило сказанное. — Как только Вы вошли в класс… — Не вошла, — снова перебила ее я, — а залезла. Это разные вещи. — …я уже видела отсутствие дара к прорицанию… — Но как я предсказала некоторые события? Забыли все наши споры? Я напомню! — что нам стоит дом построить? То есть, использовать Обливиэйт, чтобы напомнить? — Совпадение! — Совпасть может один-два раза. Но это была закономерность! — Вы такая юная… — А Вы — уже нет. — …но сердце Ваше не способно на любовь… — Ваше тоже! И вообще, почему Вы решили, что оно у меня есть? — последнее я сказала, уж точно не подумав. Так, делаем вид, будто не говорила! А потом просто сотру память. — Душа Ваша сухая… — Закономерный вопрос — а она у меня есть? — сорвалось с языка. Тут точно только память стирать! Но позже. — …как страницы учебников, к которым Вы привязаны навсегда…       Далее все пошло точно не по плану! Шкафы зашатались, как при землетрясении, шары с ближайших столов покатились. Думая, что это из-за прикосновения этой обманщицы, я вырвала руку из ее хватки, демонстративно вытерла ее. Но землетрясение лишь усилилось. Запоздало я поняла — это примерно тот же стихийный выброс магии, что и в далеком-далеком детстве. Так, нужно успокоиться, пока ничего не подожгла или не взорвала.       Но успокоиться я не успела — шар за нашим столом разбился на мелкие осколки. Пока еще что-то не натворила, я взяла сумку и направилась к выходу, случайно поджигая скатерть. Я ускорила шаг. Все-таки, скандал, хоть и не такой грандиозный, как я планировала, но зато какой триумфальный уход! — А что я такого сказала? — спросила Трелони.       Я обернулась. Злость так и кипела, желая вырваться наружу. Но если не справиться с ней, жертвы будут катастрофическими. Желание запытать Трелони до полусмерти и вовсе не стоит вспоминать.       Начав спускаться, я услышала крики позади. Возвращаться не стала. Если это снова игры подсознания — бессмысленно. — Гермиона! — меня догнал Гарри. — Лучше не подходи, — предупредила я. Маг в ярости, особенно обученный и переживший магическую войну — опасное оружие. — Успокойся… — Я и хочу пойти проветриться, — «вовремя» вспомнив про успокаивающее заклинание, я использовала его на себе невербально. Все-таки, лучше сейчас, чем потом жалеть о своей очередной смерти. — Только не подожги еще что-нибудь. — В смысле? — Когда ты начала уходить, с твоей руки огонек слетел и поджег кабинет Прорицаний. Вот те на! Хотела триумфального ухода? Получите и распишитесь, если останетесь живыми! — Нужно к профессору МакГонагалл… — пробормотала я. — Зачем? — То, что произошло — слишком опасно. Кто-то пострадал? — Только сама Трелони — дымом надышалась. — Из-за наличия жертв, даже если не сильно ценных, нужно сообщить. И, желательно, чтобы профессор услышала все от нас. Первоисточнику часто верят больше.       Гарри согласился. Мы побежали к декану, надеясь, что она свободна. К счастью, удача была на нашей стороне. — Войдите. — Профессор МакГонагалл… — начала я — Мистер Поттер, мисс Грейнджер, почему Вы не на уроке? И почему от кого-то из вас пахнет дымом? — Как раз об этом я и хотела сообщить… — немного виноватым голосом вновь начала я.       Стыдно ли мне на самом деле? Ни чуть. — Ну, давайте… — Я правда ничего подобного не хотела! — Говорите уже. — Я подожгла кабинет прорицания, — словно сильно жалею, печально известила я, — честное слово, я не думала ни о чем подобном! — Мистер Поттер? — Профессор Трелони оскорбила Гермиону. Гермиона разозлилась, стала уходить… — Я хотела отказаться от прорицаний, — пояснила я — А профессор еще и спросила, что не так. Гермиона ускорилась, но случайно магически подожгла… — Я не специально! — а вот это уже правда. — Вас я вообще не обвиняю, — успокоила профессор МакГонагалл, — выбросы магии при сильных эмоциях могут быть у всех.       Но это не особо меня успокоило. По словам профессора Люпина (и не только), я сильнее магически, чем однокурсники. С возрастом не думаю, что разница между мной и однокурсниками сильно изменится в меньшую сторону. Значит, подобные выбросы будут даже опаснее, чем случайный поджог. А значит, я опасна для окружающих.       Профессор МакГонагалл, к счастью, поняла нас так, как и рассчитывали. После — отпустила, напомнив мне, что я не виновата в случившемся. Всю дорогу до следующего урока мы шли молча. Зельеварение мы, к счастью, безоговорочно пропустили. Боюсь представить, какое шоу было бы!       Урок ЗОТИ тоже без инцидентов не прошел. Малфой, который, видимо, был не в курсе поджога кабинета, начал выводить нас с Гарри на эмоции. Не выдержали в итоге мы оба — Гарри столкнул чернильницу прямо на пергамент (правда, попало и в сумку) и проклял его, а я усилила проклятие (так вышло из-за того, что у дураков мысли сходятся, у умных дураков — тоже, ибо я наложила на него то же проклятие, что и Гарри) и ранила его Сектумсемпрой. Не сильно, но следующие уроки он провел в Больничном крыле.       После уроков я вышла на улицу. Необходимо было проветриться, да и прохладный свежий воздух никогда не лишний. Немного успокоившись после насыщенного дня, я дошла до Гремучей Ивы. Говорят, физические нагрузки могут снять стресс? Посмотрим!       В итоге, говорят неверно. Гремучая Ива «щедро наградила» меня синяками, ранами и ссадинами. До спокойствия было как до Китая, если не до самого Плутона. — Гермиона? — подошел ко мне вечером Гарри, отрывая от книги. — Что? — Ты не против, если я посижу рядом? — Нет. — Ты из-за Трелони отказалась от прорицаний? — Не только. Это чепуха полнейшая. — Но ты же тоже делала предсказания! — Это были не предсказания. Стечение обстоятельств. Ну, и мое вмешательство в ход событий. — Да? — Конечно. — Думаешь, Трелони также делает? — Вряд ли. Просто говорит что-то, а потом, если что-то не сбывается, говорит, что пророчества расшифровывать сложно! — Тише, спокойнее, — Гарри заметил, что я все еще на эмоциях. Ну, за эту обманщицу я не волнуюсь. Мне страшно за себя — меня во всех грехах обвинить могут! — Я стараюсь. Порой кажется, что меня вовсе изолировать нужно! — Кто тебе это сказал? — Никто. Сама так решила. — Все будет хорошо, а изолировать тебя не нужно. — Думаешь? — Уверен. Да и профессор МакГонагалл сама говорила, что маг может под воздействием эмоций и не такое натворить. — Мне еще повезло…       Гарри обнял меня. Сидя молча, каждый думал о своем. Я прокручивала в голове слова Гарри. Вполне возможно, что он прав. Возможно, я действительно не виновата, и виню во всех грехах себя только я сама. — Гермиона. Если что, я всегда буду рядом.       Я улыбнулась, после чего приблизилась к нему еще ближе и поцеловала. Для Гарри в очередной раз поцелуй оказался неожиданностью.       Внезапно в нас прилетела подушка. Диванная. «Катапультой» этой подушки был разозленный Рон. Взяв эту подушку, я запустила ее обратно в Рона с помощью Депульсо, а потом еще стала подгонять с помощью Ваддивази.       Рон побежал от подушки изо всех ног, а я улыбнулась. — Не слишком жестоко? — Ты хочешь еще раз получить подушкой по лицу? — спросила я Гарри. — Нет. Это было неприятно и больно. — Я о том же. Интересно, Рон совсем уже с ума сошел? — В смысле? — Кидать в нас подушкой. Ладно, это подушка, но если бы у него под рукой был нож? — вспомнились несколько снов, в которых Рон был Пожирателем Смерти, из-за чего по спине пробежали мурашки. — Не думаю, что он бы его кинул. — Не думаешь. А если бы кинул? Он чем думал?       Гарри не ответил.