главное

      Маленький, полузабытый домик, практически на самом краю Ирландии. Тони думает о том, что лучшего убежища для них с Паркер нельзя и представить. Он корит себя каждый день за то, что пропустил тот решающий момент, ту отправную точку, когда все привычное и на первый взгляд устойчивое в его мире, покатилось в бездну.       Тоже, гений, называется. ЩИТа не стало, агенты погибли или в бегах, а тройной дрянью и двойным агентом оказалась не Романофф, она сейчас где-то в России с семьей, они с ней недавно связывались по дешифрованным каналам, а Капитан. Никто и подумать не мог, что за привычной серебряной звездой его красно-синего костюма пряталась землисто-черная пасть ГИДРы, а в рамках моральных устроев парня из сороковых, скрывалась четко-выстроенная философия Третьего рейха. Чувствовать боль сверх той, что причинили Тони уже не может. Под костюмом оказалось простое человеческое сердце, стеганое-перестёганное, неровными стежками колких ниток, шрапнелью едва-едва не пробитое. Броня разбитая под ударами щита когда-то друга, давно модифицирована и перенастроена, Старку по привычке хочется замкнутся и уйти в себя, вымещая чувства на проектировании в своей нынешней маленькой мастерской. Но он себе позволить такого не может, увы. Он теперь ответственен не только за себя, у него есть Паркер, которая втянута в это оказалась по какой-то горько-одинокой, его, Тони, нужде в человеке, который бы его поддержал. Она поддержала не задумываясь ни на миг. Тони думает, что он таких пылко-чистых чувств просто на просто как всегда, не достоин. Петра делит их вынужденное затворничество поровну, стараясь приободрить его при первой возможности и поддерживая в их убежище максимальный уют, чтобы затворничество в глуши хоть на время переставало быть столь невыносимым. Тони благодарит. Дает в распоряжение лабораторию, порой работая с нею вместе. У нее глаза светятся неподдельно-детским восторгом, а жестикуляции становится в два раза больше. — Спасибо, мистер Старк. Вы — лучший наставник. Его сердце, — лишь изуродованный механизм для пускания крови и выполнения своей жизнеподдерживающей функции, — отчего-то с болью ухается прямо об ребра.

***

      Костюмы стали продолжением каждого из них, а отделить их на столько времени от себя, которое тянется бесконечно, словно фруктовая тянучка, оказалось слишком тяжело. Тони имеет хотя бы какой-то опыт, после Мандарина он был лишь Механиком, который мастерил чтобы дышать без боли и всепоглощающей тьмы. Паркер без костюма непривычно. Она пытается уместиться в их общей разбито-искривленной реальности, ее для Тони становится непривычно много. Он замечает это сразу же, словно бы вновь открывает для себя новый элемент. Петра неровная, с острыми линиями ключиц, сутулыми плечами, с неровно отросшим каре с завитками и огромными кофейными глазами на бледном лице. Она умная, даже порой умнее, чем он во многих вещах и это его забавляет. Вечно обложенная книжками, но Тони чувствует, что Паркер по своему прошлому так и не дошедшему до финала скучает не высказанно, в сумерках зимнего вечера бредя о подвигах, которые так и не сбылись. Он приходит к ней поздно вечером, заставая ее с Тремя мушкетерами на коленях, укутанную в цветастый плед. — Все грезишь о рыцарях без страха и упрека? — Тони садится рядом, ловя ее взгляд. — Вы и так все знаете, даже без моего ответа, — Петра фыркает и поправляет выбившуюся из прически прядь за ухо. — Знаешь, думаю если записать все то, что сделала… То Дюма просто бы нервно курил в сторонке. — Скажете тоже, мистер Старк, — Петра тихо смеется и чуть улыбается, а Тони ловит себя на мысли, что он не помнит ни у кого такой светлой улыбки. Даже у Пеппер когда-то. — Спи, давай, поздно уже, — Тони хлопает по своим коленям и направляясь к выходу. — Доброй ночи, карапуз. — Доброй ночи, мистер Старк. Он выходит, гася за собой свет, на лопатках ощущая ее провожающий взгляд. Тони прислоняется к стене и бросает взгляд в окно. За окном, на ярко-морозном небе безучастно сияют звезды и серебряными бликами отражается снег. Тони обхватывает себя руками от резко сковавшего его холода и закрывает глаза. Старк закрывает глаза и молит лишь о том, что пусть все это — горячее и надломленное, абсолютно неправильное чувство, окажется лишь ошибкой.

***

      Тони осознаёт, что смотрит на часы буквально через каждые пять минут. Они кажутся ему тикающей бомбой, которая вот-вот должна взорваться. Паркер нет уже два часа, а вечерние сумерки плотным коконом уже начали окутывать лес. Тони понимает четко и ясно: он не должен был отпускать ее одну, тем более без костюма. Но Паркер упрямая, даже упрямей, чем он. Буквально выпросила отправится на проверку сигнализационных ограждений самостоятельно. — Мне нужно сделать что-то нужное, мистер Старк. Он позволил. Теперь же привычное, едва-едва устоявшееся рушится без звучащих интонаций ее голоса и легкого шлейфа лавандовых духов.             «Лишь найдись.»

***

      У нее потухший, расфокусированный взгляд и иней изогнутыми линиями вплетен в волосы. Он ловит ее руки в плен своих, ощущая как ее бьет мелкая дрожь. — Паркер, это я тише, тише… — он дует на ее покрасневшие пальцы, чувствуя как она вздрагивает, словно сбрасывая морок, узнавая его. — Мистер Старк, я не хотела… Я не хотела чтобы агенты ГИДРы… Нашли. Они все как-то оказались здесь, видимо была наводка. Пришлось петлять, но без шутеров, я заблудилась, простите. Но они ведь не нашли вас? У меня получилось? — За что ты извиняешься, Пэт? За то, что спасла мою задницу, едва не погибнув сама? Поднимайся. — Тони подхватывает ее с легкостью, закинув руку себе на плечо. — Мы идем домой. — Домой. — эхом вторит ему Петра.

***

      Одетая в худи с его плеча и закутанная в несколько одеял, Паркер напоминает ему мешок Санта-Клауса с подарками под рождественской елкой. Тони надеяться, что до серьезного заболевания не дойдет, все же ее паучьи силы никто не отменял. Они молчат, каждый замкнувшись в себе, потому что их мысли слишком схожи. Слишком много того, чего не высказать просто словами. — Доброй ночи, Петра. Не засиживайся слишком долго. — Тони выходит стремительно, не дожидаясь ответа.       Старк впервые не знает, что делать.

***

      Тони едва-едва глаза приоткрывает, ощущая ее присутствие легким шлейфом горьковатого запаха лаванды. Под ее весом чуть прогибается матрац, она сворачивается клубком под его раскинутой рукой, не касаясь, лишь гармошкой собирая в пальцах и без того смятую простыню. Старк первый шаг сам делает, отчаянно и наотмашь перерубая собственное прошлое. Он Петру к себе прижимает, она носом практически утыкается в его реактор на груди и замирает. Старк держит обнимает ее бережно и крепко, осознание приходит вспышкой: она — это то единственное, устойчивое и навсегда, что есть в его мире.