this is me trying

      Тоф сидела в одиночестве в маленькой комнатке, и холодный ветер гнал по её коже мурашки так же, как гонял белые снежинки за окном. Он врывался внутрь через приоткрытое окно, проскальзывал по полу, как наглый домушник, подхватывал кучу рабочих бумаг, лежавших на столе, и сваливал их на пол, игриво заставлял летать разноцветные шторы, покрывал воду в стакане на тумбочке легким инеем и, наконец, добирался до девушки, сидевшей в углу, облокотившись о край кровати спиной и обхватив собственные ноги руками. Бейфонг уже почти не плакала. Она начала это делать, как дверь в её комнату громко захлопнулась. Брюнетка подождала пару минут, пока не убедилась, что Сокка ушёл не окончательно, прихватив с собою все вещи, что удалось найти, а лишь спустился на этаж ниже, в кухню. Как только Тоф услышала, как мужчина поставил греться чайник, собираясь успокоить свои расшалившиеся сегодня ночью нервишки, с глаз девушки ринулись слёзы.       Ещё утром она была не более, чем немного раздражена, что вынуждена провести на Южном Полюсе следующие несколько недель, так как отец Сокки приболел, и племени был необходим вождь, вроде умного, сильного, мудрого, храброго да и вообще замечательного во всех отношениях мужа Тоф. Но она была рада. Правда, рада по большей части лишь тому, что рад был Сокка. Он невероятно гордился тем, что ему доверили что-то настолько важное, и ему нетерпелось проявить себя. Бейфонг, тогда так радостно поехавшая с ним, лишь хитро усмехалась, глядя, как горделиво её муж расхаживает, раздавая указания направо и налево.       Днём Тоф была уже немного уставшей, так как была вынуждена весь день ходить гуськом за мужем за не имением какой-либо другой альтернативы. Бейфонг была чужая на Южном Полюсе, у неё здесь не было друзей, семьи или хотя бы знакомых, с кем она могла бы проводить своё свободное время. Ко всему прочему снег был плотный, подошва жёсткой, а её глаза абсолютно слепыми. Потому она ходила за мужем, как привязанная, слушая все самые скучные, нудные и непонятные разговоры. Сокка совершенно не обращал на неё внимания, а потому раздражение её росло.       После обеда в кругу дутых богачей, то и дело пытавшихся помочь Тоф нарезать её еду, подуть на её горячую еду и налить ей напиток, считая, что дорогущий выставленный сегодня утром на показ приз воина из-за своей слепоты не способен проделать эти простейшие действия самостоятельно, девушка посчитала необходимым уйти. Сокка не обращал на все эти мелочи внимания, будучи слишком занят чествованием собственной персоны, несмотря даже на тот факт, что каждый из этих идиотов делал всё это, лишь бы впечатлить будущего вождя заботой о его ненаглядной жене. Они, видимо, ждали благосклонности Сокки в одном из своих предприятий и, совершенно очевидно, знали, как именно склонить молодого парня на свою сторону. И это сработало бы в любой другой день, но не когда воин был одержим собственной важностью и обильно приправленным пряностями мясом.       Когда подали десерт, Тоф готова была отправить лимонный рожок мороженного на шиворот одного из мужчин, после чего разбить стеклянную вазочку, в которой сладость лежала, прямо о голову мужчины, однако сдержалась, представляя, какие последствия это может повлечь за собой. И с ними, к сожалению, придётся разбираться её мужу. А потому Бейфонг, чувствуя, как приступ недетской ярости накатывает на неё, как волна готовая забрать её в пучину ярости, которая не предвещает ничего, кроме синяков и гематом бедным бизнесменам Южного Полюса, решила удалиться. Она аккуратно выскользнула из-за стола, направляясь в единственное место на всём этом укутанном снегом и льдом материке, где она чувствовала себя собой.       Тоф провела на огненно-земляном заводе всю оставшуюся часть дня, чувствуя своими пятками, как крутятся шестерёнки, сжимаются пружины, как металл ударяется о металл. Она чинила что-то, что-то улучшала, сидела, сняв ненавистные ботинки, облокотившись о железо, играясь с браслетом, подаренным Соккой, и думала о том, как должна быть рядом с ним, виня саму себя за слабохарактерность. Тоф предпочитала думать, что виной всему её необходимость находиться в центре внимания, потому как в ином случае ей не придётся признавать того факта, что их брак не прожил и полугода, не врезавшись о жестокие скалы реальности. А реальность была жестока.       Тоф не хотела видеть, что Сокке нравится заниматься всем этим: политикой, управлением, решением дальнейшей судьбы города, потому что они не могут остаться здесь. Тоф не может остаться здесь. И чем больше она об этом думает, тем тяжелее видеть Сокку счастливым, ведь она прекрасное знает, стоит ей заикнуться об этом, как он бросит всё и уедет с ней, даже если управление Южным Полюсом - это всё, чем он хочет заниматься и к чему готовился всю свою жизнь. Такой был её Сокка, готовый бросить всё ради неё.       Тоф вернулась в их такой необычно шикарный дом почти ночью, надеясь, что Сокка улёгся спать, вымотанный насыщенным днём. Однако оказалось, что в своих переживаниях Бейфонг совсем позабыла про какой-то званый ужин, на котором вновь должна была притворно улыбаться жирным богачам, ходя под руку с мужем. Сокка устроил скандал, тем не менее, вполне заслуженный, который продлился долгие часы и закончился там же, где начался.       Тоф сидела на полу, окутанная холодным ночным воздухом, вся в слезах, ожидая того момента, когда же Сокка войдёт в комнату, закроет окно, укутает её одеялом и унесёт на руках пить горячий чай в его тёплых объятиях. Он делал так всегда, но сейчас. Бейфонг оставались лишь чувствовать, как маленькие капельки на её лице медленно застывают, и слушать, как Сокка роняет одну вещь за другой, ломая и матерясь на каждом шагу. Он был зол, это было очевидно и даже не так уж неожиданно, учитывая сколько плохих слов она ему наговорила. Тоф стала закрываться, как делала это всегда, кричать, что Сокка совсем не обращал на неё внимание, будто она не больше, чем его красивый эскорт, дорогой приз, его вещь, чтобы похвастаться, а не жена. Тоф знала, прекрасно знала, что это не так, даже если сегодня Сокка на чуть-чуть позабыл о ней, купаясь в славе и признании. Он ждал этого долгие годы и то, что все один день мир мужчины вращался не вокруг неё не делал его плохим мужем.       Тоф лишь защищалась. Она защищалась от собственного мужа, от самого близкого человека, от её Сокки. И от мысли об этом ей самой стало жутко тошно.       Тоф аккуратно встала на ватные ноги и, неуверенно хватаясь за стены рядом, побрела вниз, к Сокке, который тихо ворчал в собственную кружку, больше походя в этот момент на старого деда, чем на сильного вождя племени. Девушка аккуратно выглянула из-за угла и неуверенно постучала о косяк двери, как бы прося разрешения войти:       «Хей...»       «Хей,» - голос Сокки звучал безразлично, он смертно внутрь собственной кружки.       «Мы можем поговорить?»       «А ты опять будешь орать?» - он презрительно поднял одну бровь, окидывая измотанную фигурку девушки оценивающим взглядом. На ней была лишь большая домашняя футболка и невзрачные шорты, спадавшие с её костлявых бёдер. Она явно продрогла, совсем устала и глаза её покраснели от долгого плача. Сокка знал, что она плачет, но уличать её в этом не было никакого смысла.       Тоф нахмурилась: «Да ладно тебе, Снузлс, я вообще-то пытаюсь сделать первый шаг!»       «Да, обычно их всегда делаю я».       «Потому что обычно ты лажаешь!»       «Ничего подобного!» - Сокка почти собрался подскочить со стула, на котором сидел, намереваясь начать новую ссору, но Тоф его остановила:       «Стоп! Мы опять это делаем! Я не хочу этого!...» - Тоф запнулась, скорее выжидая секунду, чтобы вспомнить, зачем она пришла и окинуть мужа оценивающим взглядом. Он устал. День выдался тяжёлым, и она, как его жена, ни чуть не помогала ему справляться со стрессом, а, наоборот, лишь добавляла нового. - «Я хотела сказать, что знаю, я была не права. Я испортила тебе приём, и я вовсе не считаю, что ты купаешься в славе».       «Спасибо».       «То есть, ты, конечно, делаешь это, как маленький избалованный ребёнок, но ты это заслужил».       «Не похоже на извинения».       «Заткнись, я ещё не закончила!» - Рыкнула девушка, на что Сокка закатил глаза. - «Я хотела сказать, почему я не пришла на бал. Я просто была немного расстроена тем, что тебе так нравится всем этим заниматься, ведь это значит, что ты захочешь остаться... а я не могу остаться и не хочу терять тебя...»       Сокка очень резко изменился в лице. Он поднял испуганный взгляд голубых глаз на девушку, что всё также мялась у самого входа в комнату, перебирая кончиками пальцев кончик футболки. Её глаза наполнились едкими слезами, которые она упорно пыталась смахнуть, и Сокка вдруг осознал, как тяжело ей было сказать эти слова. Как эгоистично он вёл себя всё утро, как она права и через что он заставил её пройти, думая, что он выберет Южный Полюс, а не её.       Сокка медленно встал с места, аккуратно подошёл к девушке, так, чтобы не напугать её резкой близостью. Воин нежно обнял Тоф за плечи, притягивая к себе.       «Неужели ты думала, что я когда-либо выберу не тебя?»       «Но что, если ты захочешь остаться?» - Тоф обвила своими руками торс мужа, тихо всхлипывая, пытаясь успокоить собственное дыхание.       «Тогда мы что-нибудь придумаем, как делали это всегда». - Сокка усмехнулся, кладя свой подбородок на голову девушки. - «Ты единственный маг металла во всем мире. Твои ученики поедут за тобой даже на луну».       «Я здесь плохо вижу...» - неуверенно промямлила Бейфонг, скорее издеваясь над умением своего мужа выкручиваться из любой ситуации, чем по истине беспокоясь о чем-то подобном.       «Тогда я покрою камнем весь Южный Полюс» - Сокка рассмеялся, отстраняясь от девушки и аккуратно целуя её в губы. Сокка, прикрыв глаза, облокотился собственным лбом о лоб Тоф и умиротворенно улыбнулся. Он ненавидел ссориться с ней, но как он любил ощущать её рядом. - «Ты только что стала моей... я не потеряю тебя»