Лифт на эшафот

                                          ― Где этот мальчишка? ― откинув стражу со своего пути несильным ударом кольца, Цзян Чен зарычал сквозь зубы.       Молодые адепты не решились преградить путь в башню Золотого Карпа, отступая с дороги главы Пристани Лотоса, быстро и незаметно направляясь в сторону зала заседаний, где сейчас находились несколько старейшин. Было мало надежды, что кто-то из них может перечить Саньду Шэншоу, но попытаться стоило.       Цзян Чену было плевать на чужую тревогу, перед глазами стояла красная пелена и он не успокоится, пока не увидит племянника.       Со стороны главного зала послышался мягкий голос Мен Яо, на что Цзян Чен только фыркнул, ускоряя шаг. Не было желания говорить с этим человеком, он мало того, что будет тонко улыбаться, так еще с ним вероятно будет Лань Сичень, дорогой и любимый муж, его, прости господи, родственничка.       Вероятно, тот бывает в Башне Кои чаще чем у себя в Облачных глубинах.       Не желая связываться с вышеупомянутой парой, Цзян Чен направился к покоям Цзинь Лина. Цзыдянь громко затрещал и пришлось остановиться на пару секунд, прикрыв горящие глаза узловатыми пальцами, с силой надавливая на веки, стараясь прийти в себя. Вспоминая о А-Лине сердце пускалось вскачь далеко не из-за теплоты чувств.       Трудно признать, но и из-за этого тоже.       Радовало, что А-Ли была с Цзинь Цзысюанем, (он учится называть его именно так, а не в честь небезызвестной птицы), в резиденции Не Хуйсана и Не Минцзюэ. В качестве представителей от Ланьлина, его дражайшая сестра со своим мужем отправились в Нечистую Юдоль, чтобы обсудить рыночно-экономические отношения.       Пока их сын волен делать, что хочет.        ― А-Лин!       Стукнув позолоченную дверь крепким удара кулака, Цзян Чен ворвался в спальню своего юноши, яростно откидывая прочь тонкую ткань, что развивалась от слабого ветра проникающего через открытое окно. Мешающая тряпка была прорезана точным ударом острого клинка, открывая вид на прямого наследника Ланьлина.       Цзинь Лин был перепачкан в дорогих маслах.       Тонкие пальцы обмакивали крупную плотную кисть в светло-пурпурный цвет краски, после чего оставляя лёгкий мазок на дорогом полотне. Глаза блестели под солнечными лучами, отдавая чистым золотом. Длинные волосы, что бывает довольно редко, были распущены, а губы распахнуты в удивлении.       Тяжело сглотнув вязкую слюну, мужчина заставил себя выдохнуть через нос, понемногу расслабляя стальные мышцы.       Цзинь Лин попытался вскочить, чтобы прикрыть слегка оголившиеся плечи, выглянувшие из-под тонкой ткани одного лишь нижнего одеяния, но был остановлен крепкой хваткой.        ― Дядя?.. ― растерянно прохрипел парень, облизывая сухие губы, широко раскрытыми глазами наблюдая за огнем в глазах напротив. Грудная клетка Цзян Чена ходила ходуном от одного лишь неуверенного взгляда прекрасных глаз.        ― Что ты здесь делаешь? ― прорычал мужчина, крепче хватая чужие предплечья, полностью разворачивая стройное тело в свою сторону, не заботясь об опрокинутых пробчатых баночках с кистями, что разлетелись по всему полу.        ― Это я что здесь делаю? Не я ли должен задавать это вопрос, дядя, ― от насмешливого голоса и грозного взгляда не осталось и следа.       Ранее Цзинь Лин не постеснялся бы огрызнуться и вырваться, но сейчас, в его руках, он словно застыл, застеснявшись повысить голос. Глаза были скрыты длинными ресницами, а брови сошлись аккуратным домиком, изогнувшись в удивлении. Цзян Чен почувствовал, что дыхание теряется, стоило только оказаться с Цзинь Лином на одном уровне.       Опустившись на колени, не заботясь о штанах, Цзян Чен, как в забвении, судорожно схватился одной рукой под затылок А-Лина, второй же чутко сжимая острую скулу, ненавязчиво приподнимая овал чужого лица. Упрашивая не опускать взгляд.       Злость сошла неровной сухой волной, забирая с собой желание погрызться с мальчишкой, как они обычно любят.       Сейчас, когда Цзинь Лин был застигнут врасплох, удивленно оглядывая Цзян Чена наравне, сжимаясь под крепкой хваткой рук, стараясь сделаться меньше, чем он уже есть, Цзян Чен не может вымолвить и слова.       И злиться не может.       Им необходимо поговорить и как хорошо, что его отца нет поблизости, тот очень хорошо ощущал, когда его сын на взводе.        ― Послушай, я просто... ― сжав зубы, Цзян Чен отвернулся, выпуская узкие плечи, отталкивая племянника, порываясь подняться и скрыться из его покоев. Не было сил смотреть на его пушистые ресницы, полные аккуратно очерченные губы и большие глаза. Не зря А-Лин слыл первым молодым человеком из нового поколения, переплюнув отца на две строчки вверх.        ― Нет, стой! ― обхватив широкие плечи дяди, Цзинь Лин крепко вцепился в жесткую ткань наряда Цзян Чена, перепугавшись, что тот и вправду развернется и уйдет. Им необходимо поговорить. Им необходимо объясниться. ― Подожди, пожалуйста...        ― «Пожалуйста»? Стоило только тебя поцеловать, как ты стал таким воспитанным? ― усмехнувшись, Цзян Чен вдруг опал вновь на пол, расслабляясь под ласковыми ладонями, позволяя прижиматься грудью к твердой спине. ― Послушным...       Цзян Чен сбился, захрипев, потемнел его взгляд и Цзинь Лин испуганно замер, стоило только услышать слова про поцелуй, но удержался от порыва сбежать самому. Ткнувшись холодным носом дяде в шею, всё-также обхватывая его руками со спины, потираясь о гладкую кожу, под которой ощутимо выпирали литые мышцы. Сладкая дрожь прошла от кончиков пальцев, устремляясь прямо в самый низ плоского живота, зарождая пламенный очаг. Всхлипнув, молодой человек сжал с силой острые коленки не заботясь, что сжимает спину дяди, стараясь лишь избавиться от томной дрожи.       Дядя под руками ощущался так хорошо и правильно, что под глазами словно фейерверки зажигались. Пришлось сделать несколько мелких вдохов, чтобы привести сердце в порядок, не думая о том, что Цзян Чен всё чувствует и всё знает. За стенами покоев слышался только свист диковинных птиц и совсем тихие голоса, доносящиеся со стороны полигона, где сейчас проходили тренировки. Но и голоса эти слышались лишь шёпотом ветра. Отдаленные покои А-Лина позволяли создавать иллюзию уединения. Что им очень на руку прямо в этот самый момент.        ― Поговори со мной, ― прошептал Цзинь Лин, медленно запустив руки в волосы дяди, мягко распуская тугой пучок, позволяя накрыть плечи плотной чёрной завесой. Волосы были не такими мягкими, как у Цзинь Лина, но пахли так чудесно, словно он оказался в Пристани Лотоса и совсем скоро они направятся вместе с Цзян Ченом, кататься на лодке, прихватив их любимицу Фею.        ― Я не знаю, как сказать тебе, что чувствую, А-Лин, ― ласково, насколько он мог, Цзян Чен погладил костяшки пальцев, что судорожно сжимали его в объятиях со спины. ― Давай поднимемся, ты простынешь.       Нахмурившись, мужчина сделал попытку обернуться, подхватывая округлые бёдра А-Лина, дабы отнести того в постель, чтобы тот не простудил себе ничего. Но племянник не дал ему это осуществить в полной мере, крепче прижимаясь к спине, позволяя слышать биение своего сердца и частое дыхание. Расслабившись, Цзян Чен откинул слегка голову, обернувшись к мальчишке. Цзинь Лин прикрыл глаза, наблюдая за ним из-под стрелок острых ресниц, больше не скрывая глаз.       Цзян Чен больше ничего не слышал кроме стука своего и чужого сердца.        ― Почему ты был так зол, когда зашел?       Чужой тихий голос убаюкивал и не давал разрастись вспышке раздражения от воспоминаний о том, зачем же он так рвался к своему племяннику, не помня себя от злости.       Цзинь Лин держал его по-прежнему крепко, оставив быстрый, практически неощутимый поцелуй, только на мгновение прижавшись сухими губами к соленой коже на шее, прямо под подбородком, где заполошно билась жилка.       Замерев под чужими руками, Цзян Чен голодно посмотрел на плавный легкий румянец окрасивший веснушчатые острые скулы.        ― Что случилось? ― немного скованно пробормотал А-Лин, слегка поворачивая голову в сторону, открывая вид ещё и на покрасневшие уши. Цвет, окрасивший тонкую кожу, так и манил попробовать ее на вкус, но Саньду Шэншоу был не в состоянии даже рта раскрыть, во все глаза пялясь на своего мальчишку.       Четыре дня назад, когда был фестиваль лодок-драконов в пристани, он совсем обезумел от вида своего племянника. Теплый свет от зажжённых фонарей кидал блики на юное лицо. Цзинь Лин не отходил от него ни на шаг, чутко ощущая, что должен быть рядом с дядей.       Он тогда еще не знал, что за мысли бились в голове Цзян Чена.       На праздник прибыли представители всех кланов, а соответственно, и мелко-Лани были там, и Цзян Чен подготовил себя к тому, что Цзинь Лин не уделит ему внимания, скрывшись со своими недрузьями.       Но он был рядом.       Не отходил, стоило прибыть вместе с родителями в резиденцию. Кинулся с разбегу в объятия, вышибая весь воздух.       Подхватив парня на руки, Цзян Чен проигнорировал ухмылки сестры и её мужа, прижимая племянника ближе к себе, вдыхая сладковатый аромат пионов с его мягких волос.       Он тогда был такой послушный в его руках, улыбался уголками губ и совсем не реагировал на наигранное возмущение Вэй Ина, что стоял неподалеку с мужем, ожидая, когда же и им уделят внимание. Цзинь Лин только зубасто ухмыльнулся, не отрываясь от Цзян Чена, обвивая его руками сильнее. И больше они не расставались.       Яньли не редко корила сына за то, что тот часто мешает Цзян Чену работать, но это мало на что влияло. Да и сестра была приверженцем идеи, в будущем, сосватать своего любимого ребенка за собственного брата. Благо, в их время, это было совершенно приемлемо и, что важно, этот союз стал бы качественным, чистым, добротным. Им всем он был бы на руку, и Вей Ин ей очень часто пел о нем на ушко, подначивая, не давая забыть ее собственные мысли об этом, зарождая сформированное, крепкое суждение, что без этого союза им в будущем будет очень несладко.       Но Цзян Чен не знал о их мыслях.       Цзин Лина по-прежнему можно было отыскать только рядом с дядей, прижавшегося к его боку или находившегося по правое плечо, держа дядю за руку, переплетая изящные пальцы с сильными, натруженными пальцами любимого человека. Не стоит никому знать, что это инициатива Саньду Шэншоу.       В тот вечер он сорвался. Держал его крепко, прижимал к колоне, прямо там, где пристань уходит в речную гладь, далеко от шума гостей и жителей Пристани Лотоса. Цзян Чен тогда не думал о сестре, не думал о своем статусе, о их родственной связи. Был только он, его А-Лин, что смотрел на него сверкающим взглядом и просил тонко – «ещё, А-Чен».        ― Тогда, после праздника, ― с трудом начал мужчина, смежив веки, переживая гулкие удары сердца, что уже ощущались у самой глотки. Волосы Цзинь Лина взметнулись от сильного порыва ветра, приземляясь прямо на грудь Цзян Чена. Перехватив гладкую, шелковистую прядь, мужчина поднес ее к губам, оставляя горячий поцелуй. А-Лин крупно вздрогнул за его спиной, прижавшись еще ближе.        ― Что с ним, с этим праздником, дядя? ― хрипло выдохнул А-Лин, тихонько потиравшись о подставленное плечо, позволяя дяде повернуться в кольце его рук, встречаясь лицом к лицу, одновременно с этим ощущая, как чужие руки крепко прижимаю его к широкой груди. Их губы были в расстоянии с мизинец друг от друга.        ― Ты ушёл, ― серьезно сказал мужчина, нахмурив брови, не скрывая низких нот в грубом голосе.       Дядя трепетно обернул его своими руками, даря тепло, но глаза его оставались холодными. Цзинь Лину стыдно думать о таком, но мысль никуда не уходила, крутясь в его сознании запуганной птичкой: надо поцеловать его ещё, чтобы тот расслабился, чтобы исчезла эта складка у тонких губ и между широкими бровями.       ― Когда я вернулся, на утро, мне донесли, что ты отправился в Ланьлин, не дожидаясь своей семьи.        ― Что ещё они сказали тебе? ― недовольно сказал парень, обхватывая лицо дяди нежными ладонями, заставляя смотреть себе в глаза. Угли злости плавились в ярких золотых глазах, от которых Цзян Чен не мог отвести своих. ― Сказали ли они, что я уехал в слезах? Потому что подумал, что ты меня просто бросил, ― выплюнул юноша, с силой отталкивая крепкие плечи мужчины, впрочем, не добиваясь никакого эффекта, кроме того, что Цзян Чен зарычал, больно хватая его у основания шеи, прихватывая ощутимый клок волос.       Зашипев от боли, прострелившей затылок, Цзин Лин зарычал, подражая дяде, уворачиваясь от подзатыльника. Скрутив хрупкие запястья, Цзян Чен решил пойти другим путем, оставляя жадный поцелуй прямо на переплетении просвечивающих, на тонкой коже, вен.        ― Послушай меня, ребёнок, пока я не сделал тебе больно, ― Цзян Чен прервался на полуслове, услышав нежный всхлип. А-Лин выгнулся в его руках, прижавшись ближе. Из-за их возни, тонкая ткань нижних одеяний юноши совсем пришла в негодность, раскрываясь на здоровом теле, открывая вид на бархатную грудь.       Раздраженно запахнув чужую одежду, Цзян Чен ткнулся горячими губами в кадык А-Лина, мягко потирая чужой ушибленный затылок, возвращая себе разум.       Растерянно схватившись за голову дяди цепкими пальцами, боясь что тот сейчас вновь сбежит, Цзинь Лин жестко сжал чужие локоны, прижимая лицо Саньду Шэншоу ближе к своей груди, удерживая напротив тонкой шеи.       Тот не вырвется, пусть даже не пробует! Он выслушает Цзинь Лина, хочет того или нет.       ― Что я должен был думать, дядя? Ты просто исчез, не появлялся целыми днями, оставил меня в своей кровати!        ― Мне доложили, что ты сказал, что тут тебе делать нечего, здесь твоего дома нет!        ― Потому что мой дом – это ты!       Цзян Чен замер, всматриваясь в дорогие его сердцу глаза и не мог взять в толк. Как, спустя семнадцать лет, маленький, драгоценный ребенок его прекрасной сестры стал таким...       Таким.       Они встретились губами, крепко вцепившись друг в друга, падая на заправленный шелком футон. Юноша только шептал о том вечере, чтобы недопонимание полностью покинуло их на сегодня и дядя слушал его, не отпуская от себя ни на шаг, вдыхая его запах, чутко отслеживая состояние племянника.       ― Я... я не сбегал. С юго-западных территорий пришла весть, что произошло нападение кицунэ. Не стал волновать, просто решил разобраться с проблемой и вернуться. К тебе.        ― Значит мы просто оба дураки? ― пророкотал мужчина, подминая подростка под себя, ласково держа его лицо в своих руках.        ― Только ты, ― нагло бросил парень, принимая нежные поцелуи, не скрывая дрожащей улыбки.       Кроны деревьев шумели совсем неподалеку, хвойный аромат окутывал прохладный вечер, но их жар еще долго грел на протяжении всей ночи.       Им ещё многое стоит обсудить, но эти разговоры не будут о плохом, ведь А-Ли уже давно распланировала их свадьбу.