Я люблю тебя, паскуда

Ты ждёшь. Терпеливо, покорно, с плещущимся в светлых глазах волнением — и затаённой надеждой. Подушечками пальцев поглаживаешь член сквозь тонкую ткань трусиков, нежно и невесомо, доверяешь мне, раскрываешься, стараясь не думать о том, что случилось в прошлую нашу встречу. Не думать о том, как, согнувшись пополам, ты давился слюной вперемешку с хрипами, хватался за рёбра и рыдал взахлёб, судорожно, жадно хватая воздух — задыхаясь. Как долго заживал анус, разодранный, расцарапанный, и как малейшее движение отдавалось чудовищной пульсацией в анальном проходе, в животе, в голове одновременно, вынуждая лежать не двигаясь, лежать и плакать, и ненавидеть — не меня, ведь меня ты умеешь только любить, — себя. За то, что снова доверился и снова был использован. Я дарил слёзы и синие следы на шее и под ключицами, признавался в любви тонкими полосами — по заднице, и спине, и запястьям. Темно-бордовые, алые. Безумно красивые. А тебе ничего не нравилось. Я ведь старался, паскуда. Ты смотрел на меня слишком неправильно, слишком нежно, и от этой откровенной нежности в чёрном солнце расширившихся зрачков мне вечно хотелось спрятаться. Убежать. Отречься. Разве мог я выстоять против такого взгляда? Разве мог его игнорировать? Внутри разгоралось что-то незнакомое, инородное, пугающее своими масштабами, и оно — это чувство — преобразовывалось в единственно хорошее известное мне. Жестокость. Я хотел только одного: чтобы ты смотрел так всегда. Чтобы никогда не отводил глаза, сука. Контролировать бы тебя постоянно — куда смотришь, как дышишь, что делаешь. Придушить бы тебя — чтобы никогда никому не достался. Посадить бы тебя на цепь — и приносить иногда еду, и целовать в губы, и трогать там, где обычно не трогают. Сделать бы себя твоим смыслом жизни — вот и всё, что мне нужно было. Но сейчас ты лежишь открытый и беззащитный, с очаровательно торчащими трусиками, одним только взглядом — немыслимо нежным — обнимая меня всего. И — дьявол, глядя в твои глаза, я правда хочу сказать, что мне жаль. Что я никогда отныне такого не допущу, не сделаю тебе больно. Что я не могу, когда ты плачешь. Вот только это будет неправдой.