Замечательные дни Куникиды и Катая

После полудня в небе над улицей, где по воздуху разносился запах готовящегося ужина, ползло беззаботное облако. На углу этой улицы, в старом японском доме с черепичной крышей, таком старом, что он слегка покосился набок, послышалось, как отъехала в сторону раздвижная дверь. — Катай, это я. Я захожу. Человека, который вошёл, не позвонив в звонок, не постучав и даже не дождавшись ответа, звали Куникида. Отодвинув ногой разбросанные всюду сандалии, он освободил место для своей обуви. Он разулся и прошёл по коридору, безжалостно скрипя половицами. Куникида вошёл в комнату, в которой расположился хозяин дома. Обитатель этого почти древнего жилища не выглядел ни удивлённым, ни обеспокоенным появлением незваного гостя. — Что в пакете, Куникида? — беспечно спросил он. — Яблоки, – ответил Куникида, поднимая пакет. Не выбираясь из футона, Катай беззаботно ответил чем-то вроде «о» или «ага». Куникида оглядел комнату. На одно мгновение его лицо приняло выражение, которое будто бы говорило: «Здесь беспорядок, как и всегда» и «Приберись наконец, чёрт возьми». Но Куникида ничего не сказал. Всё потому, что он говорил подобное уже две или три тысячи раз. Куникида любил чистоту. Впрочем, это гораздо больше напоминало одержимость. Почему эта комната заставила любящего чистоту Куникиду кинуть всего один взгляд и подумать: «Ну, ладно»? Это история слишком долгая и запутанная, чтобы излагать её здесь. Катай всегда заявлял, что «пусть всё и выглядит не очень, здесь всё расставлено по схеме, которая известна только мне. Разрушать эту схему – разрушать мой образ жизни». Этот аргумент был отчасти логичным. Куникида успел убраться в комнате Катая двадцать раз и только после этого решил, что тот, возможно, прав. С тех пор Куникида перестал проповедовать Катаю пользу чистоты и организованности. Стоит поговорить об этих двоих. Куникида Доппо и Таяма Катай. Они одарённые, которые обладают силой, выходящей за рамки обыкновенного. Ещё один факт, с предыдущим не связанный: каким-то образом они почти десять лет близко дружили, скованные неразрывной связью. Их дружба завязалась не потому, что они вместе прошли через суровые лишения, и не потому, что их способности идеально сочетались друг с другом, делая их неразделимыми партнёрами. Они просто осознали, что проводили друг с другом почти столько же времени, сколько и со своими семьями. Теперь никто из них и не помнил, как они стали друзьями. Люди, которые знали их, считали их отношения своеобразными, а эти двое не видели в них ничего особенного. Такие, в общем, у них были отношения. Куникида закончил осматривать комнату, прошёл на кухню, не спрашивая разрешения, достал нож и начал нарезать яблоки. Катай перевёл взгляд обратно на мониторы, обступившие футон. На множестве экранов разворачивались бесчисленные строки и графики, ни на секунду не останавливаясь. Катай контролировал мириады символов одним лишь движением своих глаз. — Над чем ты сейчас работаешь? — спросил Куникида из кухни. — Так, работа, — туманно ответил Катай. — Да ты что… — только и сказал Куникида, не слишком заинтересованный своим же вопросом или ответом Катая, и вернулся к яблокам. После этого никто их них не произносил ни слова. Было слышно лишь жужжание охлаждающих систем компьютеров. Для этих двоих это была обычная сцена. Каждодневная сцена, которая повторялась уже сотни раз. Вскоре Куникида направился к Катаю, держа в руках тарелку с нарезанным яблоком. Переступая через разбросанные по полу предметы, — очки, бутылки с водой, книги, мусорное ведро — он поставил тарелку рядом с чужой подушкой. Яблоко резали как будто по линейке: все восемь частей были совершенно одинаковы по размеру. Катай взглянул на них и, забыв, что уже задавал этот вопрос, спросил: — Так что это? — Яблоки. Их оставили в качестве благодарности за последнее раскрытое дело. — А-а, – он кивнул. Куникида вернулся на кухню, слизывая яблочный сок с пальцев. Краем глаза взглянув на экран компьютера, он обернулся. — Какое у тебя на этот раз задание? — А, это? Всё как всегда. Пытаюсь взломать хранилище суперсекретной информации одного международного предприятия. Куникида некоторое время изучал мониторы, потом ответил: — М-м, — он кивнул и вернулся на кухню. Снова никто не говорил ни слова. В безмолвной комнате раздавалось лишь тиканье настенных часов. — Катай, послезавтра собирают легковоспламеняющийся мусор. Они приезжают всего раз в месяц, так что не забудь, хорошо? — сказал Куникида, пока прибирался на кухне. Катай, глядя на экран, коротко ответил: — Хмф. Слушал ли он вообще, было неясно. Послышался звук открывающейся дверцы холодильника. — Ого, эта картошка уже проросла. Я же говорил тебе выбросить её, если не собираешься её есть. — Угу. — И ещё: твоя одежда до сих пор на улице. Скоро вечер, занеси её в дом… Подожди-ка, она висела там все эти два дня с тех пор, как я последний раз тут был? Я всегда заношу твои вещи в дом, потому что иначе мне не по себе, но не говори мне, будто ты ждёшь, что я всегда буду это делать. На этот раз сними их сам. — Ага, да, потом сделаю. Катай не отводил глаз от экрана. Куникида поставил раскладной стул в углу комнаты, сел и принялся в тишине есть яблоки. Он часто посматривал на развешенную на улице одежду. После трёх кусочков, устав бороться с желанием навести порядок, он вышел на улицу и начал снимать одежду с верёвок. Он сложил её и распределил по ящикам так же, как делал всегда. Когда Куникида вернулся, есть яблоки он продолжил с более довольным выражением на лице. — Холодает. — Да, пожалуй. — Скоро мне нужно будет заменить набивку у Йошико, – так Катай называл свой футон. — Хм, да, и правда. — Кстати, Куникида… Сегодня и правда холодно. Какое сегодня число? — А? – Куникида, уже успевший доесть яблоки, повернулся к нему. — Ты шутишь? Сегодня канун Нового года, тридцать первое декабря. Тебе стоит больше интересоваться внешним миром, Катай. — Я не то чтобы совсем о нём не беспокоюсь, — Катай почесал затылок. — Я просто жду дня, когда мне надо будет беспокоиться. Но этот день не приходит. Вот и всё. — Ты всю жизнь только и делаешь, что ждёшь, да? — Мой футон идеально для этого подходит. Он почесал затылок ещё раз. — Новый год, значит? Тогда, думаю, нужно заказать собу. — Сейчас слишком рано, даже солнце ещё не село. — Поздно, я уже заказал. Рядом с мониторами для хакерской работы к стене был прикреплён экран поменьше. Он показывал: «Заказ выполнен: Соба ×2». Катай использовал свою способность, чтобы напрямую контролировать линии связи, и выполнил свой заказ в один миг. — …Ты заказал две порции. — …Ты же останешься и поешь, да? — Конечно. Куникида взял пустую тарелку Катая и помыл её. В углу комнаты стоял письменный стол, который стал местом для складирования самых разнообразных вещей. Куникида сдвинул их и освободил немного места. С напряжённым выражением на лице он начал бешено что-то писать. Он продолжил работать с того места, где остановился. Катай взглянул на него, но ничего не сказал. Нахмурившись, Куникида говорил что-то вроде «А вот это уже сложно» и «Так, и как мне с этим разобраться…» — Кажется, работать в Вооружённом детективном агентстве очень трудно, — не задумываясь бросил Катай. — О чём ты? Не такая уж у нас и нагрузка. — А, точно. В священном блокноте Куникиды написано, что «неважно, насколько ты занят, нельзя ходить и рассказывать всем об этом, будто это повод для хвастовства». Таким образом, чем сильнее Куникида занят, тем меньше шанс, что он в этом признается. Но, увы, я могу понять это по одному только выражению твоего лица. Куникида с озадаченным видом почёсывал лоб концом ручки. — Ну… Ты прав, нам не хватает людей. Это хорошо, что у агентства выросла репутация, но из-за этого мы начали браться за более сложные дела. Из-за этого Ранпо-сан в последнее время был расстроен. Если так продолжится дальше, директор может вызваться работать над делами лично. Но если это произойдёт… — …То? — Ранпо-сан назовёт меня бесполезным и стукнет по голове. Куникида скривился так, будто у него в горле застрял кусок моти. — Хм, должно быть, это и правда трудное дело. Я никогда не встречал знаменитого детектива Ранпо, но я достаточно слышал от тебя, чтобы догадаться, каков он. Если такое случится, он с тобой никогда больше не заговорит. — Вот именно. Куникида вздохнул. Он кивнул с удручённым видом, что было на него не похоже. Катай смотрел на его поникшую голову с задумчивым, серьёзным лицом, а потом сказал: — Но всё же образуется, да? Кроме того, ничто в целом мире не может встать на пути великих идеалов Куникиды. — Определённо. Я как-нибудь с этим справлюсь, — объявил Куникида и вернулся к блокноту. Катай тоже повернулся к мониторам. — …Просто скажи что-нибудь, ладно? — пробормотал он, уткнувшись лицом в подушку. Он прошептал это слишком тихо, поэтому слова не достигли слуха Куникиды. И снова никто из них не говорил ни слова. Шорох, с которым Куникида яростно царапал что-то ручкой, был единственным звуком в комнате. Некоторое время спустя один из компьютеров издал негромкое «пилин!» — Кажется, это всё. Я закончил работу на этот год. Катай вытянулся в футоне. На экране высветилось несколько документов. — На этот раз ты выиграл или проиграл? — Взгляни сам, – Катай гордо указал на экран. Куникида на цыпочках прошёл рядом с футоном, вгляделся в документ и выдохнул: «Хм». — Это… план слияния компаний Мисака Трейдинг и Информационного Агентства Мадарамэ. Я слышал, что их финансовое положение в последнее время было тяжёлым, но слияние такой большой корпорации, как они… Если этот документ выйдет в свет, фондовый рынок обратится в руины. — Ага. — Выходит, на этот раз ты снова победил. — Это неизданный черновик. Если бы его слили, потери составили бы несколько миллиардов йен. Им повезло, что их взломал я. Уже вижу, как их руководство прыгает от счастья. Способность Катая позволяет ему контролировать электронику. Он может использовать любое устройство, находящееся перед ним, как собственные руки и ноги. Его работа — проникать внутрь корпоративных сетей и красть информацию с помощью своей способности. Но неважно, сколько информации крадёт Катай, его никогда не преследуют по закону. Всё потому, что для этой работы его нанимают сами корпорации. Они беспокоятся, что в их системах защиты могут быть недостатки и что их секретная информация может попасть в руки злонамеренного хакера. Особенно они беспокоятся в такое время как сейчас, в конце квартала. Поэтому корпорации и нанимают Катая, чтобы он взламывал их же системы. Если у него не получится пробраться в систему, то всё хорошо, но если он сможет её взломать, то корпорации попросят отчёт о том, как именно она была взломана и какие слабости она имеет. Затем они немедленно исправляют недочёты. Катаю доверяет множество корпораций из-за его искусных навыков и репутации «доброго хакера». — Сколько дней это заняло на этот раз? — Три часа, кажется, — Катай зевнул, глядя на висящие на стене часы. — У одного из руководителей отдела по общим вопросам в качестве пароля стоял день рождения любовницы. Глупо с его стороны. С его компьютера я отправил фальшивое письмо в отдел коммерческой информации, где написал, что мой трансивер сломался, и заставил их выдать мне новый пароль для входа. После этого добраться до каждого компьютера компании было так же просто, как выйти на задний двор. — Печальный конец для мультимиллиардной системы безопасности. Думаю, в конце концов, все ошибки — из-за человеческого фактора? — Это облегчает мне работу. Катай написал отчёт, просто смотря на экран, — всё благодаря его способности контролировать любую электронику взглядом — и скоро высветились слова: «Файл отправлен». — Значит, ты закончил свою работу на этот год раньше меня. Когда Куникида вздохнул, в дверь постучали. — Привезли нашу собу. А снаружи уже был поздний зимний вечер, и ветер печально дул, дребезжа стёклами. Пока они ели, Катай говорил о своей работе. Он снова собирался пожертвовать бо́льшую часть своей выручки на благотворительность. Катай поступал так уже не первый год. Оставляя несколько сотен тысяч йен на аренду, бытовые нужды и расходы, связанные с работой, остальное он жертвовал случайной благотворительной группе. Таков был его стиль жизни. Он делал это не по доброте душевной и не потому, что у него было благородное сердце. В качестве доказательства этому он всегда выбирал группу случайно и не проверял, как использовались деньги в дальнейшем. Причина, почему он так поступал, заключалась лишь в его убеждении, что «слишком большое количество денег не приносит ничего хорошего». — Это было фиаско, – заметил Куникида, потягивая лапшу. — Это точно. От показухи одни неприятности, — Катай кивнул, тоже уплетая собу. Как-то раз, несколько лет назад, Катай застрял в замкнутом круге под названием «я ненавижу выходить на улицу, но мне скучно сидеть дома». Когда это начало потихоньку сводить Катая с ума, он решил: «Знаю! Я должен разбогатеть!» — решение, которое Куникида не мог в полной мере понять. Катай предложил свои навыки всем компаниям. Он брал на себя работу по взлому, оплата которой исчислялась миллиардами, и каждую поставленную задачу выполнял безупречно. Из-за этого его едва не убили. Это был вопрос времени, когда бы о банковском счёте Катая, на котором теперь было достаточно денег, чтобы перевернуть с ног на голову список миллионеров, узнали на тёмной стороне общества, на стороне, где правят кровь, насилие и мафия. Катай был едва известным хакером до того, как он стал богатым, но то, что из-за денег он стал своего рода рабом корпораций, заставило многих других хакеров повернуться против него. Хакеры по природе своей выступают против правящих кругов и поиска денежной выгоды. Катай, ставший слугой власть имущих, был для них хвастуном и предателем. В конце концов, хакеры, ведомые возмущением, завистью и «куда все — туда и я», обрушили цунами кибератак на системы Катая. Катай бился с ними лоб в лоб, пока это не переросло в то, что можно назвать лишь Великой цифровой войной. Ему не оставляли даже минуты на сон. Эта долгая борьба измотала Катая умственно и физически. Но на этом для него всё не кончилось: конфликт перешёл в реальный мир. Наёмный убийца вломился в дом Катая, и это стало последней каплей. Катай отказался от своего банковского счёта, отпустил все активы, покинул свой дом и начал скрываться (правильнее будет сказать, что Куникида просто помог ему переехать в соседний город). Случай с убийцей положил начало ненависти Катая к подпольному обществу и мафии. Он больше не хотел даже смотреть на большие деньги, но, если бы он взялся выполнять заказы бесплатно, их рыночная цена бы обрушилась, что разочаровало бы многих других. Поэтому Катай из всей своей прибыли оставлял только необходимое, а остальное отдавал. — Хватит с меня денег, — пробормотал Катай, пока пил бульон, оставшийся от лапши. — Всё, что мне теперь нужно, — эта обшарпанная комната и мой футон, Йошико. — И компьютеры. — И они тоже, — Катай хмыкнул. — Так вот, Куникида, что это за «сложное дело», над которым ты работаешь? — Извини, но я обязан держать это в секрете. Я не могу рассказывать об этом никому, даже другу, которого я знаю десять лет. — Ты серьёзно об этом беспокоишься? Я даже знаю всех членов семей твоих клиентов, потому что ты мне о них рассказываешь. — Ну, да, но… — Идеалы – это хорошо, и всё такое, но на одних идеалах далеко не уедешь. Тебе нужно где-то найти баланс. — …Да что ты знаешь об идеалах? Куникида некоторое время дулся, а потом сдался и сказал: — В настоящий момент я работаю над делом, связанное с членом антиправительственной группировки. Он успел уничтожить несколько объектив, принадлежащих правительству и большим корпорациям. Я пытаюсь найти его убежище, но пока не могу найти ни единой зацепки. — Хм. Это Лазурный король? В последнее время я много о нём слышал. — Это он, – Куникида кивнул. — Он жесток даже для террориста. Предатель своей страны, прячущий лицо за голубой тканью. Найти и арестовать его стало задачей номер один для всех, кто хочет сохранить порядок в стране. — Он или кто-то из его соучастников обладает выдающимся интеллектом. Из-за этого мы не нашли ни следа Лазурного короля, даже отправив на поиски всю полицию. Все атаки с помощью электроники также были бесполезны. Если и есть кто-то, кто может его одолеть… — Куникида посмотрел на Катая, оборвав речь на полуслове. — То? — …Ничего. Куникида взял тарелку Катая, помыл и оставил на улице, чтобы её забрал доставщик. Затем он оглядел книжные полки и выбрал случайную книгу. Между ними снова настала тишина. Снаружи зимний ветер с шорохом гонял опавшие листья. Ни Куникида, ни Катай, казалось, не беспокоились о тишине. На самом деле они её даже не замечали. Конец года прошёл так же медленно, как из банки капает мёд. — Подожди, — на середине книги Куникида поднял голову. — Я почти забыл. Я пришёл сюда, потому что хотел кое-что тебе сказать. — Что? — Я собирался тебе сказать, но увяз в нашей обычной рутине, когда мы начали есть яблоки. — Я думал, ты пришёл только для того, чтобы меня угостить. — Ну, и это тоже, но на самом деле есть ещё сообщение от девушки, которая подарила яблоки. — Хмф, — лицо Катая вдруг приняло беспокойное выражение. — От той самой девушки? — Да, от неё. Хотя яблоки — это лишь дополнение к её словам. Она хочет выразить свою благодарность за то, что четыре недели назад мы решили её дело. — Прошёл уже месяц, м-м? — Катай вздохнул. — Если удаётся более-менее спасти прекрасную девушку, тогда, думаю, в том, чтобы быть одарённым, есть плюсы. Месяц назад клиентка пришла в агентство. Она была словно цветок, всю жизнь росший с теплице и не знающий жестокости внешнего мира. В том году она выпустилась из школы благородных девиц и начала работать. Когда бы она ни возвращалась домой, было ясно, что кто-то был там прямо перед тем, как она пришла. В раковине была вода, а тарелки были расставлены неправильно. В комнате пахло сигаретами. Утром, когда она хотела сесть на велосипед, она обнаружила, что обе шины спущены. Время от времени из её почтового ящика исчезали письма. На голосовой почте её телефона часто появлялись молчаливые сообщения. Она позвонила в полицию, и вокруг её дома поставили охрану. Но странные происшествия не закончились — наоборот, они участились, будто бы это было попыткой спровоцировать и её, и полицию. Проблема была в том, что она была дочерью знаменитого и богатого человека. Поэтому её дом, стоянка для велосипеда и почтовый ящик были защищены цифровой системой безопасности высшего класса. Без отпечатка пальца, сканирования радужной оболочки глаза и ключа ничто из этого не могло открыться. Куникида, которому поручили разобраться с этим делом, придумал план: положить в почтовый ящик письмо с отслеживающим устройством внутри. Если бы преступник взял его, они бы его отследили. Но на следующий день письмо Куникиды было порвано на кусочки и оставлено на земле. К тому же камеры, поставленные, чтобы поймать сталкера, когда он будет пробираться в дом, было взломаны, а записи заменены. К тому времени, когда Куникида узнал об этом, он устал и был растерян. Было ясно, что у сталкера был опыт обращения с техникой. К сожалению, в ВДА не было экспертов в электронике. Конечно, с богоподобной наблюдательностью Ранпо-сана установить личность сталкера можно было бы ещё до завтрака. Но без вещественных доказательств более серьёзных преступлений единственное, в чём они могли обвинить нарушителя — незаконное проникновение и порча имущества, а за это он, даже если бы удалось доказать его вину, получил бы лишь лёгкое наказание. Был шанс, что преступник, охваченный извращённой любовью и ненавистью, мог отомстить клиентке. Клиентка была полностью подавлена стрессом, и её здоровье подтачивал недостаток сна. Но если бы её сейчас госпитализировали, она не смогла бы спастись от сталкера. У Куникиды больше не осталось вариантов. Он сказал ей: «Он обычно не берётся за такую работу, но…» — и представил ей Катая. Катай моментально принялся за работу. Спустя три часа после того, как Куникида сказал ему имя клиентки, — было это ещё до того, как Катай вообще встретился с ней — он уже нашёл дом сталкера. Катай отследил лазейку, через которую он проникал в систему безопасности их клиентки. Оттуда он нашёл место работы этого сталкера, его дом и даже банковский аккаунт. Когда выяснилось, что сталкер работал на крупный банк, Куникида подумал: — Тип вроде него… вполне может воровать неплохие деньги. Катай подумал так же и взломал рабочий телефон сталкера. Два дня спустя он тщательно подсчитал разницу между суммой в бухгалтерских книгах и фактической суммой, которую тот отправил. Эта разница составила восемнадцать миллиардов йен. Куникида быстро связался с офисом прокурора и полицией и заставил родственные компании тоже сделать свой ход: преследовать сталкера как в уголовном, так и в гражданском суде. Сталкер был уже в преклонном возрасте, поэтому им удалось вынести ему приговор на такой срок, что к его концу он был бы уже мёртв. Репутация ВДА не была запятнана, клиентка смогла вернуться к нормальной жизни, а Катай получил благодарность за свою не такую уж и трудную работу. Всем было хорошо. Ну, до этого момента. Куникида вытащил из пакета белый конверт. — Она хочет встретиться с тобой и выразить благодарность. — А-а-а-а-а-а?! — Катай покатился куда-то в своём футоне, вывалился из него, ударился головой об угол двери и затрясся от боли. Куникида, глядя на него сверху вниз, вздохнул. — Ну, конечно, иначе и быть не могло… — Я отказываюсь! — Ты не можешь отказаться. Мы уже дали согласие за тебя и забронировали столик в ресторане, — Куникида показал Катаю страницу в блокноте. — Я посоветовался с Йосано-сенсей, чтобы выбрать место. Мы остановились на кафе в европейском стиле, которое известно своим элегантным интерьером. Встреча пройдёт в обед. Я предлагал ужин в ресторане с хорошим ночным видом, но она отругала меня и сказала: «Ты что, дурак? Это их первая встреча». Я не совсем понимаю, почему она так сказала, но… — Куникида выглядел озадаченным, но его слова даже не дошли до Катая, который активно паниковал. — Вых… выходить на улицу! – Катай выпалил это и покатился по полу. — С… С девушкой! – он покатился в противоположную сторону. — Гов… Говорить с людьми! – он снова сменил направление и ударился головой о дверь в том же месте. — Не нужно из-за этого волноваться. Она и правда очень хочет встретиться с тобой. Она сказала: «Я должна выразить свою благодарность человеку, который спас мне жизнь!» Я обнаружил, что у женщин благородных кровей более тяжёлая жизнь, чем я представлял. Она даже попросила ВДА организовать ей свидание. Ранпо-сан подумал, что это забавно, и согласился. — М-м-м-мф! — завыл Катай из угла комнаты. — И, что важнее… Что важнее, Катай, я хочу, чтобы ты пошёл на это свидание, и не из-за кого-то ещё. Катай… когда ты в последний раз говорил с кем-то за пределами своей комнаты? — Разг… — Катай сглотнул, — разговор с доставщиком не считается? — Да. — Тогда… два месяца… нет, три… пять месяцев? — Идиот. Прошло уже три года, восемь месяцев и двадцать пять дней, — Куникида вздохнул и махнул блокнотом. — Ты пришёл на свадьбу нашего учителя, а потом струсил и сбежал домой только потому, что девушка на ресепшене заговорила с тобой! — Она спросила, как меня зовут… — Она администратор! Боже мой… Катай, твоё взаимодействие с людьми стремится к нулю. Ты собираешься стать отшельником в таком возрасте? — Нет, Куникида, подожди! Не три года! Мы были на улице в прошлом году, разве нет? — Это не считается, идиот! Ты внезапно с дикими глазами сказал: «Я хочу посмотреть на океан», — и я тебя отвёз! Только мы с тобой! Двое мужчин! Поехали посмотреть на океан зимой! — Хех, там было довольно холодно. — Холодно? В конце ты просто взял и завернулся в футон на заднем сидении с очередной электронной штукой в руках! Холодно было только мне! И там никого не было, только мы и море! — Тот факт, что на том море были только двое мужчин, наверное, тебя смутил. — Ты можешь хотя бы сделать чуть-чуть виноватый вид?! Закончив разглагольствовать, Куникида вздохнул. — Суть вот в чём: Катай, тебе стоит увидеться с ней. Стоит вернуться в общество. Ты говоришь, что счастлив так, как есть, но что насчёт будущего? Ты собираешься просто засохнуть в своём футоне? С твоим-то умом? — Это бесполезно, Куникида. Мы уже говорили об этом, — Катай надулся, пристально глядя на Куникиду. — И мы уже пришли к выводу. Этот футон — мой единственный мир. Этот дом — моя вселенная. Я не забочусь о внешнем мире, и он не заботится обо мне. Наши интересы совпадают. Это своего рода мирный договор. Мы с внешним миром решили не мешать друг другу и пожали друг другу руки. — Знаю, — Куникида положил подбородок на руки. — Но, Катай, что только что было на экране твоего компьютера? Работа ценностью более десяти миллиона йен. Хочешь ты этого или нет, мир не оставит в покое твой ум и навыки. Мирный договор — всего лишь фантазия. Проводить всю свою жизнь, завернувшись в футон, просто нездорово, негигиенично и невозможно. Куникида скрестил руки на груди и мрачно взмолился: — Сдавайся, Катай. Сдавайся и начни взаимодействовать с обществом. Встреться с ней. К тому же, разве ты не счастлив, что такая красивая девушка заинтересовалась тобой? — Разумеется, счастлив! — выпалил Катай и зарылся в футон. — Поэтому я так и мучаюсь! Она меня высмеет! Посмотрит на меня сверху вниз! Она скажет: «А ты не такой впечатляющий, как я думала», — и вздохнёт! Я не такой невнимательный идиот, чтобы этого не понять! С меня хватит! Катай замолотил руками, как ребёнок. — Люди учатся на своём опыте. Поэтому я включу выученную беспомощность! — кричал он из своего футона. — Несомненно, меня радует её благодарность, и яблоки были очень вкусные. Но я не пойду на это свидание! Я не собираюсь с ней видеться! Если ей это так нужно, пусть поставит на сидение фотографию в рамке и скажет спасибо ей! Катай отвернулся от Куникиды. Куникида глубоко вздохнул. Он знал, что это произойдёт. Прошло много времени с тех пор, как Катай решил стать отшельником. Чтобы вытащить его на улицу, требовалась колоссальная мощность. Доказательством тому было то, что они уже множество раз спорили на похожие темы. И каждый раз спор становился запутанным, уходил от темы, не приводил никуда и не позволял сделать вывод. Куникида окончательно понял, насколько сложно убедить Катая выходить на улицу, и даже решил назвать этот случай «исключением из своих идеалов на основе дружбы». Но сегодня в нём что-то изменилось. — Но, Катай, она не злобный демон и не преступница, пытающаяся тебя обмануть. Она милая молодая девушка, и впечатление о тебе у неё только хорошее. От этого даже я в шоке. Кроме того, Ранпо-сан говорит, что видеться с ней безопасно. Здесь абсолютно не о чем волноваться. Катай молча зарылся в футон. Футон стал продолжением его тела, и Катай отказывался из него выбираться. Вытаскивать его на улицу было непростой задачей, и Куникида знал это с самого начала. Попытаться хотя бы раз было важно. Если бы Катай попытался, он осознал бы, что люди снаружи нуждаются в нём. Куникида хотел, чтобы первой попыткой Катая стала эта девушка. — Катай, вернись в мир. Пусть она станет твоей первой попыткой. Все хотят этого для тебя. — Все, кроме меня, — пробормотал Катай из футона. — Куникида, в твоём рассуждении есть намеренная логическая ошибка. — Ошибка? — Именно, — ответил Катай с кислым выражением на лице. — Куникида, ты так часто пытаешься вытащить меня на улицу, но как ты можешь доказать, что «взаимодействовать с обществом» — это правильно? — Что? — Я хочу сказать, разве это не абсурдно, что быть частью общества и жить среди других людей считается нормой? Есть ли у этого хоть какие-то предпосылки? — Ну… насчёт этого… — Послушай, Куникида. Жизнь с самого начала была битвой за выживание, а мир — местом, где главный закон — выживание наиболее приспособленных. Разве в документальных фильмах не показывают раненых или молодых телят, которых преследуют хищники? Вот об этом я и говорю. Хищники не злые. Они просто следуют правилам, заложенным в них с начала всего сущего. В природе глупые и слабые погибают первыми. Никто не проявляет к ним сочувствия. — Ну, ты прав. Эта склонность к выживанию привела к эволюции, — Куникида кивнул. Короче говоря, когда в одной комнате встречаются два ботана, и один из них начинает разговор со слов «ну, во-первых…», этот разговор разрастается до вселенских масштабов. Таков врождённый ботанский инстинкт, поэтому никто ничего не может с этим поделать. — Прошло время, и первобытная земля наполнилась нами, двуногими людьми. И тут людям пришла в голову идея, противоположная философии «отнимай или отнимут у тебя». Ошибка в том, что все должны быть «добры ко всем». Конечно, если все добры друг к другу, это значит, что все добры к тебе. Это замечательная идея. Но это не меняет того факта, что это ошибка. Потому что, в конце концов, нельзя сказать, что внешний мир «добр ко всем». Куникида слушал молча. Его лицо было серьёзным. — В мире всё ещё наполовину действует правило «отнимай или отнимут у тебя». Слабым суждено погибнуть, и это целиком и полностью их вина. Те, кого используют, виноваты сами. Использовать слабых в качестве трамплина — это естественно. В обществе можно найти множество людей, которые считают так же. В таком случае слепая вера в то, что все должны быть «добры ко всем», приведёт только к тому, что тебя раздавят те, кто «отнимает». В конце концов, мысль, что слабых нужно спасать, не выдерживает логики. К тому же… Посмотри на меня, я определённо из тех, на кого наступают. Катай раскинул руки в стороны. Куникида ничего не ответил. — Я не знаю, как увидеть людей насквозь и понять, скрывают ли они злой умысел. Я не могу дать отпор насилию. У меня нет остроумия, чтобы сказать что-то в ответ, если меня кто-то высмеет. Я убогий, жалкий человек. Но… даже такой человек, как я, имеет волю и знания, поэтому я создаю собственную стратегию выживания. Вот моя стратегия. Катай вытащил руку из футона и указал на него. — Я сбегу и спрячусь в этом футоне, где никто не сможет мне мешать. Потому что я боюсь других людей. Я боюсь мира, который приказывает мне сотрудничать с другими. Страх рождается из неизвестности. Я боюсь тех возможностей, которые люди могут привнести в мою жизнь. Я не хочу прятаться от перспектив и от всяких «что, если». — Но есть добрые люди. — Это правда. Такие люди, как ты, как сотрудники ВДА. Может быть, и как та девушка. Но этого недостаточно для уверенности. Тебе это должно быть известно лучше, чем кому-то ещё. Сколько имён людей, которых раздавили только потому, что они были слабыми, ты записал в своём блокноте? — Ну, э-э… – на этот раз Куникиду застали врасплох. Преступники, террористы, незаконные организации. Имена тех, кто пал жертвой их бессовестных методов, Куникида записывал в свой блокнот. — Людей вроде меня, которые отвергают общество, называют «неудачниками», «отщепенцами» и осуждают. Но к этому решению я пришёл благодаря логичному плану выживания. Куникида, я знаю, что ты пытаешься воплотить в жизнь свои идеалы… создать мир, где все будут «добры друг к другу». Это благородная цель, и я поддерживаю её. Но реальность ещё слишком далека от идеального мира. Тогда разве не является мир, где «отщепенцы» могут выживать более-менее нормально, доказательством, что мир «добр ко всем»? Даже Куникида не мог сразу что-то на это возразить. Катай был прав. Он отказывался выходить на улицу из-за своих логических выводов. Это было равносильно его жизненной философии. Сколько бы Куникида ни выкладывал аргументов, они не могли перевернуть философию Катая. Если бы он решил вмешаться, не осознав этого, он бы разрушил их отношения до основания и никогда не смог бы это исправить. Но сегодня в нём что-то изменилось. — Но всё же, — Куникида открыл рот спустя, казалось, очень долгое время. — Всё же ты должен выходить на улицу. Ты должен. У него не осталось ни аргументов, ни слов, ни красноречия, чтобы убедить его. Но Куникида был идеалистом. Кроме того, на этот раз ставка была выше, чем во всех их предыдущих баталиях. — Катай, у меня есть хорошая идея. Может, ты… У него не было хороших идей. Катай смотрел на Куникиду взглядом, который будто говорил: «И какие ещё идеи у тебя могут быть?» Взглядом человека, который был уверен, что у Куникиды не было плана, но который всё равно пытался этот план отгадать. Куникида продолжил без малейшей уверенности в своих словах: — …присоединишься к Вооружённому детективному агентству? Катай был ошарашен. Куникида — тоже. В грязной комнате в японском стиле два взрослых человека смотрели друг на друга непонимающими взглядами. — Чт… — Катай заговорил первым, — э-э, ты… Я, эм… Ты просишь меня об этом сейчас? Спустя столько времени? — Э-э, ага. Да, сейчас, спустя столько времени. Куникида торжественно кивнул. Если честно, он понятия не имел, что скажет в следующую секунду. — Да, конечно, раньше я не просил тебя присоединиться к агенству. Но с твоими навыками ты сможешь сыграть в нём активную роль. К тому же у тебя будет причина выходить на улицу. Агентство — место для эксцентричных людей, поэтому ты не будешь сильно выделяться. На самом деле по сравнению с ними ты скорее скучный. — …Ты меня сейчас за это хвалишь?.. — Катай, такое требует больших усилий. Куникида говорил быстро, как одна из тех мигрирующих рыб, которые умирают, если перестают плыть. — Если ты выработаешь привычку каждый день ходить на работу, у тебя будет сбалансированный образ жизни. По крайней мере, ты будешь выглядеть презентабельно. Это поможет тебе найти своё место в обществе. Вдобавок эта работа сможет защитить тебя от мафии! — Ты что, ведущий телемагазина?… — К тому же, место, где у тебя будет обед с той девушкой, находится рядом с агентством. Ты можешь просто заскочить туда по дороге с работы. Можешь просто притвориться, что идёшь на встречу с клиентом, и тогда не возникнет никаких проблем. Что важнее… Куникида на мгновение замолчал. — С твоими способностями ты можешь сыграть важную роль в жизни агентства. Между ними повисла тишина. Катай снял очки, протёр их лежащей неподалёку тканевой салфеткой и снова их надел. — Это твоё окончательное решение? — Да. Катай ненадолго задумался, а потом снова заговорил, положив подбородок на руки: — Есть одна серьёзная проблема, Куникида. Из твоих жалоб я узнал, как в агентстве проходит вступительный экзамен. — …Чёрт. У Вооружённого детективного агентства есть отдельный секретный вступительный экзамен помимо обычного. Опытный член агентства определяет, обладает ли новый сотрудник подходящим складом ума, чтобы стать частью агентства. Из-за цели экзамена его существование должно быть скрыто от новых сотрудников. — Ну… можно подумать об этом так: если ты соберёшься присоединиться, то тест, скорее всего, буду проводить я. А я знаю, что ты подходишь агентству. Таким образом, ты пройдёшь тест автоматически. — Сомневаюсь, — ответил Катай, склонив голову набок. — К тому же, ты сторонишься необъективности как чумы. Ты бы никогда не позволил личным связям повлиять на результаты экзамена. — …Чёрт. Катай знал Куникиду долгие годы и потому мог легко предсказать, что он скажет. Катай лениво глядел на Куникиду, который молча сидел с разочарованным видом. Потом Катай криво ухмыльнулся и встал. — Я в туалет, – сказал он и прошёл по коридору. Куникида сидел, застыв в той же позе. Катай добрался до конца коридора, прислонился к стене напротив ванной и простоял так пять минут. Потом он открыл дверь, спустил воду, вымыл свои и без этого чистые руки и пошёл назад, зевая. — Господи, а там холодно в это время года. Катай снова нырнул в футон. — Куникида, так ты передумал? Куникида пристально смотрел на стену, скрестив руки на груди. — Нет, — сказал он с твёрдой решимостью в голосе. Прошло пять минут, но решение Куникиды не поколебалось. Это значило, что оно не поколеблется никогда. — Хорошо. Я присоединюсь к агентству. — …Что? — Куникида посмотрел на него огромными глазами. — Что? — Ну, не притворяйся, что удивлён. Ты сам это предложил, — Катай был спокоен. — В твоих словах есть смысл. Я буду выходить на улицу. Придётся терпеть холодный ветер и взгляды других людей, придётся вставать рано утром, но, хоть для меня это и настоящий ад… Я не могу отказаться, если это ради тебя. Куникида посмотрел на Катая, потом — на футон, на входную дверь, на свой блокнот и снова на Катая. — Ты серьёзно? — Почему ты удивляешься, если сам это предложил? — Но я, ты… сколько бы я тебе ни говорил, как бы долго ни… — Куникида в замешательстве крутил головой. — В любом случае хорошо, что ты так решил. Наверное… Я принесу документы, которые тебе понадобятся, прежде чем ты передумаешь. Я вернусь через тридцать минут. Никуда не уходи! — Не уйду. Я в этом очень хорош, — Катай хмыкнул. Куникида почти вышел из комнаты, яростно перелистывая страницы блокнота, но остановился. — Катай, — он обернулся, добавил с очень серьёзным лицом: — Спасибо за помощь, — и ушёл. Катай мутным взглядом уставился на дверь, которую Куникида за собой закрыл. А потом, смеясь над собой, Катай сказал, ни к кому конкретно не обращаясь: — Не за что, — он улыбнулся ушедшему другу. — Я не смогу быть рядом, чтобы помочь тебе, если не соглашусь. Где-то вдали в честь наступления нового года зазвонили церковные колокола. Время близилось к ночи. Мир не был всего лишь жестоким и суровым местом, пока они были друг у друга. Они знали это лучше, чем кто-либо ещё. Дополнение: Катай вышел из комнаты и вступил в агентство. Но его замкнутость никуда не делась. Он целиком занял кухню агентства, разложил там свой футон и начал там жить. Куникида этим фактом был глубоко смущён, а другие члены агентства были наполовину напуганы и наполовину позаваблены. Они полностью полагались на Катая, «бога кухни», всякий раз, когда возникали проблемы, связанные с техникой. Когда он эти проблемы решал, они приносили подношения вроде пирожков с бобовой пастой и мандаринов. В результате Катай набрал три килограмма. Ещё одно дополнение: во время своего обеда с благородной дамой Катай упал в обморок от одышки. Он очнулся в больнице, а рядом с ним сидела всё та же благородная дама, поэтому его сердце остановилось и три дня блуждало где-то между жизнью и смертью. Теперь они друзья по переписке.