Курс этикета

Лёжа на кровати в комнате Лу, Вильгельм пристально наблюдал за тем, как он работал над портретом. Тяжесть и тьма до сих пор поглощали его, ощущение, что жизнь проходит мимо часто посещали, но русая голова, которая сейчас смешивала краски на палитре, заставляли хоть немного усомниться в своих планах. Все чаще он задумывался, что Лу делает жизнь легче и, кажется, лучше и приятнее. Именно он уговорил его всё-таки поговорить с психотерапевтом, он вытаскивал его из кровати и готовил завтрак, он вытирал его слезы и терпел истерики, даже ночью приходил просто обнять. Его объятия действительно облегчали боль и желание причинять себе вред. Даже сейчас, когда Ви лежал в огромной толстовке клубком в одеяле, то ощущал спокойствие и он тихо, будто хотел чтобы это было слышно только ему, прошептал: — Знаешь, если бы не ты, то я не уверен, что в ту ночь я бы остался жив. Лу отложил кисти, грустно взглянул на Вила, подошёл и сел возле кровати, поглаживая его волосы: — Ну что же ты такое говоришь, глупенький, ты сильный и сейчас ты здесь, а значит вместе мы сможем бороться. Капля медленно скатывалась по щеке Ви. — Нет правда, мне казалось, то состояние поглотит меня и я просто не знал, что делать. Я каждый день пытался и до сих пор пытаюсь показать всем, что все хорошо, что я в норме, но я очень устал от этого. Это убивает. — Я прекрасно понимаю, поэтому я с тобой и ты всегда можешь быть таким, какой ты есть. — Знаешь, я думал ты сбежишь, ну кому нужен недееспособный кусок мяса, который только ревёт и притворяется?! — Мне, ты нужен мне, ты нужен Софье и Элле, бабушка, как же она без тебя, ты ведь говорил, что она тебя очень любит. Я понимаю, что у тебя ощущение безвыходности и абсолютной ненужности, но ты нужен и ты важен. Нам всем будет сложно и плохо без тебя. — Спасибо тебе большое, — Ви уткнулся носом в руку Лу и посмотрел в глаза, — ты заставляет меня чувствовать. * Вечер того же дня* Вильгельм сидел в своей комнате на подоконнике и курил, чувствовал он себя слишком странно. С одной стороны, Луи действительно стал для него дорог и важен, а с другой, ощущение того, что Ви этого не достоин и Лу делает это все не по своей воле, посещали давольно часто. Пустота внутри хоть и отступила немного, но всё ещё присутствовала. Вил знал свой диагноз и ему нужна лишь корректировка лечения и разговор с психологом, но мысли о том, что он просто слабый и сам виноват в этом душили. Отец часто говорил ему, что все это бред и Вил просто привлекает внимание, фразы въелись в память и за годы существования превратились в демонов, убивающих сознание сейчас. Парень чувствовал, что сил осталось мало, игры на публику очень изматывали. Однако уже завтра вечером он будет у бабушки, а ее жизнелюбие и позитив казалось могли пробить даже бетонную стену. Вильгельм любил женщину и она знала о нем многое. С детства она была тем человеком, кто всегда переживал за мальчика и старался быть рядом, именно поэтому, увидеть ее в такой момент было важно. Докурив, он выбросил бычок в окно и посмотрел на собранный рюкзак, стоящий у кровати. Рано утром его ждёт самолёт и прощание с Луи на три дня. Сам для себя Вильгельм решил, что за это время должен разобраться: отпустить Лу или ответить взаимностью. Вроде это было не трудное решение, Ви доверился и открылся для Луи, многое из того, что он рассказывал о себе заставило бы любого другого на месте русоволосого бежать, но он остался, прижал к себе и успокоил. После столь трепетного отношения к себе, Вилу было сложно оставлять Лу рядом, обрекая на муки общения с психически нездоровым. Парень понимал, что быть с таким как он сложно, а Лу заслуживал самого лучшего и точно не этого, но и отпустить больно. Эгоизм и здравый смысл боролись в нем и решив отложить этот внутренний конфликт до утра, Ви лег спать.

***

Прощание было болезненным для парней. За неделю с небольшим они так привыкли к компании друг друга, что три дня казались вечностью. Долгие объятия разорвал голос швейцара, сообщающий, что водитель готов везти Вильгельма в аэропорт. Луи смазано поцеловал старшего в щеку и в который раз напомнил о том, чтобы парень не забыл написать как прибудет на место. Ви попытался улыбнуться на прощание, перед тем, как спустился вниз, вышло лучше обычного, но всё ещё наигранно. Софья обняла его в прихожей, сказала передавать привет и не действовать на нервы бабушке. Встреча с бабулей была как всегда приятна, от нее так и веяло уютом. Не забыв написать Лу, Вильгельм издалека начал свой рассказ для бабушки и закончил его только вечером, делая перерывы на дорогу и чашку чая. Внимательно выслушав внука, она прекрасно понимала, какие мысли кружили в его голове, хоть это и пугало ее, она взяла себя в руки и предвкушая сложный разговор, взяла Вила за руку. - Мой милый мальчик, я как никто другой знаю, на сколько тяжело тебе было в детстве и юношестве, в этом есть и моя вина. Маленький мой, я чувствую, что ты устал и потерялся, я надеюсь, что ты знаешь, что я всегда готова быть рядом. Как бы то ни было, послушай меня пожалуйста. Я прожила долгую жизнь и повидала много, ты один из самых сильных людей, которых я знаю, но ломаются все. Вильгельм, - сказала женщина, глядя парню прямо в глаза, - как бы это казалось невозможно, ты должен продолжить борьбу. У тебя есть я и тот мальчик, о котором ты говорил. Твое решение уйти может и полностью обдумано и кажется тебе единственно верным, но как жить без тебя, я не знаю, ты мой луч света, всегда им был и будешь, - договорив, она вытерла одной рукой поступающую слезу, а после крепко обняла Вила. - Я очень тебя люблю, бабушка, - сказал парень и разрыдался, - я правда так устал, и мне кажется, я только мешаю, но ты и Луи заставляете меня передумать, я полностью осознал, что как бы это не обернулось потом, сейчас я должен встретиться с врачом и быть счастливым с Лу. Слезы катились по его щекам, а морщинистые руки бабушки утирали их. Слова больше были не нужны, все было сказано, а остальное они чувствовали, и эти чувства могли рассказать больше самых пламенных речей. Мальчик, борющийся со своими демонами решил изменить свои планы и собрать последние силы для рывка, а старушка, что казалась другим высокомерной и упрямой, была сочувствующей и любящей, она сама прошло через боль и сейчас как никто другой знала, что оставлять парня нельзя.