В каждом Томске есть свой Омск

Утро Главковерх Язов задумчиво восседал в своем кабинете. В пепельнице догорала последняя американская сигара, которая попала в Россию после неудачного дипломатического визита. Фуражки двух полусонных офицеров наравили упасть на скрипучий паркет. Язов выглядил растерянно в последнее время, даже не смотря на великие победы Омской армии. Мысли о Великом Суде не покидали его головы. Ненависть к немчуре родилась в нем с детства, и единственное, что вызывало у него положительные эмоции, это варёная редька и черный деревянный танк. Танк он смастерил вместе со своим отцом ещё до Великой Отечественной. Теперь же всё, что его радует — это военные успехи. Но для него это было мало. Чёрствое сердце Генерала хотело чего-то большего, душевного. Он медленно встал из кресла, одел Фуражную Шапку и направился к выходу. Он вышел из кабинета. Двое молоденьких охранника держали строй, даже когда двери чуть ли не задели их носов. Язов посмотрел в их славянские глаза. Стройная чёрная форма и армейская фигура вызывала у Главковерха две эмоции — гордость за своих солдат и ещё одну, которая терзала его изнутри. Язов осмотрелся вокруг и понял, что на этом этаже больше никого нет. Генеральским тоном он воскликнул: — Иванов, Сулейкин! Ко мне в кабинет! Офицеры подозрительно подходят к столу Лидера Нации. — Вы должны продемонстрировать мне свою лояльность к России, к Чёрной Лиге и к Вашему Предводителю! «Так точно, Товарищ Генерал!» — Синхронно отдали честь своему Вождю офицеры. Язов тянит свои стальные руки к ремням шокированных солдатов. Одной рукой он умудряется стянуть с них штаны. В миг с них сползают уже и трусы. Талантливый человек талантлив во всем. Быть может, что Дмитрий делает это уже не в первый раз. Язов хватает члены русских богатырей и начинает интенсивно мастурбировать. — А теперь… переходим на орал! Я… понятно объясняю?! — Так точно, Товарищ Генерал! Офицеры хватают толстый хрен Язова, облизывая головку. Член полностью проходит в глотку сначала Иванова, а потом и Сулейкина. — Готовсь… Целсь… Пли! Язов спускает на лицо военнослужащих. Довольный, он спокойно проговаривает: — Можете идти. Отныне вы официально подтвердили свою верность своему Генералу. Но не надейтесь на повышение… Генерал словно заново родился. В его глазах читалось удовлетворение, однако было понятно, что ему этого мало. Он подошёл к карте Русских земель. На ней, в центре всего безумия и бесчеловечности, помимо Омска, находится так называемый «гуманистический» Томск с Шостаковичем во главе. Не так давно, за свою нелояльность Великой Идеи Томскому правительству была объявлена война, и Чёрная Лига уже показала свои военные способности слабым либералам. Фотография композитора была прикреплена канцелярской кнопкой и висела над Сибирскими Афинами. Язов уважал его вклад в русскую музыку. Хоть их способы правления государством были диаметрально противоположны, Генерала что-то привлекало в пианисте. Может быть это его романтизм, его революционный настрой, его преданность своему делу, а может быть и что-то большее…