When We Touch

С наступлением осени в общежитии Токийского столичного колледжа магии наконец включили отопление. Надо сказать, что топили на совесть — столбик термометра, висящего на кухне, редко опускался ниже железобетонных двадцати пяти градусов по Цельсию. В связи с этим в студенческих комнатах царила непрошибаемая духота, от которой юные маги страдали каждый божий день. Всемогущие шаманы, а изнемогают от жары, кому расскажешь — засмеют. Фушигуро, привалившись спиной к более-менее прохладной стене, лениво переворачивает страницу новенькой книги и честно надеется, что следующая глава романа будет интереснее предыдущей. Как назло, в заголовке красуется настолько пресловутое и пафосное название, что шаман вынужден с глухим стуком захлопнуть книгу и скучающе вздохнуть. Воскресенье — самый дурацкий день недели. Когда все домашние дела давно переделаны, задания для какого-то непонятного теста Годжо-сенсея подготовлены и даже висящая на спинке кресла футболка оказывается убрана (спустя две-то недели!), Фушигуро с недоумением обнаруживает, что у него появилось свободное время. И, честно говоря, он не имеет ни малейшего понятия, что с ним делать. Как-то странно ощущать на себе это обилие ничем не занятых часов, будто бы есть куча вещей, которыми Мегуми действительно хотел бы заняться, но когда дело доходит до них, то сразу ничего не хочется делать. Нанами-сенсей сказал бы, что он «заработался». Фушигуро рассеянно ерошит затылок и переводит взгляд за толщу оконного стекла, туда, где фасады зданий комплекса черными кляксами торчат на фоне размазанных сумерек. Изогнутые хребты крыш надменно и торжественно тянутся к небесам, наседая друг на друга, будто пытаясь задавить себе подобных и единолично устремиться ввысь. Серую мглу за окном прорезают желтые фонари, мерцающие от попавших на них капель дождя, которые лишь легким стуком по стеклу напоминают о паршивой ноябрьской погоде. Мегуми, в общем-то, все равно, где жить, но сейчас, глядя на эти внушительного вида пагоды, он вдруг очень отчетливо чувствует тоску по их старой маленькой квартирке, в которой всегда пахло мандаринами и с перебоями горел голубой светильник в форме звезды. Он недовольно вздыхает и отводит взгляд. Не хватало еще и хандры для дурацкого воскресного вечера.

***

На кухне неторопливо шуршит старенький ноутбук, из динамиков которого доносятся какие-то дребезжащие звуки, предположительно, один из альбомов Аврил Лавин. Минутная стрелка в форме хвоста кота, нарисованного на циферблате, лениво отмеряет новый час — пять вечера. Нобара неспешно распаковывает пакетик с краской для волос, ссыпает его содержимое в синюю мисочку и заливает водой. Невозмутимо отнимает у Итадори кисть, которую он задумчиво крутил в руках до этого, и размешивает получившуюся массу. Как-то так получилось, что первое воскресенье месяца совпадает у них с графиком покраски волос, поэтому они, недолго думая, объединили свои силы и устроили салон красоты прямо на кухне. Вообще-то, никому из них не нужна была помощь в этом, справлялись же раньше как-то сами, но этот ежемесячный ритуал веселее проводить вместе, да и к тому же у Кугисаки всегда найдется, что пожевать. — Кугисаки? — М? — А вот как так сделать, чтобы у нас с Фушигуро было как у вас с Маки-семпай? — Итадори забавно морщит нос и неопределенно жестикулирует перед собой, пытаясь подобрать подходящие слова. — Ну, в том самом смысле… — Че? — Блин, — он закусывает губу и смотрит в сторону, на лице — сложный мыслительный процесс. — Ну вот вы же начали встречаться примерно в то же самое время, что и мы с Фушигуро, да? — Ну да. — Так вот… Как так сделать, чтобы, ну… — его щеки предательски розовеют, а взгляд бегает по всему небогатому пространству кухни студенческого общежития, — ну, вот чтобы… — Итадори, — Кугисаки скрещивает руки на груди и смеряет его строгим взглядом прищуренных глаз. — А ну выкладывай. Сама она смотрит на него с высоты своих ста шестидесяти сантиметров в футболке с черепашками-ниндзя, красных трениках и с полотенцем на голове — грозная до невозможности, поэтому с губ Юджи само по себе срывается признание в его неловкой проблеме. — Ну вот вы там за руки держитесь, обнимаетесь, целуетесь, а я тоже так хочу! Он выпаливает это, крепко зажмурившись и вжав голову в плечи. Нобара чувствует себя если не палачом, то точно судьей, который вот-вот отправит несчастного на смерть. Она чуть ли не прыскает, но старается играть свою роль и с каким-то буддийским спокойствием замечает: — Так вы же тоже постоянно за руки держитесь, даже Панда-семпай спалил, как вы позавчера сюсюкались на тренировочном поле. — Что?! Да бли-и-ин… — Итадори закрывает лицо ладонями и откидывает голову назад с протяжным воем. — Ну так в чем проблема-то? — Мы просто так давно уже встречаемся, и вот я думал, что мы могли бы… Ну, знаешь, как в фильмах… Персонажи вот встречаются, а потом там, ну, обнимаются, целуются… — Это в каких-таких фильмах? — Кугисаки снова подозрительно щурит глаза и, похоже, уже готова огреть несчастного мисочкой с краской прямо по голове. Определено не в таких, про которые ты сейчас подумала, кисло думает Итадори, но только машет головой с печальным видом и вздыхает. Девушка напротив хмурит брови в недоумении и осторожно, будто бы сомневаясь в своей страшной догадке, предполагает: — Ты с ним… переспать что ли хочешь? — Что?! Да ну нет же, Кугисаки-и! — снова воет горе-бойфренд, сжимая голову в тисках собственных рук и в мгновение становясь пунцово-красным. На кухне воцаряется растерянная тишина, в которую неуместным шумом вклинивается веселенький мотивчик одной из песенок. Итадори выглядит жалко и смущенно, однако по его задумчиво сведенным бровям и упрямо поджатым губам Нобара понимает, что дело серьёзное. — А вы целовались вообще? — В этом-то и проблема, — вздыхает маг. — Просто, ну, ты же видишь, что Фушигуро парень не из тактильных… — Но непохоже, что у вас с этим проблемы. — Это да, — соглашается Итадори, для верности подтверждая чужие слова кивком головы, — Но тут скорее проблема во мне… Я, типа, хочу быть ближе к нему и все такое, но в то же время не хочу давить на него или там вынуждать… Вот. — Блин, ты не только слепой, но еще и тупой, — Кугисаки смотрит на него так, как смотрят на человека, который утверждает, что пицца с ананасами круче пепперони, а Земля стоит на трех слонах, которые безбилетниками катаются на огромной черепахе. Словом, безнадежно. Юджи смотрит почти обиженно, но он слишком занят трудностями на личном фронте, чтобы придумать в ответ какую-нибудь колкость, так что просто сидит на своем косоногом табурете и очень картинно дуется, сцепив руки на груди. — Если бы кое-кто вытащил голову из задницы, то заметил бы, что у Фушигуро та же проблема. Ты как будто его не знаешь, Итадори, он же и не скажет никогда, что чувствует. Да и показать у него не получится. — Да? — Да, — отрезает она и недовольно добавляет: — Ты не глазами смотри, а сердцем. — Ого, как ты по-умному сказала! — радостно подскакивает Юджи и хлопает в ладоши. — Вот от тебя даже не ожидал, молодец, Кугисаки! — Захлопни варежку, дурила, — фыркает девушка в ответ, но по-дружески ударяет его кулаком по плечу и поворачивается к столику. — Вам просто надо остаться наедине и… — вдруг внезапная (и, разумеется, гениальная) мысль озаряет Нобару, которая даже на мгновение перестает перемешивать краску в мисочке. Так, думает она. Так. Во-первых, Фушигуро наверняка сейчас мается всякой ерундой у себя, изнывая от скуки, а Итадори очень надо покрасить волосы. На этаже нет никого, кроме них. Во-вторых, свидание с Маки-семпай назначено на девятнадцать часов вечера, значит, у нее остается всего лишь два часа, чтобы подобрать наряд и накраситься, даже если они всего лишь закупятся кучей вредной еды и будут играть в Animal Crossing всю ночь напролет. И с этим уж точно никто не поможет. В-третьих, чтобы не оставлять друга в беде, даже не придется выдумывать никакой супер-мега-ультра-хитрый план, все и так, можно сказать, подано им на блюдечке. Ну как же удачно все складывается! Девушка оборачивается на воспрявшего духом Итадори, который с вороватым видом тянется за последним куском пиццы, и на ее лице появляется загадочная ухмылка. — Итадори, у меня есть отличная идея. Слушай меня и все будет круто, — она оглядывает его с ног до головы и неожиданно выдает: — Сними футболку. — А это еще зачем? — Не ты ли тут полчаса ныл, что тебе жарко? Делай, как говорю. — Да ладно-ладно, — он послушно стягивает футболку через голову и отдает Нобаре, которая тут же прячет ее куда подальше. — Э-э, а дальше-то что? — А дальше мое свидание с Маки-семпай! — Кугисаки широко улыбается. — А, и попроси Фушигуро покрасить тебя. Сказала — и была такова, даже не оглянулась, когда самым подлым образом исчезла за дверью. Юджи, ошарашенный такой подставой, даже не с первого раза смог подняться со своего уродливого табурета и почесать в затылке, чтобы старательно обдумать свой дальнейший план. Честно говоря, он вообще слабо понимает связь между свиданием Кугисаки и его собственными видами на сближение с Фушигуро, однако факт остается фактом: теперь ему точно нужна помощь.

***

Когда полуголый Итадори Юджи окликает его с порога в своей шумной манере и вваливается в комнату, Фушигуро уже готов лезть на стенку от скуки. Вместе с этим громким «Привет, Фушигуро!» он буквально может слышать звон медного таза, который накрывает все его планы провести вечер в относительной тишине и одиночестве. Мегуми, возможно, не слишком гостеприимно в ответ швыряет в мага подушкой и, возможно, не слишком вежливо просит его одеться своим самым смущенным тоном. Предательски точно брошенная подушка ненадолго затыкает энергичного гостя. — Да блин, тут такая жара, сдохнуть можно, — Итадори швыряет подушку обратно и улыбается. Шрамики под его глазами разъезжаются в разные стороны, создавая впечатление лучистых морщинок, отчего вся эта нелепая картина приобретает необъяснимое очарование. У Фушигуро под ребрами каждый раз что-то будто бы шевелится и разливается мягким теплом при виде этой радостной улыбки, он даже с некоторой досадой чувствует, как раздраженное смущение и прежняя хандра медленно отпускают его. Он открывает было рот, чтобы как-то ответить, но вместо этого беспомощно его захлопывает, когда видит, что Юджи (все еще полуголый!) в два шага сокращает расстояние между ними и становится прямо напротив кровати, по привычке положив руки на бедра. Ну отлично, думает Фушигуро, просто блестяще. — А, я вообще чего зашел… Не покрасишь меня? — Чего? — тупо переспрашивает Мегуми, все еще пялясь на вошедшего, усиленно стараясь не опускать взгляд ниже нейтральной зоны глаз, носа и губ. Подумаешь, они уже два месяца встречаются, к такому стремительному развитию событий Фушигуро точно не готов. — Кугисаки умчала на свидание, а мне нужна помощь, — разводит руками Итадори. Ах, вот оно что. Покрасить. Да. Он пришел сюда за этим. — Слушай, ты что-то даже молчаливее обычного, тебе нехорошо? — чужая ладонь моментально опускается на лоб, а взволнованное лицо Юджи оказывается неожиданно близко. Фушигуро медленно закрывает глаза и глубоко вздыхает, возвращаясь в свое привычное спокойное состояние. Все хорошо, это всего лишь Юджи. Чертовски привлекательный Итадори Юджи в одних только штанах в твоей комнате, едко добавляет внутренний голос, но Фушигуро безжалостно затыкает его, когда мягко накрывает ладонь парня и отстраняет ее от себя, успокаивающе улыбаясь. — Все в порядке, Итадори. Ты сказал, тебе нужна помощь? — Ага!

***

— Это что, блин, такое? — с сомнительным видом спрашивает Фушигуро, тыкая кисточкой в розовую массу в миске. — Краска, конечно, — хохотнув, отвечает ему Юджи и с ногами устраивается на табурете. — Чувак, ты же с сестрой жил, неужели не знаешь, что это? — Цумики никогда не красила волосы, — нахмурившись, замечает темноволосый маг, все еще рассматривая не внушающую никакого доверия розовую кашицу и осторожно тянет носом воздух. — Она воняет. Итадори уже не может сдерживаться и громко смеется во весь голос, запрокинув голову. Даже его плечи, усыпанные бледными веснушками, подрагивают в такт его звонкому, искреннему смеху, от которого Фушигуро и сам невольно улыбается. Вроде бы кухонную лампочку никто не менял, но здесь и сейчас все кажется таким ярким и цветным, будто бы кто-то резко снял солнцезащитные очки с глаз в особенно ясный летний день. — Ладно-ладно, хватит надо мной смеяться, — беззлобно фыркает он, натягивая предложенные ранее резиновые перчатки. — Так, то есть все, что мне нужно сделать — это намазать эту дрянь тебе на волосы? — Ага, — со смешком соглашается Итадори. — И почему сам не можешь? — Мне затылок не видно, — врет моментально, даже не отводя взгляд. — Э-э, ну ладно… Только не вини меня, если все будет криво, — Фушигуро задумчиво щурится и даже картинно потирает подбородок, прежде чем высказать новую гениальную идею: — Слушай, а можно же просто миску на тебя вылить? — Это не так работает, — веселится Юджи, с улыбкой рассматривая забавное выражение лица собеседника. — Ты не помогаешь, — бурчат ему в ответ, — даже и не объяснил ничего толком. — А вот представь, что я типа холст, — он берет руку Фушигуро с кисточкой в свою и наугад шлепает себе куда-то на макушку, — а ты типа художник! Его медовые глаза с озорными искорками смотрят на Мегуми с неподдельным желанием подурачиться, и сопротивляться этому желанию, если честно, совсем не хочется. Фушигуро вдруг наклоняется чуть ближе и, взлохмачивая волосы кончиком кисточки, будто бы водя валиком туда-сюда по стене, щурит глаза в ответной усмешке: — Скорее уж маляр. — Даже Кугисаки никогда не сравнивала меня со стенкой, — недоверчивым полушепотом возмущается Итадори и тут же смеется, когда эта же кисточка щекочет ему нос. Плейлист с альбомами Аврил Лавин сменяется чем-то размеренным и тихим, так что на кухне одно время звучит только постукивание пластиковой кисточки об стенки миски с краской. Помотав ей еще пару раз для верности, Фушигуро поворачивается и с решительным видом встает напротив табурета с жертвой, занося свое пластиковое оружие над светловолосой головой. — Ой, а хочешь, я тебе волосы соберу, чтобы не мешались? — Даже не думай, — угрожающий тычок в плечо и Итадори все-таки затыкается, чувствуя, как теплые пальцы придерживают его виски, слегка наклоняя голову набок. — Ну уж нет, я точно знаю, что Годжо-сенсей пытался сделать тебе хвостики во вторник, — нет, он не может долго молчать, особенно когда Фушигуро так близко, только протяни руку — и сразу коснешься оголенного рукавом футболки предплечья. — Это все потому что Годжо-сенсей умрет, если не будет доставать меня хотя бы раз в день. Ну и Кугисаки с Инумаки-семпаем туда же, — он досадливо пожимает плечами в ответ на приглушенный смешок Итадори. — Но если Инумаки-семпая еще возможно подкупить клубничной жвачкой, то что вообще в мире может спасти меня от Годжо-сенсея и Кугисаки? — Но вы же с ним вроде как близки, нет? — Ну, я по сути вырос на его глазах, так что… — Фушигуро чешет кончик носа. — В каком-то смысле он что-то вроде… друга семьи? Хочешь верь, хочешь нет, но он даже приперся на мой выпускной в средней школе. — Гонишь. — Вот и нет, он реально приперся и начал затирать всем, что он мой дядя. Распугал тогда всех учителей, а после потащил меня и сестру праздновать. — Ха-ха, а он и правда похож на чудаковатого дядюшку! Медленные движения кисточки успокаивающе поглаживают затылок, а динамики старенького ноутбука все шуршат и шуршат своей лучшей подборкой романтических песен на Ютубе. Парням бы впору смутиться и снова начать болтать ни о чем, чтобы разрядить атмосферу, но, на удивление, никто из них даже не краснеет. Итадори даже почему-то кажется, что Фушигуро всю жизнь только и делал, что его красил — настолько его движения кажутся родными и привычными. Он настолько расслабляется под этими нежными прикосновениями, что не сразу слышит вопрос в свой адрес. — А почему ты вообще красишь волосы? — А что, не идет? — Ты знаешь, что я так не думаю, балбес, — смешок Фушигуро раздается где-то совсем близко. — Мне просто интересно, я думаю… Конечно, если ты не против ответить. Юджи прячет улыбку, пялясь на свои босые ступни. В этом весь Фушигуро — он кажется холодным и неприступным, но на самом деле он очень заботливый. И заботу эту он проявляет, как оказывается, вообще все время, просто не всегда умеет это показать. Неожиданная волна признательности вызывает в груди легкий жар, от которого на щеках легкими розоватыми мазками проступает румянец. — Да в средней школе один парень из параллели как-то волосы осветлил, а его засмеяли, начали издеваться, а учителя, представляешь, даже не сделали ничего, — Итадори рассеянно поводит плечами и как бы случайно задевает рукой бедро стоящего рядом мага. — Ну вот я свои и покрасил, ну, знаешь, чтобы приставать перестали… Дедуля, вон, все смеялся, мол, как девчонка хожу, ну так я же не для себя, просто хотелось помочь как-то. Ну и еще мне идет, правда же? — Ты молодец, — тихо хмыкает Мегуми, сменивший кисточку на собственные пальцы, которые мягкими движениями втирают краску в кожу головы, потому что он решил, что если набрать краски в руку и просто размазать ее по волосам, то так, несомненно, будет лучше. — И да, тебе идет. — Хе-хе, спасибо, — смущенно отзывается Юджи и тут же, словно что-то вспомнив, оживляется: — Кстати, а почему именно гончие? Признайся, тебе просто нравятся собаки! Так и вижу как ты идешь по улице, а у тебя в каждой руке по десять штук поводков. — Шикигами не живые существа, чтобы с ними гулять… — нарочито занудным тоном начинает Фушигуро, несильно тыкая его пальцем в затылок, — но вообще-то да, мне нравятся собаки. Знаешь, наверное, мне просто нравится думать о них, как о питомцах… С ними не так одиноко, думаю. — А сейчас тебе… одиноко? — вкрадчиво спрашивает Итадори, внимательно и взволнованно наблюдая за реакцией шамана. Фушигуро, стягивающий в этот момент перепачканные краской перчатки, на мгновение теряется, но лицо его тут же проясняется, когда он замечает небольшое темное пятнышко под шрамиком мага. Он медленно проводит большим пальцем по гладкой щеке, стирая крошечную капельку краски, и смотрит так тепло и нежно, что у Юджи сердце пропускает пару ударов. — Сейчас — нет. Итадори во все глаза смотрит на возвышающегося над ним парня, который все еще держит свою теплую ладонь на его щеке. Сегодня он на редкость разговорчивый, однако, Итадори и представить не мог, что обычно скупой на прикосновения Фушигуро, который иногда слишком стесняется его даже за руку взять, вдруг позволяет себе такие вольности. Он недоумевает, но, признаться, это приятное недоумение. — Все, я не прикоснусь к тебе, пока ты в этой мерзкой жиже, — сварливым тоном замечает Мегуми. — Вали в ванную и отмывай это. — Обломщик, — неверяще шепчет Итадори, но подрывается с табурета с завидной скоростью и с оглушительным топотом уносится за дверь, надеясь заглушить им свое громко бьющееся сердце.

***

Итадори отряхивается как большая собака, разбрызгивая капли воды со своих волос по всей кухне и полностью игнорируя полотенце, одиноко висящее на спинке соседнего стула. Фушигуро со вздохом подцепляет его пальцами и начинает легонько ерошить им розоватые волосы, осторожно промокая их мягкими движениями. У Юджи отчего-то невольно перехватывает дыхание, когда сквозь занавесу полотенца он видит парящие прямо перед его глазами длинные узловатые пальцы с белыми лунками вытянутых ногтей, которые в холодном электрическом свете кажутся еще белее. Он неожиданно перехватывает чужое запястье и тянет брюнета на себя, вынуждая его опуститься к нему на колени. — Итадори? Ты чего…? — глаза Фушигуро таинственно мерцают изумрудами, в надломе тонких бровей притаилось легкое удивление, а линия губ еще застыла в задумчивой улыбке. Он упирается ладонями в горячую обнаженную грудь Итадори и чувствует, как под пальцами — точь-в-точь птица в клетке — бьется сердце. Они неуверенно встречаются взглядами, и Фушигуро готов поклясться, что во всей кухне он не слышит ни единого звука, кроме тихого чужого вздоха, когда он, едва касаясь подушечками пальцев, ведет сначала вверх, к ключицам, а затем большим пальцем очерчивает ямку над ними. Итадори сглатывает, дрожащими руками придерживая растерянно краснеющего Мегуми за бедра, и невесомо прислоняется своим лбом к его, внимательно рассматривая выражение чужого лица. Будто бы дает возможность отстраниться, притвориться, что все это — невинная игра. Но Фушигуро лишь обвивает его шею своими руками и мягко накрывает наполовину скрытый полотенцем затылок теплой ладонью, чтобы придвинуться ближе. Юджи немного щурится, но взгляда не отводит, когда едва слышно шепчет: — Могу я поцеловать тебя? — Черт, — выдыхают ему в ответ, — конечно же да. Темноволосый маг сидит на нем верхом, так что его губы находятся несколько выше, чем предполагает Итадори, когда, смущенно зажмурившись, тянется куда-то наверх за таким долгожданным поцелуем. Мегуми с тихим смешком заключает его лицо в плен своих бледных пальцев, слегка приподнимает за подбородок и неспешно целует. Его длинные ресницы щекочут плотно закрытые веки Итадори, губы мягкими касаниями понемногу распаляют дыхание, которое прерывистыми выдохами раздается в тишине кухни. Это их первый поцелуй и, ну, это нормально, если он не удастся, но у Юджи есть свое мнение на этот счет. Он считает, что Фушигуро заслуживает отдельного приза «за самые лучшие губы» и даже не сомневается в существовании подобной награды, но мысли его прерывает настойчивое мычание и чужой влажный язык, легко мазнувший по губам. Ох, вот оно как. Да, Кугисаки тоже что-то говорила про похожую проблему у Фушигуро, но никто не ожидал, что у него смелости окажется больше, чем у Итадори, который волновался о первом поцелуе больше всех. Как бы то ни было, на адекватные мысли сил не хватает у обоих, потому что, отстранившись друг от друга, они встречаются неожиданно жадными взглядами. — Как видишь, я не кусаюсь, — хрипло фыркает Фушигуро, немного щурясь. Его волосы всклочены хуже некуда, в зеленых глазах из-под угольно-черных прядей пляшут озорные огоньки, а на мягких — боже, каких мягких! — губах играет будто бы ленивая, но вместе с тем застенчивая усмешка. Но и этой кривой усмешки хватает Итадори для того, чтобы в каком-то непонятном для себя порыве покрепче подхватить под бедра Фушигуро и подскочить с табурета с ним же на руках. Тот едва успевает сдавленно охнуть и сцепить лодыжки за поясницей Юджи, чтобы не упасть, как одним махом оказывается усаженным на деревянную столешницу. Фушигуро нервно сглатывает от нехорошего предчувствия и, сильнее сжимая пальцы на плечах Итадори, заглядывает ему в лицо. У него глаза блестят лихорадочно, взгляд едва-едва сфокусированный, будто он все еще пытается держаться за крупицы реальности: кто он, где он и что он делает. Бронза по его радужкам расползается тяжелыми кругами, переплавляясь в золото, лицо приобретает заостренные черты, и обомлевший Фушигуро даже на минуту пугается — уж не Сукуна ли решил объявиться и испортить момент? — Юджи? Маг напротив не отвечает, все еще с каким-то потерянным видом просто пялится на Мегуми. Лицо у него пылает румянцем, а губы растерянно приоткрыты. Фушигуро неуверенно проводит ладонью по его шее, успокаивающе поглаживая темные волоски у самой линии роста волос. Это неожиданно действует, и объятые огнем какого-то непонятного чувства ребра, наконец, перестают клеткой сжимать трепетное сердце, позволяя Итадори сделать медленный выдох. Он расслабленно моргает и улыбается, чувствуя, как его ведет от ласковых поглаживаний по шее. — Просто ты… — его хриплый шепот щекочет слух Фушигуро, но тот смотрит, не отрываясь, на то, как шрамики под глазами Юджи вновь разъезжаются в разные стороны от нежной улыбки. — Ты кошмар какой красивый. — Не надо меня смущать, — Мегуми накрывает эти замечательные шрамики подушечками больших пальцев и мягко оглаживает их, неуверенно повторяя улыбку мага. — Ты тоже такой красивый, Итадори, самый лучший… Казалось бы, куда еще краснеть, но вот он — Итадори Юджи — становится полностью пунцовым от таких чудесных слов от самого любимого человека и, даже не найдя сил на то, чтобы издать смущенный писк, бухается Фушигуро куда-то в плечо в отчаянной попытке спрятать лицо и широкую, во все тридцать два зуба, улыбку. — Мы можем так побыть немного? — глухо шепчет Итадори где-то в области шеи. — Конечно, — Фушигуро ласково гладит его по волосам и слегка трется виском об его висок, с шумом втягивая уже рассеявшийся запах краски для волос. Забавно, растерянно думает он, краска эта, оказывается, не такая уж и противная. Плейлист с подборками романтических песен наконец-то замолкает. Правда, его все равно никто так и не услышал.

***

Когда Итадори притащил в его комнату электрические гирлянды и начал умолять его развесить их по всей стене, Фушигуро сразу заявил напрямую, мол, ничего путного из этого не выйдет, потому что пользы от них никакой, да еще и электричество тратят попусту. Однако устоять перед жалобным взглядом он так и не смог, поэтому малодушно сдался и позволил Юджи (и уже подоспевшей с молотком и гвоздями Нобаре) делать с его стенкой все, что заблагорассудится. Как оказалось, гирлянды — это не такая уж и плохая идея. Они горят мерными голубыми огоньками и, на самом деле, даже немного напоминают тот самый старенький ночник в форме звезды из их прежней квартирки, так что Фушигуро чувствует себя спокойно и уютно. Хотя, быть может, дело вовсе и не в них, а в Юджи, на котором он сейчас так удобно устроился, и чье плечо, возможно, несколько беспардонно используется в качестве подушки. — Ты что, решил из меня спальный мешок сделать? — в ответ Итадори слышит только неясное бурчание, — Эй, а как же «Властелин колец», чувак? — Сплю, где хочу, — нарочито недовольным тоном отрезает Фушигуро, крепче прижимаясь лбом к теплой шее. — У нас марафон режиссерских версий вообще-то! На экране ноутбука скачут гоблины и орки, но Фушигуро нет до них никакого дела, даже несмотря на то, что марафон режиссерских версий «Властелина колец» — занятие как раз ему по душе. Он приоткрывает один глаз и внимательно рассматривает высвеченный гирляндой профиль Юджи, подмечая его выразительный, будто бы подчеркнутый тонкими линиями шрамов, разрез глаз. Он кажется таким красивым в этом холодном голубом свете, однако, когда он обращает внимание на притихшего Мегуми и ласково улыбается ему, то комнату будто бы озаряют сразу несколько теплых солнечных лучей. Фушигуро смущенно прячет лицо в изгибе чужой шеи и приходит к мысли о том, что теплая гамма подходит Итадори куда больше, даже если ее единственным источником является эта его дурацкая улыбка. — Ты же будешь тут, когда я проснусь? — сонно спрашивает брюнет и, откровенно говоря, отчасти даже не рассчитывает на ответ. То есть, конечно, показаться навязчивым — последнее, чего он хочет в этих только-только зарождающихся отношениях, но показать эту свою слабую, страдающую от одиночества сторону, он решается скрепя сердце. Поэтому он даже охает от неожиданности, когда Итадори, коротко усмехнувшись, целует его в висок и с уверенностью отвечает: — Никуда я от тебя не денусь, Мегуми. Никогда. А теперь спи. Фушигуро вновь прячет улыбку и думает, что даже готов променять их старую квартирку с запахом мандаринов на скрипучие половицы студенческих комнат и пафосные пагоды, лишь бы рядом был Итадори.