Не скучай по мне

      Голова невыносимо кружилась, в носу стоял тошнотворный запах железа, а к горлу подкатывал ком. Казалось, ещё один шаг, и я упаду, из глаз хлынут слёзы, и я умру прямо тут, на холодном полу политеха.       В конце концов, дрожащие ноги не смогли больше держать меня, и я, упав, разрыдалась, и принялась бить об пол расцарапанными во время падения ладонями. — Влад! — я попыталась закричать, что есть сил, но вышло лишь жалкое блеяние имени моего возлюбленного. Но других вариантов найти товарища не было: ни на звонки, ни на сообщения он не отвечал. В последнем он сказал, чтобы я шла домой, но я слишком поздно увидела эту смс-ку.       И тут я поняла: он хотел уберечь меня, значит, знал, что это произойдёт. А знать он мог только в одном случае.       На третьем этаже послышался женский крик, и следом выстрел. Собрав все свои последние силы и вскочив с пола, я, спотыкаясь, побежала на звук. Попутно вспоминала общение с Владом. Он ведь говорил, и не раз, что его заебали унижения учителей, безразличие сверстников. Он говорил, что устал каждый день видеть мать, которой сектанты нещадно промывали мозги своими мучениями, и по велению которых она вкладывала в это мракобесие последние деньги. Он говорил, что устал видеть, как из-за проклятой болезни чахнет его отец, усугубляя дело алкоголем. Влад. Заебался. Жить.       И вот, я вскарабкалась вверх по разваливающейся лестнице, и остановилась, схватившись за стену, дабы перевести дыхание. В глазах потемнело.       Влад раздражённо обернулся. Я не видела этого, но точно поняла, что он заметил меня. Уже было прицелился, как вдруг опустил ружьё. — Лиза? Что ты тут делаешь? Велено было идти домой! — он подошёл ко мне. В этот же момент зрение начало постепенно возвращаться, и я увидела, что руки его крепко сжаты в кулаки. Росляков впервые разговаривал со мной так. — А если бы ты оказалась в столовой?! Понимаешь, что тебя бы уже не было?! — Да нахуя ты вообще всё это устроил?! — в сердцах закричала я. Я знала причины, и понятия не имела, зачем задала этот вопрос. Злить человека, у которого в руках пушка — не лучшая затея, но Влад, кажется, и бровью не повёл.       Я стыдливо отвела взгляд, думая, что лучше бы у меня вообще языка не было, и я бы никогда не сказала такую чушь, но Росляков повернул моё лицо к себе, буквально заставляя смотреть в глаза. И я смотрела. Глядела, будто в бездну, в эти глубокие голубые глаза, в которых отражалась вселенская печаль и вся тяжесть его жизни. Я будто почувствовала на себе этот груз, который Влад волок за собой все восемнадцать лет своей жизни. Он такой юный, но уже неживой. — Ты сама знаешь ответ на этот вопрос. — будто читая мысли, произнёс Росляков, и тоскливо улыбнулся, а затем прижал меня к себе.       От него пахло порохом и кровью, но сейчас это казалось самым дорогим парфюмом. Он гладил меня по голове рукой, которой пару минут назад пристрелил человек двадцать.       Я люблю жизнь, люблю людей. Он убил несколько десятков человек, и скоро умрёт сам. Я ненавижу тех, кто считает, будто может распоряжаться чужой жизнью, но Влад… Бесспорно, он красивый, но в колледже есть парни симпатичнее него. Он умный, с ним интересно беседовать и слушать его самого, но среди моих знакомых есть те, кто обладает этими качествами, но при этом не идёт убивать однокурсников даже от хуёвой жизни.       Чем же ты меня так зацепил, Росляков? — Пора прощаться. — хрипло произнёс Владислав. — Нет… — прошептала я.       Влад сострадальчески взглянул на меня, его глаза были красными. Тут же на них появились слёзы.       Слёзы?       И люди, убившие кого-то не моргнув глазом, умеют плакать. — Понимаю. — Росляков посмотрел на потолок, — Но знаешь, я, наверное, тебя недостоин. Кроме того, я думал, что ты поймёшь, что… — …этим всё и закончится. — я осторожно перебила Влада. — Да, именно… — я сжала его руку крепче, не желая отпускать, а он продолжил. — Как только я зашёл в колледж, то понял, что назад дороги нет. Я сжёг все личные вещи, у меня кроме одного-единственного человека, который меня, мразь такую, любит, ничего больше не осталось, понимаешь? Мне остаётся либо гнить в тюрьме остаток дней, либо уйти сейчас. А жизнь и без того бессмысленна. Ты свободна, ты можешь жить сколько хочешь, если не совершишь глупость, или умереть, если всё же её совершишь — всё зависит только от тебя! Живи, умри, но прошу, не скучай по мне: я этого не стóю. — он сделал паузу, и тяжело вздохнув, сказал: — А я свою судьбу уже решил. Беги. — Что? — Беги, если не хочешь, чтобы я умер на твоих глазах.       И тут я что есть силы вцепилась в него, обнимая в последний раз. От него пахло порохом и кровью. От него пахло последними воспоминаниями, забвением, смертью. Горечью и слезами, детскими фотографиями и одним-единственным видео на ютубе, записанным под ником «BigSlims». Ненавистью, нежностью и болью. Неужели это наш последний глоток жизни?       Спокойной ночи, Владик. — Прощай. — последнее, что я сказала Рослякову. — Прощай. — последнее, что произнёс Влад.       Я побежала по коридору так быстро, как не бегала никогда. Я заткнула уши, чтобы не слышать момент, когда Влад умрёт. Проскользнула в первую попавшуюся аудиторию, и сидела там, пока не приехали спецслужбы. Так и не найдя в себе смелости зайти в библиотеку и в последний раз увидеть свою любовь, я смогла лишь мельком увидеть Рослякова, когда его выносили из здания.       Мама сильно за меня волновалась, обрадовалась, когда увидела меня живой, предложила сменить колледж, но в ответ на это я лишь пожала плечами. Мне не было никакого дела до того, где я буду жить, куда поступать, и каким будет моё будущее. Все чувства, волнения и заботы остались в далёком прошлом. Я не видела совершенно никакого смысла жить без этого чудаковатого, умного, чертовски красивого, и единственного на этом свете понимающего меня человека, которого не заменит ничего. И никакая жизнь с чистого листа без него не начнётся.