1
11 декабря 2020 г., 00:00
Когда Луз была маленькой, она любила все эти рассказы про волшебников и магический мир. Но до последнего не могла поверить в его существование, когда держала в руках письмо. Правда, как оказалось, мир волшебства не такой добрый, как в сказках, и за такими, как Луз, крепко цепляется высказывание "магловский выродок" (или еще обиднее — "грязнокровка"). Но не все чистокровные волшебники считали, что Носеда — неизлечимая опухоль этого мира, подлежащая немедленному хирургическому удалению, так что ей все же удалось встретить отзывчивых и добрых людей, притом не только на своем факультете. Это давало надежду, что не все чистокровные маги такие напыщенные идиоты.
— С годами ничего не меняется, — устало протянула Эмити, с разочарованием глядя на котел, в котором благополучно образовалась дыра, и зелье — или уже кислота — прожигало стол и капало на каменный пол. Она вовремя одернула руку Носеды, которая на автомате хотела все это дело убрать, но не задумалась о возможных повреждениях.
Над их столом начали кружиться едкие паровые облачка, а запах сожженного металла и дерева полностью наполнил кабинет. Но стоило Блайт взмахнуть палочкой, почти все огрехи их совместной работы с Носедой исчезли. Ключевое слово — "почти". Эмити была не в состоянии починить то, что растворило это "зелье", так что она уже представила себе этот недовольный взгляд и искривленное лицо профессора. Неудовлетворительной оценкой по работе они вряд ли отделаются.
— Ненавижу зелья… — расстроено сказала Луз с печальным взглядом. Ей снова придется покупать новый котел. Это был уже пятый, а ведь учебный год только начался. Если бы не помощь со стороны Эмити и Уиллоу, то количество котлов, испорченных Носедой, было бы раза в два больше.
— Ну, в этот раз содержимое хотя бы не пытается сбежать... по своей воле, — попыталась подбодрить ее Блайт, вспоминая прошлый урок, на котором Луз невольно сотворила жизнь. Правда, новоиспеченное подобие организма долго не прожило и не успело повидать этот мир, прежде чем его поджарил профессор.
— Поскорее бы сдать СОВ и отказаться от этого предмета, — почти шепотом произнесла Носеда. Ей уже порядком надоел этот курс зельеварения своей сложностью и тонкостями во время приготовления очередной бурды. Помешай в одну сторону десять раз, в другую еще столько же, пока зелье не поменяет цвет, добавь еще ингредиентов, и главное все рассчитай, потом постучи себе по голове десять раз — и у тебя снова дырявый котел. "Вот что я сейчас не так сделала?" — мысленно спросила девушка.
Темная мантия профессора волочилась по полу за хозяином, пока тот расхаживал по кабинету, скептически заглядывал в котлы студентов и негромко бормотал себе под нос. Иногда он даже издавал восхищенные вздохи. Стоило ему подойти к парте Боши и Скары, то началась небольшая речь о том, какой это пример для всех учеников. Но Блайт, которая слышала то же самое в свой адрес не первый раз, продолжила беседовать с Луз.
— Думаешь совсем отказаться от предмета? Почему бы просто не опуститься на уровень пониже? — Блайт понимала Луз, как никто другой. Пускай в классе зелий она делила первое место с Бошей (а вот любовь к зельеварению Эмити вовсе не разделяла), девушка тщательно изучала рецепты зелий почти каждый вечер перед занятиями, прожигая дырки в котле (правда глазами), когда в очередной раз зелье становилось отличным от рецепта. Например, оно могло окраситься в другой цвет или заиметь отвратительный запах. Пару раз оно даже взрывалось, но это было совсем редкостью. Несмотря на неудачи, Блайт понимала, что без базовых познаний в зельеварении в мире магии будет труднее жить. Банальное лекарство от простуды можно превратить в смертельный яд, если смешать ингредиенты в неправильном порядке.
Но любое зелье, к которому прикасается Луз, в итоге становится кислотой или получает шанс сбежать из котла. Помощь Уиллоу и Эмити ограничивалась в защите Луз от ее же детища. Даже профессор не мог найти объяснение этим выкрутасам с зельями, хотя он и не пытался.
— А смысл? Опущусь ниже плинтуса, все равно будет дырка в котле, — девушка кивнула на место происшествия. — Я уже давно поняла, что не люблю этот предмет и он мне плохо дается.
— Блайт и Носеда! — выкрикнул профессор фамилии бедных испуганных девушек. — Мало того, что вы не выполнили свою работу, так еще и разговаривайте на уроке! Минус пять очков Слизерину и Пуффендую!
— Maldito seas… — тихонько ругнулась Луз.
***
— Извини за плохую оценку... снова, — грустно вздохнула Луз, пока Хути пытался понять, как поудобней устроиться на плече девушки. — Не извиняйся, я ведь добровольно работаю с тобой. — Разве твои родители не будут ругать тебя из-за оценки? — Если Эдрик и Эмира ничего не скажут, то нет. Они ведь не следят за мной настолько усердно. К тому же, как раз мне эта оценка мало что портит, — Эмити стояла спиной к окну совиной башни, опершись о подоконник. Она наблюдала за Носедой, которая подкармливала всех обитателей этого зоопарка. Почему-то именно в Пуффендуе собиралось запредельное количество людей, которые очень любят природу, и Луз не была исключением. В отличие от Эмити, которая старалась держаться как можно дальше от этих чудес света. Правда, когда она встретила Носеду, то мир вокруг заиграл новыми красками, и теперь мисс Блайт, "лучшая из лучших", каждую неделю выбиралась вместе с девушкой в совиную башню, молясь, чтобы Хути не одарил ее щедрым подарком... и лучше бы это была мышь. — Если что, ты знаешь, кого винить, — с доброй улыбкой сказала Луз. Она знала, как Эмити боится ослушаться своих родителей. Может, с годами страх стал слабее, но все же неприятно было видеть Блайт, которую отчитывает кричащее письмо, а девушка в это время опускает голову, как провинившийся ребенок. Отец и мать всегда требовали от своих детей невозможного. "Мы Блайты — мы идеал", но идеальными мы можем быть где угодно, но не в реальной жизни. Что-то просто не дано, и как бы ты упорно ни старался, если тебе не нравится, то у тебя и не получится. Яркий пример: квиддич и Эмити. Дайте девушке метлу — она далеко не улетит, зато переломов-то сколько будет. Когда Блайт надоело после каждого матча по несколько недель лежать в лазарете, она наконец ушла, оставив лидерство Боше. Так что, возможно, родители уже отказались от нее. А Луз и зельеварение? У этой парочки тоже как-то не сложилось. Носеда не знала, может, это природное отторжение? Она ни разу за все время обучения не смогла приготовить даже что-то отдаленно похожее на зелье (чай не считается). Каждый контрольный экзамен по зельеварению был для Луз настоящим кошмаром наяву. Хотя когда твой самый темный и потаенный страх — это родители, наверное, нужно с кем-то поговорить. Увы, но из боггарта очень плохой психолог, и Луз это прекрасно понимала. Она никогда не забудет боггарта, ставшего ее матерью, которая проклинала девушку всеми известными проклятиями на испанском. — Знаю, но не буду, — улыбнулась Эмити. Она любовно засматривалась на девушку, которая подкармливала сов. А ведь пару лет назад она бы и представить не могла такую картину: она с Носедой, вместе… на занятиях, в совиной башне, на свидании в Хогсмиде, и все это — обыденное дело. Те же два года назад Эмити упала бы в обморок лишь от того, что они стоят рядом. Блайт предалась приятным воспоминаниям и краем глаза глянула в окно. За стеклом было видно, как медленно падали крупные хлопья снега. Это был первый снег, но он уже успел тонким слоем укрыть дорогу. Девушка невольно охнула от удивления, в ее планы не входило возвращаться в школу под снегом в одной мантии. На улице и без того было прохладно, но теперь вероятность промочить ноги и простудиться возросла в два раза. — Красота! — послышался голос Луз. Она уткнулась подбородком в плечо Эмити и наблюдала, как школа потихоньку покрывается ранним снегом. — Это точно, но я бы предпочла сидеть возле камина в гостиной или в обеденном зале с чашкой какао и смотреть оттуда, — Блайт склонила голову ближе к Носеде. Они молча стояли пару минут и наблюдали за снегопадом. Но Луз, немного погодя, решила нарушить эту тишину. — Ты точно не переживаешь из-за сегодняшнего? — Луз все еще не привыкла к Блайт, которая не бесится из-за плохой оценки. Все перемены в характере Эмити и отношение к Носеде в лучшую сторону радовали ее. И все же... кричащие письма пускай и не кричали, но эти монотонные и хладнокровные голоса мистера и миссис Блайт вгоняли в легкий ужас и тоску даже саму Носеду, хотя отчитывали не ее. — Сейчас я больше переживаю, как нам добраться сухими до школы... и почему мы не можем просто трансгрессировать? — Эмити задумчиво смотрела в окно. — Хут... хут, — донеслось с плеча Носеды. Видимо, Хути огорчило отсутствие какого-либо внимания к его персоне. Блайт остановила взгляд на сове и через несколько секунд ее голову посетила светлая мысль. — Луз, тут же кругом совы, которые доставляют письма, — девушка слегка улыбнулась в надежде, что Носеда поймет ее идею. Но Луз лишь задумчиво приложила палец к подбородку и попыталась напрячь извилины. — Хочешь, чтобы они нас донесли до школы? Блайт скрестила руки и приподняла бровь, тем самым показывая, что девушка ошиблась. — А! Отправить письмо? — на что Эмити с улыбкой закивала. Они откопали в сумке Блайт небольшой листок желтого пергамента и наскребли чернилами коротенькую записку Уиллоу. Аккуратно сложив бумагу, Эмити сунула ее в клюв Хути и, пустив его в полет, они стали наблюдать, как тот удаляется к оранжерее Хогвартса. — Эмити-и, — слегка приобнимая ведьму, тихонько прошептала ей на ухо Луз, — Я тебя люблю. — И я тебя, — Блайт поцеловала Носеду в лоб — все так же смущаясь, с легким румянцем на щеках, ничего нового.
