AURUM

Денки, открыв рот и забыв о протираемом бокале в собственных пальцах, зачарованно смотрел на стриптизера. Это было форменным безобразием: как вообще можно что-то подобное вытворять на пилоне? Гибкое и невообразимо сексуальное тело грациозно обвивалось вокруг хромированного шеста, нарушая все мыслимые законы физики. Оно медленно скользило по пилону вверх и вниз, плавно прогибалось в спине, разводило стройные ноги и замирало у самого основания, позволяя любоваться ярким мерцанием блесток на бледной коже в свете софитов. Длинные фиолетовые волосы, веером рассыпающиеся по плечам, ладони, дразняще скользящие по груди и животу, лукавая полуулыбка на губах и взгляд, обещающий такое удовольствие, что даже и не снилось… Это в буквальном смысле завораживало. Денки, как загипнотизированный, следил за каждым движением и не мог отвести глаз. Это был даже не стриптиз, нет — это было какое-то чертово наваждение, в которое он погружался с головой, и не мог ни нормально дышать, ни связно мыслить, а мог лишь смотреть, смотреть, смотреть… «Отрыв башки», — единственное, что из раза в раз приходило на ум, когда он смотрел на выступления Мурасаки, потрясенно выдыхая и чувствуя, как румянец заливает лицо. Мурасаки. Фиолетовый. Как же символично… Денки болезненно сморщился, вспоминая, как когда-то до одури любил этот цвет, тонул в фиолетовых глазах, ерошил пальцами фиолетовые волосы, украдкой целовал уголок обожаемых губ, когда Хитоши засыпал на его коленях, вдыхал еле уловимый запах черничной жвачки, из которой получались отличные пузыри… Хитоши Шинсо. Когда-то он обожал и этот цвет, и все остальное с ним связанное… Ровно до того момента, когда услышал слова, перечеркнувшие все: «Я не могу принять твои чувства. Я не вижу в тебе парня». А потом… А потом он запретил себе любить фиолетовый цвет. И запрещает до сих пор. Да, именно так. Запрещает себе любить… уже полгода как. — Эй, где мой «Секс на пляже»? — недовольный окрик посетителя на английском привел Денки в чувство. — Сорри… Сейчас. Быстро вытерев бокал, смешав коктейль и ещё раз извинившись, он поднял глаза на сцену, но выступление Мурасаки уже закончилось. «И к лучшему. Работать надо». К барной стойке подтянулись посетители клуба, и началось: виски, водка, текила, джин, сухой мартини… Он едва поспевал обслуживать всех страждущих и мельком посматривать на сцену: когда же следующий номер? — Эй, давай помогу, — подмигнул ему Мурасаки, сняв с себя фиолетовый парик и переодевшись в форму бармена. — Давай. Смешай мне две «Маргариты» и три «Манхеттена», с остальным я сам справлюсь. В четыре руки они быстро разобрались с заказами и посетители разбрелись со своими стаканами по клубу: одни пообжиматься в полумраке на диванчиках, а другие вернулись к сцене, где вскоре должен был начаться новый номер. — Кто сегодня за тобой? — отстраненно на японском поинтересовался Денки, тщательно намывая разнокалиберные стопки, стаканы и бокалы. — Снежок, — хмыкнул Мурасаки, вытирая барную стойку и посматривая на сцену. — Надеюсь, снова не грохнется с шеста, как на прошлой неделе. — Да уж, видок был еще тот… Зато публика решила, что это часть номера и накидала ему денег на сцену больше обычного… — Да ладно… Там же купюры по доллару. Не так-то и много на самом деле получилось. — А тебе тоже по доллару кидают? — внезапно поинтересовался Денки. — Мне кидают и по два, и по пять, — самодовольно улыбнулся Мурасаки, закрывая бутылки и составляя их в красивый ряд. — Ты заинтересовался стриптизом? Как-то не очень на тебя такое похоже. — Можно подумать, ты знаешь, что на меня похоже, — огрызнулся Денки, немного задетый словами друга. — Ты вон тоже бармен, а два раза в неделю крутишься вокруг шеста. Я тоже могу сказать, что это не совсем обычно, и что? — Я кручусь на шесте, потому, что мне очень нужны деньги для операции матери и ты об этом знаешь. А у тебя какая причина? — Мурасаки сразу же задал вопрос в лоб. — Твои же родители не болеют… Почему стриптиз? Если хочешь хорошей жизни, то сходи уже с Джоном на свидание — он тебя с ног до головы деньгами осыпет… Куча богатых и красивых мужиков строят тебе глазки, парочка вон даже из ближайших городов мотается… Ты их отшиваешь, строишь из себя недотрогу, а тут внезапно решил на их же глазах оголиться? Нелогично, не находишь? — Стриптиз — не бытовая проституция, которую ты мне предлагаешь… — Какая бытовая проституция? Эти мужики без ума от тебя, готовы к твоим ногам бросить сердце, руку, деньги… Но ты почему-то в этом видишь проституцию. — Я их не люблю, поэтому и отказываю… — отрезал Денки, поворачиваясь к Мурасаки спиной, чтобы достать лед. — И ненавижу это в себе, если честно… Мурасаки замолчал и принялся протирать стаканы, посматривая на выступление Снежка. Денки высыпал лёд и присоединился к другу. Они вдвоем уставились на загорелого парня с обесцвеченными волосами, который в данный момент пошло оттопыривал попу в белых стрингах. — Тебе кажется это сексуальным? — внезапно поинтересовался Денки, поглядывая на Мурасаки, на лице которого едва уловимо читалось отвращение. — Мне это кажется грязным. По ходу Снежок вообще не понимает суть стриптиза. Стриптиз должен дразнить, гипнотизировать, завораживать, оставлять после себя горько-сладкое послевкусие и стойкое ощущение недосказанности. — А ты можешь меня такому стриптизу научить? — Денки мгновенно покраснел после своего вопроса и прикусил язык: сейчас Мурасаки на смех его поднимет. — Зачем? — Хочу перестать быть несчастным зажатым парнем… — Хочешь раскрепоститься и научиться дразнить и завораживать, да? — Хочу. Мне надо вытащить это из себя вместе с моим прошлым и выкинуть в мусорный бак. — Но это будет долго и болезненно, — усмехнулся Мурасаки. — Это тебе не дрыганье на танцполе или просто оттопыренная попа Снежка. — Я справлюсь, — Денки решительно сжал кулаки. — Если это поможет тебе перестать зацикливаться на прошлом и, наконец-то, начать жить настоящим, то я согласен. — Значит по рукам, — впервые за весь разговор улыбнулся Денки. — Значит, завтра в два жду тебя в клубе. — Что мне взять с собой? — Любимую музыку, шорты, майку и хорошее настроение.

***

После того знаменательного разговора, на завтра состоялась их первая тренировка, после которой Денки уже было подумывал отступиться от своего желания — настолько был вымотан, но после усмешки Мурасаки и слов, что он сдулся только попробовав, разозлился на самого себя и решил продолжать, как бы сложно ни было. И потянулись тяжёлые тренировочные и рабочие будни. Денки и представить себе не мог, что в стриптизе настолько сильные физические нагрузки. Первые две недели Мурасаки его даже к пилону не подпускал: все растягивал и выгибал в разные стороны. А потом Денки, на трясущихся ногах, обслуживал посетителей и обреченно смотрел на часы, чертыхаясь про себя, что стрелки по циферблату ползут слишком медленно. В полдень каждого нового дня даже не хотелось открывать глаза: мышцы болели, а руки и ноги казалось весят целую тонну… Но он вспоминал слова: «Я не вижу в тебе парня» и со стоном вставал. Вставал, чтобы перековать старого себя: стать увереннее, сильнее, раскрепощеннее и соблазнительнее. «Не хочу больше слышать, что парня во мне не видят. Я всем докажу обратное». Через месяц ежедневных тренировок Денки начал чувствовать, что тело стало более гибким и послушным. Он уже спокойно садился на продольный шпагат, легко тянулся в разные стороны, вставал на мостик и крутил сальто. Строгий тренер в лице Мурасаки был доволен достижениями своего подопечного и начал пытать Денки разными стилями танцев, развивая пластику и чувство ритма. С размахом отпраздновав Пасху, Денки приступил к упражнениям на самом пилоне. И это оказалось вторым кругом ада: кто бы мог подумать, что у него все ноги и руки будут сплошь покрыты синяками и мозолями от чертового шеста? Уже не говоря про постоянную ноющую спину и кисти. В его доме появилась аптечка с разными мазями от гематом и гелями, снимающими мышечную боль, а сам он почти профессионально научился разбираться в витаминах, биологически активных добавках и спортивном питании. К концу мая он уже достаточно уверенно выполнял акробатические трюки в самом вверху пилона, вращался в разные стороны и мог спокойно вывернуться так, что даже у требовательного Мурасаки больше никаких претензий к его технической оснащенности не осталось. И вот тогда они начали разрабатывать сам номер, с которым Денки собирался выступить на свой день рождения, и подбирать под него музыку. Да, в дате его дебюта тоже был определенный символизм: в прошлый день рождения он услышал слова, разбившие ему сердце и сломавшие жизнь, зато в этот новый Каминари Денки — уверенный в себе, дерзкий и обольстительный — разобьёт сердца зрителей и заставит потерять сон и покой. Пусть смотрят на него такого красивого, гибкого и чертовски соблазнительного, глотая слюни и печально вздыхая, а он будет упиваться вниманием и заслуженной победой над самим собой… Почему бы и да? Когда номер был почти готов, пришлось задуматься о сценическом образе и одежде, в которой будущая звезда стриптиза будет выступать. Они объездили ближайшие города в попытках найти что-то оригинальное и запоминающееся и жестоко разочаровались: везде было одно и то же — костюмы ковбоев, пожарников, полицейских или мальчиков-зайчиков. Мурасаки объявил все предлагаемое абсолютной безвкусицей и решил шить одеяние на заказ. Будучи по натуре очень предприимчивым парнем, Мурасаки посоветовался с каким-то из своих знакомых и притащил Денки эскиз его будущего наряда: это был облегающий тело костюм золотого цвета на хитрых заклепках, полумаска в тон и золотой парик. У Денки поначалу отвисла челюсть — не слишком ли претенциозно для захудалого гей-клуба? Но друг решительно хлопнул ладонью по столу и заявил, что позиционировать будущую звезду, как нечто дорогое и недостижимое, по его мнению, выигрышная тактика — так чаевых будет намного больше. А парик и маска позволят сохранить инкогнито, ведь Денки не собирался оставлять свою работу бармена. Однако, если он согласится, то придется весь номер перекраивать заново, ведь предыдущая концепция была совершенно другой. Денки выслушал соображения Мурасаки и согласился, не раздумывая: друг знал, о чем говорил, ведь его выступления неизменно собирали полный зал зрителей. Сам же вызвался найти подходящую под новый образ песню. Следующий день он убил на поиски, но так и не нашел достойную композицию и ужасно расстроился по этому поводу. Уже вечером, когда Денки переодевался в форму и ждал друга, чтобы признаться, что переоценил свои познания в музыке и ему требуется помощь в поиске трека, по радио, которое он слушал в раздевалке, неожиданно зазвучала песня Imagine Dragons «Gold». Денки хлопнул себя по лбу и радостно заулыбался: как можно было забыть о такой шикарной композиции, идеально подходящей под его золотой образ? Пришедший на работу Мурасаки, прослушав песню, сразу же одобрил его выбор: и текст философский, и мелодия с перепадами, позволяющими показать больше разнообразных трюков. Оставалось придумать псевдоним. Как же назваться, чтобы это было звучало красиво, не пошло и запоминалось? «Золотого мальчика», «золотую детку» и прочую пошлятину Мурасаки отмел сразу: слишком заезженно и вульгарно. Целую смену они шипели друг на друга за барной стойкой, придумывая и отбраковывая разные варианты и все четче осознавая, что со сценическим именем они конкретно встряли. Денки снова расстроился — ну прям все против него — и костюма сразу не было, и песню пришлось долго искать, а теперь вот псевдоним никак не придумывается… — Только посмей разныться и я тебя поколочу, — предупредил его хмурый Мурасаки. — Соберись и думай! А я пока схожу на склад. Денки шмыгнул носом, проводив друга взглядом, и осторожно вытащил телефон из кармана, пока никто не видит: надо погуглить, раз в голову ничего не лезет… Но ничего дельного так и не нагуглил до возвращения Мурасаки, который выплыл со склада с несколькими бутылками ликера и довольно улыбнулся. — Aurum, — объявил он, выставляя бутылки в шкафчик. — Как тебе? То же золото, но звучит красивее и не пошло. — Аurum — просто шикарно, Мура! — заулыбался Денки и чуть не кинулся своему сообразительному другу на шею. — Рано радуешься, — хмыкнул тот, приваливаясь бедром к стойке и изучающе глядя на Денки. — Ты понимаешь, что осталось три недели и мы можем тупо не успеть? Ты же не профессиональный танцор, как я… Как бы не пришлось переносить твой дебют. — Нет! Ничего мы переносить не будем! — решительно сдвинул брови Денки. — Хоть я и не профессиональный танцор, но я выучу номер, чего бы это мне ни стоило! — Настолько для тебя важно дебютировать именно в свой день рождения? — Да. После этого дня моя жизнь перестанет быть прежней. Я так решил. — Я понял, — кивнул Мурасаки, продолжая буравить его скептическим взглядом, а потом внезапно хитро улыбнулся. — Тогда тебе запрещено ныть и жаловаться в эти три недели, что бы я ни потребовал. Согласен? — Согласен, — кивнул Денки и сжал кулаки: отступать он не собирался.

***

— Почему я должен депилировать все тело?! — взвыл Денки, когда за две недели до выступления, Мурасаки в раздевалке положил перед ним рекламку салона красоты. — И зачем мне солярий? От него рак кожи же развивается! — Кто-то заявлял, что жаловаться не будет, — фыркнул Мурасаки, повязывая фартук и поправляя ворот белой рубашки. — Или ты собрался зрителям показывать свои волосатые ноги и подмышки? Ха. А что? Переименуем тебя в волосатое золото — неплохой псевдоним… — Перестань меня высмеивать, — надулся Денки, вертя в пальцах рекламный буклет. — Я же парень. Волосы на теле парня — это естественно! — Ага, если только он не собрался быть стриптизером и демонстрировать свои булки в стрингах на публику. Тогда да — без вопросов. — А сам-то? Бледный как молоко! — Аристократическая белизна кожи — моя фишка. Может я и бледный, как ты меня ласково обозвал, но не волосатый, — Мурасаки подошёл к Денки, сидящему на диванчике, поставил свою ногу на стол перед ним и решительно рванул штанину вверх. Денки неверяще уставился на совершенно безволосую ногу. Мурасаки заметил, что друг проникся, но не полностью, и расстегнул манжет на рукаве, демонстрируя такую же безволосую руку. — Тебе ещё и там, внизу, придется волосы удалить, чтобы кусты из стрингов не торчали… — О май факинг гад… — потрясённо ругнулся на английском Денки и жалобно посмотрел на друга. — Это больно, да? — Нет, лазерная эпиляция — это не больно, но требуется пара сеансов, чтобы было идеально. Поэтому и говорю заранее, чтобы ты успел сделать и привыкнуть к новым ощущениям, — пояснил Мурасаки, одергивая штанину и застегивая пуговицу на манжете. — Также и с солярием. Не надо загорать до черноты, нам для образа нужен золотистый оттенок кожи. Ясно? — Ясно, — послушно кивнул Денки, понимая, что ему предстоит третий круг ада на пути к своей цели…

***

И вот настало двадцать девятое июня. Денки по будильнику проснулся в спальне съемного небольшого домика и скосил глаза на стул, на котором лежал золотой костюм, маска и парик. «Сегодня последний день моей прошлой жизни. Завтра будет все совершенно по-другому», — довольно улыбнулся он и сладко потянулся. Настроение было просто шикарным. Он сходил в душ и позвонил родителям по скайпу. Те засыпали его поздравлениями и пожеланиями, а также поинтересовались дошел ли до него денежный перевод и их посылка. — Деньги дошли, а на почту я завтра съезжу, — отчитался Денки и принялся рассказывать как у него дела: работает, его уроки танцев дают свои плоды, скоро собирается на профессиональные курсы по повышению квалификации как бармен. — Ты загорел или мне кажется? И прическа новая… — от внимательного материнского взгляда не укрылись небольшие изменения во внешности: загар, выстриженные виски и рваная челка, под которой скрывался пирсинг брови, но об этом Денки сегодня решил не упоминать. — Ага, Мурасаки устроил мне тут поход по салонам красоты в честь предстоящего дня рождения, — бессовестно соврал он, поворачивая голову из стороны в сторону, чтобы мать могла разглядеть стрижку. — Заявил, что в свой особенный день я должен быть самым прекрасным. —  Очень правильный подарок. Поддерживаю, — мать вынесла свой вердикт и подмигнула ему. — У красивого бармена обычно и чаевых больше, и поклонников. Внезапно за кадром зазвонил телефон. Отец извинился и отпросился поговорить, пока Денки глупо хихикал на внезапную то ли шутку, то ли комплимент. — Нашел себе парня? —  осторожно поинтересовалась мать, решив поговорить о делах сердечных, пока нет отца. Она и отец знали всю его историю неразделенной любви к Хитоши Шинсо и были в курсе его ориентации. Этот вопрос уже был прояснен, выстрадан и принят. — Собираюсь прямо с завтрашнего дня начать усиленно работать над этим вопросом, мам, — хмыкнул Денки, не желая расстраивать ее правдой, что он ещё не до конца переболел своей первой любовью. Ещё нет. — Хочешь себе в зятья фермера или бизнесмена? — Хочу того, с кем тебе будет хорошо, сын, — ответила мать, лукаво улыбаясь. К компьютеру вернулся отец, извинившись и сказав, что это был неотложный разговор. Денки отвлекся на него и не придал значения реакции матери. Они немного поболтали о том о сем, родители все-таки заставили его пообещать выслать больше фотографий с собой, чтобы они не забывали, как Денки выглядит, ну и конечно же, фоторепортаж с предстоящего празднования дня независимости Америки. Он клятвенно заверил, что все будет, пусть не переживают, и плавно свернул разговор, попрощавшись и поблагодарив за все. Пока он разговаривал с родителями, пришла смска от Мурасаки, который две минуты назад проснулся и первым делом кинулся поздравлять друга с днём рождения и приободрять того перед предстоящим выступлением. Денки не хотелось печатать, поэтому он решил позвонить и предложить немного отпраздновать перед работой. — Привет, Мура! Спасибо за поздравления. Я прямо тронут, — выпалил он в трубку, направляясь на кухню. — Сколько раз просил не называть меня Мурой? — вместо приветствия раздражённо поинтересовался Мурасаки. — Такое замечательное настроение с утра испоганил, засранец! — Сегодня мой день, поэтому мне можно все! — нагло парировал Денки, параллельно наливая воду в электрический чайник и засыпая две ложки кофе в кружку. — Не хочешь перед работой пройтись по магазинам, а потом забуриться в местное кафе? — Хы, хочешь нажраться фастфуда, а потом вертеться на пилоне? Умно, умно… — На пилоне я буду вертеться через несколько часов после еды, все уже переварится, так что возражения не принимаются. Ну, побудь душкой хотя бы сегодня, а? — Ладно, сегодня побуду паинькой, уговорил, — хмыкнула трубка. — Вау! Мура — паинька… Что может быть лучше? — немножко позубоскалил Денки, заливая кофе водой. — Тогда давай через час в центре, угу? — Заметано, — Мурасаки даже не огрызнулся. — Не забудь взять свой наряд с собой, я буду на машине. — Ну точно сегодня праздник! Отмечу красным в календаре. — Вот и отметь, — фыркнул Мурасаки, шумно зевнул и скомандовал: — Все, собирайся и не опаздывай, как обычно! — Есть, сэр! — захохотал Денки и даже не обиделся, когда на том конце демонстративно бросили трубку после фразы: «Все, пока».

***

— Давай, порви зал! Я верю в тебя, — Мурасаки крепко обнял напряженного Денки и придирчиво осмотрел его наряд. — Ты идеален, запомни. У тебя все получится. — Угу, — Денки согласно мотнул головой в парике и украдкой вытер потные ладони о салфетку, с которую утащил с собой из гримерки. — Так, мне пора бежать в бар, но я буду оттуда тебя морально поддерживать, понял? — Мурасаки понимающе посмотрел ему в глаза и улыбнулся. — Заставишь меня простоять за баром четыре минуты с открытым ртом? Денки сначала не понял, что друг имеет в виду, а потом вспомнил, что длина песни четыре минуты, и решительно сжал салфетку в пальцах. — Заставлю! — Вот и молодец! — Мурасаки подмигнул ему и убежал на свое рабочее место. Денки проводил его взглядом и закусил губу, чувствуя, как предательски дрожат коленки. Ведущий уже подогревал интерес зала и привлекал внимание к его выступлению: громко вещал какой он молодой, гибкий, а главное — чертовски горячий. — И сегодня мы рады поприветствовать в нашем клубе храброго новичка! — слова ведущего резанули по барабанным перепонкам Денки. — Встречайте, Aurum! В зале раздались громкие аплодисменты, а у Денки за кулисами внутренности мгновенно закрутились в тугой узел от страха. Момент, к которому он так долго шел, настал. Осталось выйти и станцевать, но он не мог сдвинуться с места. Ему нужен был толчок, чтобы сделать шаг вперед… шаг к новому себе. Денки задрал голову, закрыл глаза и вспомнил свой прошедший день рождения. Глаза Шинсо, его улыбку, которая сразу же пропала с лица, после его признания в любви, и те самые судьбоносные слова: «Я не могу принять твои чувства. Я не вижу в тебе парня». Злость и обида мгновенно всколыхнулись глубоко внутри, Денки сморгнул слезы, бросил истерзанную салфетку на пол, сжал кулаки покрепче, гордо вздернул подбородок и шагнул на сцену… Пока звучало вступление, он медленно шел к пилону, стараясь выглядеть как можно соблазнительнее, параллельно пытаясь расслабиться и просто танцевать. На какое-то мгновение Денки показалось, что он реально не сможет выступить перед всеми этими зрителями и никогда не победит старого себя и свое прошлое, но, как только из динамиков полились первые строчки песни, тугой узел внутри пропал, а руки сами собой обхватили блестящий шест. «Все-таки смогу», — осознал Денки и начал взбираться к самому верху пилона, чтобы показать первый трюк. Два куплета пролетели в какой-то дымке. Денки заученно выгибался, крутился вокруг пилона и эффектно падал вниз почти до самого основания, ощущая себя чертовски странно: будто это все происходило не сейчас и не с ним. Реальность была слишком похожа на сон: зрители, не стесняясь, подпевали словам песни, некоторые даже повскакивали со своих мест и, смотря на него, подтанцовывали в такт музыке, многие свистели после особенно замысловатых трюков, но абсолютно все смотрели на него жадно и ненасытно. Как на истинное золото… И Денки почувствовал, как от этих взглядов его окатило жаркой волной, которая словно смыла с него старую кожу, а на ее месте, с каждым движением, каждым словом песни, нарастала новая. Он широко улыбнулся своим зрителям и полез на самый верх шеста: предстоял самый сложный элемент выступления — длительное круговое вращение сверху вниз. Блестяще справившись с самой сложной частью номера, Денки грациозно соскочил на пол, сдернул с себя костюм, оставшись в золотых стрингах, и начал обвиваться вокруг пилона, неотрывно смотря в зал и дразняще улыбаясь зрителям. Доллары сыпались на сцену как из рога изобилия и уже покрывали собой весь пол: он, в буквальном смысле, ходил по деньгам, пока заканчивал свое выступление. И тут ему показалось, что в зале стоит Хитоши Шинсо собственной персоной и улыбается ему. Денки ослепительно улыбнулся в ответ, совершенно убежденный, что это плод его воображения, и, под последние аккорды песни, эффектно удалился со сцены — его номер закончился… Зал взорвался бурными аплодисментами и криками: «Браво!». Ведущий подтолкнул Денки к сцене и потребовал выйти к публике. Тот шумно вздохнул, кивнул и вернулся на сцену. В этот раз коленки больше не тряслись. Денки пафосно крутанулся на пилоне и поклонился зрителям, широко улыбаясь и окидывая взглядом зал: Хитоши среди публики не было. «Точно навоображал себе с перепугу», — решил Денки, возвращаясь в гримёрку и присаживаясь перед большим зеркалом. — Ты был неповторим! Просто огонь! Чистый секс! — другие стриптизеры начали его расхваливать и поздравлять с крайне успешным дебютом. — Мурасаки просто нечто! За такое короткое время превратил тебя в такую горячую штучку… Денки краснел от комплиментов, снимая парик и маску, но в то же самое время глубоко внутри тихо ликовал: у него получилось! Он смог! — Слушай, а у тебя парень есть? — вопрос Снежка застиг его врасплох. — Нет у меня парня, — смущённо выдавил из себя Денки и уже приготовился выслушать кучу пошлых шуточек. — Это вообще как?! У такой горячей детки и нет парня? — стриптизеры удивлённо загалдели. — Преступление чистой воды! — А хочешь я буду твоим парнем? — Снежок наклонился к нему близко-близко и чмокнул в плечо. — Нельзя же такой красоте оставаться одинокой. — Я подумаю над твоим предложением, — вспыхнул Денки и засобирался. — Парни, спасибо за поддержку и поздравления, но я побегу — надо Мурасаки помогать. — Ага, давай, увидимся! — попрощались стриптизеры, когда он, красный как помидор, в одних золотых стрингах и с одеждой в руках выскочил в коридор. — Я буду ждать твоего ответа, — вдогонку прокричал Снежок, и Денки припустил вперёд к раздевалке барменов и официантов.

***

— Как ты? — поинтересовался Мурасаки, выходя за Денки из черного входа клуба и зевая во весь рот. — Переварил новые эмоции и впечатления? — Да вроде как. Приколи, мне Снежок в парни сегодня набивался, — внезапно признался Денки, пиная кедом мелкие камушки дорожки и перехватывая поудобнее внушительный пакет с чаевыми после выступления. — Да ну его нахер этого Снежка, — достаточно резко отреагировал Мурасаки. — Безмозглая блондинка… Не для него твоя роза цвела! — Это ты так мне намекаешь, что первый раз должен быть с достойным парнем? — И первый, и второй, и вообще все. Себя надо уважать. А спать с дебилами, а тем более завязывать с ними отношения, — себе дороже. Поверь мне. — Проходил? — Проходил по глупости малолетней, потому категорически не рекомендую. — А что рекомендуешь? — Рекомендую не вступать в сделки с собственным сердцем и совестью. Если чувствуешь, что не лежит душа к человеку, то и нахер — счастлив не будешь. Поехали, подкину тебя до дома. Денки в глубокой задумчивости сел в машину и уставился на дорогу. Друг был совершенно прав: Снежок неподходящий вариант. Может встретиться с Джоном? Тот хоть и постарше, но всегда галантен и учтив. Оставляет щедрые чаевые и таскает ему цветы… Да и, в принципе, мужчина с очень серьезными намерениями: год его отшивают, а он все не сдается и продолжает звать на свидания. — Приехали, — объявил Мурасаки, подруливая к его маленькому домику с кухней, гостиной и одной спальней. — Иди и принимай гостей. — Какие гости в два часа ночи? — удивился Денки и зыркнул на крылечко, на котором сидел Хитоши Шинсо с небольшой сумкой. Сердце мгновенно сжалось. — Ну как какие? Парень твой будущий. — Мура, перестань так шутить! — у Денки резко похолодели руки. Из машины выбираться совершенно не хотелось. — Я думал мне примерещилось в клубе, а, оказывается, нет… Подожди, так ты в курсе?! — Ну, конечно, это наш с твоей матерью подарок. Как там моя бабушка говорила — старая любовь не ржавеет, а первая не забывается? — Так, объясни мне все нормально! — Да не буду я тебе ничего объяснять. Иди и спроси у своего Хитоши. — Ну вот зачем вы так? Я же собирался новую жизнь начать… Даже подумывал с Джоном на свидание сходить. — Денки, ты таким тупым бываешь, ей-богу… Думаешь этот Хитоши не новый? Просто так он прилетел на другой конец земного шара в твой день рождения? Я тебя умоляю! Если бы он не поменялся, его бы здесь не было. Все, а теперь вали и будь радушным хозяином, спать хочу. И да, у тебя два выходных. Разберитесь за это время уже между собой наконец. — Мура… — слова застряли где-то в горле, а сам Денки застыл на сиденье. На него навалилось какое-то странное оцепенение. Мурасаки, недолго думая, вышел из машины. Махнул рукой Шинсо, дескать, подойди-ка сюда, обошел вокруг и рванул дверь со стороны пассажира. — Хитоши, забирай свое золотце и валите уже домой. — Ладно, — улыбнулся Хитоши и протянул Денки руку. — Пойдем? — Не пойдем, пока ты меня не убедишь, что видишь во мне парня, — Денки сам не понял как сказал это. — Май гад… — Мурасаки страдальчески закатил глаза и обратился к Хитоши. — Слушай, по ходу, слова тут не помогут. Доставай уже свое доказательство. Тот хмыкнул и сунул руку в карман черных джинсов. Мурасаки вытащил телефон и посветил им на ладонь Хитоши. На ней лежали два серебряных кольца. — Денки, за этот год я многое осознал. И вот, благодаря твоему другу и твоей маме, я здесь, чтобы начать нашу новую жизнь вместе. Согласишься стать моим парнем? После этих слов Денки впал в откровенный ступор: он тоже нравится Хитоши? Тот хочет быть его парнем? Он даже купил кольца?! — Я понял, это сон… — пролепетал он, смотря на серебряные ободки перед собой. — Такого не может быть. — Мда… Случай тяжелее, чем казалось, — Мурасаки недовольно фыркнул. — Хитоши, давай, надевай кольцо и целуй свою спящую красавицу, может тогда до нее дойдет? Хитоши кивнул, взял растерянного Денки за руку и надел ему на безымянный палец кольцо. Денки потрясенно уставился на собственную руку, всё ещё боясь поверить, что это все происходит на самом деле. Внезапно свет от телефона пропал, а к его губам прикоснулись теплые губы со вкусом черничной жвачки. — Ты мне нравишься. Нравишься как парень, Денки… — от тихого шепота в ухо по телу Денки мгновенно разбежались мурашки. — Прости, что отверг тебя год назад, и позволь это исправить сейчас. — Ещё раз… — прошептал Денки, облизывая губы. — Скажи это ещё раз. — Ты мне нравишься, Денки. Будешь моим парнем? — Буду. — Все, а теперь валите обниматься домой, а то я за себя не отвечаю, — предупредил Мурасаки. — Пойдем? — Хитоши снова протянул ему руку. — Пойдем, — Денки подал свою и выбрался из машины. — Аллилуйя! — улыбнулся Мурасаки и обнял их за шеи. — Короче, через два дня я жду вас в клубе и чтобы кольца были у вас обоих, ясно? — Так точно, — хмыкнул Шинсо. — Спасибо, Мурасаки. — Пожалуйста. Сделай этого придурка счастливым, ладно? — Само собой, — заверил его Шинсо, приобнимая Денки и смотря как машина Мурасаки отъезжает, а потом чмокнул своего будущего парня в висок и посмотрел ему в глаза. — Ну, что будем делать тебя счастливым? — Будем, — радостно улыбнулся в ответ Денки. — Доставай уже свое кольцо. Мы же парочка или как? — Мы — парочка. Или как — уже не про нас.