Угрызения Совести

Он душой проникал мне под кожу, касаясь меня только взглядом.

Если бы можно было остановить, то мгновение – навсегда, Лайя, несомненно, это и сделала бы. Лишь бы только он не отпускал её, а продолжал дарить ей свою неутолимую, даже немного жадную, любовь. Когда Влад, с едва уловимой дрожью, убрал руки от талии девушки, она взглянула на него, как в тот раз, когда её похитили и привязали к столу украшенному розами, что стоял посреди мрачной, но тоже красиво украшенной, комнаты. Её память никогда не сотрет тот первый порыв. Порыв, что одурманивал их двоих. Целиком и полностью. Порыв, что срывал все замки. Замки приличия, разума, страха…даже боли. Его боли. Невыносимой боли, что – сейчас, увы, откликнулась в нём. В его резком отступлении, в таких дрожащих, как и руки, губах. Он опустил взгляд, тяжело вздохнул, затем вновь поднял его на девушку. Влад ничего не говорил, а Лайя всё сейчас поняла сама. Вот только, это больше было похоже на выражение, которое должно было её оттолкнуть от него. – Тебе больно...– прошептала Бёрнелл тотчас отмечая, что тоже, как и в тот раз, у Влада из носа пошла тёмно-бордовая кровь. – Нет. – Не ври, я же вижу. И самое страшное то, что это из-за меня... – Лайя, пожалуйста, не говори так. Влад, который всегда был безупречным, который всегда впечатлял саму Лайю, и других тоже – своими манерами, сейчас, на скорую руку, вытер кровь, и наперекор всему взял руки девушки в свои, тихо произнося. – Прости меня. За всё. Хоть я и не заслуживаю…– он не успел закончить, как Лайя вдруг выдернула руки, замечая, что кожа мужчины как-то существенно меняется. Прямо на глазах. И это не могло быть галлюцинацией. Ведь сейчас, вместо телесного, кожа имела едва видный, но точно серебристый цвет. С витиеватыми, безумно темными, пульсирующими венами. – Влад…– глаза девушки, что наполнялись мгновенно слезами, говорили лишь об одном, сейчас она боится. Боится, что из-за неё – Влад – окажется не тем, кого, до этого момента, она знала. Возможно даже такое, что сейчас случится что-то ужасное, и она сама не сможет ничего сделать. Не сможет что-либо предпринять. И, если теперь – девушка старалась всячески защитить его от себя. Именно – его – от себя, чтобы не было огромной беды, то он же, наоборот, желал уже наконец открыть ей, если не всю, то большую часть правды. Ведь, из-за нескольких, достаточно ранних, дней терзания своего разума, он решил, что она, всё-таки, имеет право знать. Хотя бы что-нибудь. Иначе его, возможное и скорое, спасение было бы, если не нечестным, то неправильным точно. И надо же, в конце концов, какая глупая ирония…он терпеть не может ложь, но во благо остальным, даже любимой девушке, его единственному лучу солнца – он вынужден лгать обо всём. И это получается таким забавным явлением, не так ли? Влад еще не раз усмехнется этой жестокой правде, прежде, чем снова, вопреки даже просьбам девушки, возьмёт её руки в свои, но уже не на вид, а только осознание, руки…нет…теперь лапы, с жуткими когтями, как у истинного, но такого непривычного, ужасного зверя. Монстра. – Влад! – Лайя вновь, но уже гораздо громче, выкрикнула его имя, и слегка оттолкнув мужчину от себя, выпалила, держась и идя медленно вдоль стены, поближе к дверям, – Не причиняй себе боль, прошу…я не хочу…такой правды…и твоей боли…я не хочу! – последние три слова она яростно вскрикнула, уже не пытаясь остановить слезы, а наоборот, показать их, как явный пример её полного душевного опустошения. Но этого и не нужно было делать. Влад итак всё видел, всё понимал и чувствовал. Даже больше, чем следовало бы. – Ты можешь уйти. Я вполне это заслужил и…я пойму, – хриплый и низкий, совсем не принадлежащий Владу голос – умолк, но ненадолго. Спустя пары секунд, он продолжил, – Я должен был найти тебя раньше. И не важно в каком времени…из-за моих поступков…сейчас могло бы быть всё по-другому. Прости. Я пойму, если ты захочешь уйти. Даже не проронив ни слова мне на прощание. Я пойму, – когда Влад закончил свою мысль, девушка затихла, стараясь подавить всхлипы, что доставляли самому мужчине боль, пусть даже и немного, но уже привычную. – Я…– она начала говорить, несуразно, тяжко, не всё сразу, но начала. А он смотрел на неё, словно ожидая свой смертельный приговор. Не намереваясь подойти ближе, чтобы, ни коем случаем, не спугнуть девушку еще больше. – …Я дог-г-гадывалась, что происходит что-то не то. Еще т-т-тогда, в музее того старика, – не спеша продолжала свою мысль Бёрнелл, то и дело – заикаясь, из-за всхлипов и, холода. В моменты эмоционального всплеска, человек начинает чувствовать уйму различных симптомов. Такое не обошло стороной и саму Лайю. Она заметно дрожала, обнимая себя руками, девушка дальше говорила всё, что приходило на ум. – Тогда случилось т-т-то, что перевернуло мою жизнь верх дном. Раз за разом, шаг за шагом, я собирала всё в один огромный паззл. Но почему-то всегда не хватало одного кусочка, чтобы понять то, что было столь очевидным. А если бы не Милли и…Ноэ, со своим томом о Карпатской нечисти, я бы и вовсе подумала, что схожу окончательно с ума, – произнося каждое следующее слово, Лайя согревалась. Похоже на то, что её согревала мысль о том скором завершении сего, будто кошмарного, сна. И каждое это следующее слово развязывало её всё больше. И всё больше позволяло дышать свободнее. Новый вдох означал лишь одно, то, что оковы исчезали. Невидимая стена таяла, точно также, как и страх, после всего увиденного в этом замке. Даже Влад, стоящий перед ней в своем незавершенном, но настоящем облике, казался ей не таким уж и чудовищем. А наоборот, по своей природе, Лайя, обладая самым добрым сердцем и самой светлой душой, видела сейчас в мужчине непреодолимую тягу к разрушению всего того темного, что было в нем несколько столетий. – Как-то, в очередной раз, после того, как я снова увидела прошлое, ко мне неожиданно подкралась мысль, которая достаточно долгое время не давала мне покоя. А что, если всё то, что сейчас происходит здесь, и вообще, в моей жизни – это какая-то незаконченная глава, которую мне нужно дописать?..– девушка вдруг умолкла и переключилась с одной фразы на другую, – И покупая мне тогда картины…ты же тоже это понимал, или, точнее даже, знал, не правда ли? Особенно тот факт, что мне придется со всем разобраться, но почему же ты сразу не рассказал обо всём? Хотя бы постепенно, а не всё сразу? – Увы, это было главным пунктом соглашения, после того, как я обязался быть тем, кем являюсь сейчас, – спокойно ответил на вопрос Влад, после небольшой повисшей тишины. Он всё еще боялся. Боялся вспугнуть девушку, а еще больше он боялся, что она всё-таки, в любую минуту, но сбежит от него. От того, что тут произошло, от её сложившейся жизни. – Нарушив этот пункт, какую цену ты бы заплатил? – Твою жизнь, как и все предыдущие разы. – Предыдущие?.. – Да. Каждый раз я был в отчаянии от потерь. И каждый раз я думал, что смогу обхитрить, как-то обмануть эти темные силы, но каждый раз я платил самым дорогим, что у меня было в жизни. Но, спустя некоторое время, я понял, что все мои действия, на самом деле, являлись чем-то эгоистичным по отношению к тебе. И тогда я смирился, буквально, со всем, что произошло. Принял свой давний выбор, таким какой он есть. И даже с тем, что причиняло неимоверную боль. Но это смирение…оно одарило меня какой-то новой невиданной силой. Идеей, – Влад, впервые за сегодняшнюю встречу, улыбнулся. Искренне. И даже его облик не мог скрыть в нем ту светлую частичку, что всегда была с ним. – В один прекрасный день я осознал, что нужно всего лишь научиться ждать. Несмотря на тот исход, который будет в конце. Ведь, каждое ожидание чем-нибудь, но оплачивается, – он замолчал, на секунду отвел взгляд в сторону, на большие часы башни и снова посмотрел на Лайю, в её глаза, произнося, – И вот, мы тут, ты знаешь правду. Ты жива. Цела. И невредима. И я этому несказанно рад. Пусть даже заплатив ту цену, которую я также сильно ненавидел. – Моя боязнь, – прошептала Лайя, опустив глаза к полу, понимая о чем говорит мужчина. Тихо выдохнув и набравшись смелости, девушка сделала один шаг, затем второй, потом третий. И когда уже оказалась рядом с Владом, она протянула руку к его лицу, совсем не касаясь кожи, Лайя вдруг произнесла. – Я хочу перестать тебя бояться, – по её щеке потекла слеза. Она не понимала почему. То ли это из-за проклятья прикосновения, то ли из-за слабости, что вдруг полностью овладела ею. – Пожалуйста, не плачь, – он в точности повторил движение руки Лайи, и коснувшись подушечками пальцев её мягкой кожи, вытер мокрую дорожку от слез. – Не надо, прошу, – она, на удивление, даже не шевельнулась в ответ на его жест, лишь осторожно положила свою руку поверх его руки, всё также не касаясь. – Я люблю тебя, – вдруг произнесла она и, в этот момент вокруг них будто что-то произошло. Магическое, но совсем незримое. Правда, слишком ощущаемое. – Я всегда тебя любил и никогда не перестану любить, – когда Влад произнес последнее слово, взгляд девушки моментально изменился. Он блуждал по его лицу, отмечая, что цвет кожи возвращается. – Ч-ч-что...– Бёрнелл нахмурилась, заинтересованно коснулась обеими руками его лица, и вдруг вспомнив ранние слова Влада, осознала неизбежность всех последующих мгновений, – Получается, у нас не может быть совместного будущего? Этот вопрос заставил мужчину встрепенуться. Он будто вышел из какого-то транса. – Нет! Нет!.. – произнес он и осторожно взяв руки Лайи в свои, крепко сжал их. Девушка, в свою очередь, только наблюдала за его действиями, не решаясь задать вопрос, что леденил душу.

Казалось, еще минута, и что-то случится.

Но ничего не было. Лишь облегчение.

И никаких угрызений совести.