ВОТ ТАКАЯ У НАС ЛЮБОВЬ.

POV. ГАРРИ ПОТТЕР. ----------------------------------- Я летел домой. Я возвращался в Англию спустя шесть лет после победы над Волдемортом и пять — со дня моего поступления в Аврорскую Академию Сиднея. Четыре года учёбы и год стажировки. Да, много воды утекло. С тех пор мои друзья с «Золотого трио», Гермиона с Роном, поженились, как и в «Серебряном» сочетались браком Забини с Паркинсон. Один Драко ходил «в деФках», на выданье, но из сплетен Риты Скитер в «Ежедневном Пророке» у него с мисс Гринграсс что-то все не получалось, как и у меня с Джинни Уизли, впрочем. Да, много с времен войны воды утекло, но маги Британии помнили ужас её, помнили героев, павших в борьбе с Волдемортом, помнили и Пожирателей Смерти. Я помнил все. Пока летел двадцать три часа в Туманный Альбион, я много думал и вспоминал, глядя в иллюминатор… ---------------------------- Я любил Драко Люциуса Малфоя с третьего курса. В ту осень, когда я с друзьями ехал в Хогвартс-экспрессе в Шотландию, состав был остановлен и в нашем вагоне появился дементор Азкабана, присланный Министерством Магии, чтобы поймать беглого преступника — Сириуса Блэка. В тот вечер, не доехав до конечной станции, я потерял сознание, когда дементор подошел слишком близко и стал высасывать из меня жизнь. Меня спас профессор Люпин, ставший в этом году моим наставником, преподавателем ЗОТИ и другом, в какой-то степени. Малфой. Как он узнал о том, что я потерял сознание в купе? Не знаю, не выяснял, но в Большом зале он выдал, сев за моей спиной. До этого мы безумно с ним дрались, ругались и ненавидели друг друга всеми фибрами наших душ. Я был готов придушить противного блондина, а он, похоже, такие же чувства питал ко мне. Но в тот странный, дождливый вечер Малфой повернулся ко мне и позвал: — Поттер, а Поттер? Я выдохнул, застонав тихо от не удовольствия, и повернулся к нему в пол-оборота. — Чего тебе, Малфой? — поинтересовался я. — Говорят, ты раскис? Что, упал в обморок? — спросил он и все слизеринцы заржали, словно, лошади в загоне. Я глянул в глаза Драко, но в них за маской смеха плескалось беспокойство, страх и… забота, а ещё что-то, которое я не успел рассмотреть и понять. Что это было? Рон приобнял меня и развернул к столу Гриффиндора, ответив слизеринцу за меня: — Отстань от Гарри, Малфой! Гермиона гневно посмотрела на Драко, но более на Уизли и сочувствующе на меня. Я постоянно думал о лице блондина за праздничным ужином, о тех его скрытых эмоциях, замурованных под толщей холодной и надменной маски «Принца Слизерина». Что если я все три года, что знаю блондина, ошибался? Что если настоящий Драко — не совсем уж противный, белобрысый мальчишка? Что если настоящий Малфой — заботливый, а не надменный говнюк? Я решил хоть как-то проверить и в ближайшее время выяснить на тренировке по квиддичу. Друзьям я пока ничего не сказал. Прошёл месяц, но пока такой шанс мне представился, а в течение этого времени Драко то-ли делал вид, то-ли действительно не обращал на меня ну никакого внимания. Как бы я не смотрел на него в Большом зале, на Зельеварении, на Прорицаниях, с трибун на квиддичном поле, пока слизни играли с пуффендуйцами — все было тщетно. В раздевалках Драко проходил мимо, не задирал ни меня, ни Рона с Невиллом. Чудно. После слизеринцев встречались мы с пуффендуйцами, я улетел высоко за манящим снитчем, а потому и не заметил сразу, как меня окружили дементоры. Один из них подлетел близко и стал высасывать из меня жизнь, прямо как в поезде. Я снова потерял сознание и полетел вниз с метлы. Очухался не сразу. Помню, что была ночь, я лежал в больничном крыле за ширмой один. В соседней комнате шуршала одеждой мадам Помфри, скорее всего, она готовила снова какие-то зелья или порошки. Слышался её тихий голос, Поппи что-то напевала на французском языке себе под нос. Я попытался встать, но моя голова закружилась снова, словно, внутри не мозги, а какой-то калейдоскоп из разных цветных стеклышек. Я помню, в детстве у Дадли Дурсля был такой сломанный и он мне «подарил» на день рождения в пять лет. Вот такой же калейдоскоп разбитый и разрозненный вертелся в моей голове. Я застонал от подступившей тошноты и лег так, чтобы не шевелиться какое-то время. Наверное, я уснул, потому что когда проснулся снова, на стуле у моей кровати кто-то сидел и дремал, походу. Точно это был не Рон — у того шевелюра не та; ни Невилл, потому что дышал гость иначе, чем сопящий Лонгботтом; ни Финниган — того пушкой после десяти часов вечера не разбудишь. Я тронул парня за руку и нащупал квадратную печатку. Такое кольцо носили трое в Хогвартсе. Неужели это Забини? Но гость был точно не Блейз. Пэнси Паркинсон? Но она явно не мальчик. Драко? Остается только Малфой. Если у двух человек из «Серебряного трио» были печатки с буквой «S» на верху, то у блондина — «М», что говорило о древнем кольце семейства Малфой. Я помнил такую печатку, чуть больше на пальце мистера Люциуса, когда он пришёл на втором курсе в школу вместе с эльфом Добби, возмущаясь, почему это Альбуса Дамблдора снова вернули на пост директора Хогвартса? Я тогда ещё побежал следом за ним и показал ему дневник Тома Реддла, который он подкинул в «Косой аллее» Джинни Уизли по приказу Тёмного Лорда. Вот тогда-то я и увидел печатку рода Малфой. Луна как раз выглянула из-за туч, и я отчётливо увидел на руке блондина печатку с буквой «М». Моим гостем был Драко. Чего это он пришёл, добить меня? Парень спал, а я почему-то переплёл наши пальцы рук и улыбнулся. Хотел было повернуться к нему лицом, но меня снова замутило. Вскоре я не заметил, как уснул. Когда я проснулся, конечно, блондина уже рядом не было, как и стула. Ко мне подошла мадам Поппи и я спросил у Помфри, кто сегодня был в палате? — Мистер Поттер, вы спали, вам приснился сон, потому что рядом с вами никого из людей не было, разве что ваш персональный Ангел Хранитель, но они, по большей части невидимы для восприятия человеческих глаз, — произнесла мадам и напоила меня чем-то с мятным вкусом. Я снова уснул, пока друзья из Гриффиндора не пришли меня проведать, сказав, что моя метла попала в дерево и сломалась. Естественно, мы проиграли пуффендуйцам. Прошел месяц и вот сегодня мы встречаемся со Слизерином. Перед игрой я шепнул Малфою на ухо, пока он присел завязать шнурки на обуви, чуть отстав от своих: — Ты ведь приходил ко мне, Драко? В больничное крыло, пока я был без сознания. Месяц назад, Малфой, вспомни… — Поттер, ты чего нанюхался перед сегодняшней встречей? Чтобы я пришёл к шрамоголовому? Вот уж дудки! — зло проговорил блондин. Я схватил его на руку и глянул на кольцо. — Это оно, Малфой! Я помню твою печатку с буквой «М». Я не мог не узнать тебя, Драко. — Отвечаю ещё раз для тупоголовых, Поттер: — Меня не было и быть не могло рядом с тобой. Усек? А теперь, гриффиндурок, дай мне пройти. И Малфой прошёл мимо, толкнув плечом моё плечо. Я все это помнил, как и то, когда мы на пятом курсе столкнулись в коридорах Хогвартса, Малфой был немного пьян и очень зол. Причину я знал — возрождение Тёмного Лорда и поселение его в Малфой-мэноре. — А, Потти? — усмехнулся он, потрясая бутылкой красного вина перед моим лицом. В бутылке приветливо булькнуло на дне. — Чего тебе не спится, Мерлинов носок? — А почему ты пьян, Малфой? Завтра ведь на уроки надо. — Но тут я услышал мяуканье миссис Норрис, и схватил блондина за шкирку, быстро юркнув с ним в комнату на третьем этаже, где раньше содержался Пушок — трехглавая собака. Слизеринец было вякнул, но я прижал его к себе и обнял. Тот уткнулся мне в шею и судорожно сглотнул, потом зашевелился, но я прошипел ему на ухо: — Ни звука, Малфой, иначе нас подвесят в подвале за мизинец левой ноги. — Моя дорогая, — услышали мы голос Аргуса Филтча за дверью, — ты что-то учуяла?  — Кошка что-то мявкнула, замурчала. — Пойдем, моя хорошая… Шаги стихли и можно стало расслабиться. Драко прилип ко мне всем телом и горячо сопел в шею. — Э, Драко? — тихо произнес я, но блондин присосался к моей шее ртом и застонал. Потом его губы начали исследовать всю шею, кадык и подбородок. — Эй, погоди, Малфой! — По-мо-ол-чии, Поттер! — протянул он и тут его губы накрыли мои. Я не разжимал уст и не впускал его язык в себя. Драко обнял меня рукой, в которой была зажата бутылка с вином, а вторую блондин положил на мой пах. Я ахнул. — Ммм, малыш, у тебя встал? — Это не то, что ты думаешь, Малфой! — проговорил я, стараясь отодвинуться от слизеринца, но не тут-то было. Он проник рукой в мои штаны и взял мой член в плену своих прохладных пальцев. Я застонал от нахлынувшего желания, ведь в мои пятнадцать лет никто меня там не трогал, кроме меня самого в душе или под спущенным пологом над кроватью, когда я ласкал себя, мечтая о блондине с тех пор, когда впервые увидел его заинтересованность мной в Большом зале. — Потти, мой Потти! — застонал Малфой и прижал меня стене, целуя мои щеки и губы. — Драко... — выдохнул я в пьяные уста слизеринца, от которого пряно пахло сладким вином и самим блондином. Эти губы так близко, но все это так абсурдно и неправильно. Уже завтра он либо не вспомнит, либо начнёт насмехаться надо мной, что я позволяю сейчас лапать себя там. — Не надо, Малфой. Остановись… — Я соврал тебе, Потти. Я приходил к тебе в больничное крыло, ик… Я не мог не прийти, ты получил сильное сотрясение мозга, когда упал. Старик-Дамблдор, хоть и смягчил чарами твоё падение, но ты… Потти, я думал, что сам сдохну… ик… потеряв тебя. Надо запить остатками французской прелести… ик… — С тебя хватит уже, Драко, — возразил я, отнимая бутылку и отшвыривая её прочь. — Но почему ты солгал мне, Малфой? — Малфои гордые, Потти, я не вспомню… ик… завтра ни хрена, что было сегодня, поэтому пользуйся… ик… моим нынешним откровением. Я подумал, что если признаюсь на трезвую голову, что приходил к тебе… ик… то ты подымешь меня насмех с этим Ули… Нет, с этим Улиз… Бля*ь… Ну, ты понял меня, Потти?.. И с этой грязно… Грейнджер… ик… — Я бы не сделал этого, Драко, — возразил я, а блондин опустился на колени передо мной, по пути обнимая мои бедра и утыкаясь в пах. Слизеринец мигом сорвал с меня брюки и взял в рот мой член. Я ахнул и попытался отстраниться, но было тщетно отстраниться от горячих ласк. — Малфой?.. — застонал я и положил руки на его голову, запустил их в волосы слизеринца. — Драко, не… надо. Пожалуйста, ох… Да, Драко… — всхлипнул я и принялся двигаться во влажной глубине рта блондина. Он сосал не умело, видимо, этот минет у него тоже первый, как и у меня, но парень старался. Я мечтал о таком только в моих безумных фантазиях, на ночь глядя. Драко тоже стонал от удовольствия, ему, видимо, нравилось это. Он жмурился, улыбался, целовал меня всего там. — Потти, ты красивый тут. Жаль, что уже завтра я ничего не вспомню и мы не сможем быть никогда вместе. Ястреб и ласточка не могут летать в одном небе, им не дано свить одно гнездо. Мой отец убьёт меня, если узнает, что я люблю тебя. Я задрожал, а Малфой взял меня снова в рот и я, как не сопротивлялся, но кончил слизеринцу в горло. Кончил и сполз на пол. Он вытирал губы от моей спермы. — Мал… Драко… — произнес я, но блондин обнял меня. — Нет, Потти, молчи, не говори ни слова, не порть этот момент. Мне надо уйти, пока алкоголь не выветрился из организма. Не ходи за мной, останься здесь ещё на пять минут. Пожалуйста, Потти… Моя шальная и несбыточная мечта. Он порывисто обнял меня, глядя пьяными и ошалелыми глазами, в которых плескалась боль, любовь, отчаяние и тоска, потом поцеловал куда-то в шею и поднялся с колен. Я поднялся следом, но он уже выбежал из комнаты. В ту ночь я понял для себя, что навсегда влюбился в Драко. На следующий день Малфой абсолютно ничего не помнил. Или делал вид, что не помнил. Он вёл себя как обычно: насмехался над гриффиндорцами, задирал Невилла и меня. Я краснел, вспоминая вчерашнюю ночь, сладкий рот блондина и то, как он проглотил всю мою сперму и ухом не повел, не побрезговал, ни выплюнул. — Потти, неужели я приснился тебе в мокром сне? — рассмеялся он, глядя на меня, пока Крэбб с Гойлом ржали надо мной. — Ты покраснел? Неужели? Это правда? — Отвали, Малфой! — закрыл меня собой Рональд и оттолкнул блондина. Нет, так играть невозможно, остаётся один вывод — Драко все забыл. Абсолютно все. Мы иногда дрались с ним, спорили и Малфой ни разу не дал повода мне заподозрить, что что-то помнит. А потом все закрутилось и завертелось. Начался пятый курс и Драко стал холодным, властным и ещё более противным. Началась заваруха с войной и крестражами, поиски их, скитания по стране. Четыре года пролетели быстро. Мы победили Волдеморта ценой потерь многих друзей, близких, родных. Рон потерял Фреда, Гермиона — родителей, которым стерла память, но Пожирателей Смерти не интересует, помнят они свою дочь или нет. Один из ПСов убил их и прислал девушке небольшое колдовидео, как он их убивал, их крики и предсмертные хрипы. Кто это сделал было не видно и не понятно. Тела родителей Грейнджер сожгли. Гермиона едва выжила после такого потрясения. Но война закончилась, начались суды над Пожирателями Смерти. Я спас от Азкабана и Поцелуя дементоров три семьи: Малфоев, Паркинсон и Забини. Несмотря на то, что Пэнси просила выдать меня Волдеморту, я спас её саму и её семью, понимая, что в тот страшный день, когда Том Реддл пошёл в лобовую, проникая в сознания всех, кто находился в Хогвартсе, обещая, что если преподаватели или студенты выдадут меня ему, он всех пощадит. Я видел, что многие были одного мнения с Паркинсон, только она оказалась слабее и произнесла мысли вслух. После суда Драко с родителями подошел ко мне. Это был уже далеко не тот задиристый мальчишка, да и Люциус был весь вымотан и едва стоял на ногах. — Спасибо, Поттер! — произнес Драко, едва взглянув на меня. — Ты спас нас всех. — Меня спасла леди Малфой, — ответил я, — солгав вашему Лорду. Я не мог отказать материнской любви в милосердии, а для неё сын и муж — всё. Поэтому вы живы, Драко и Люциус. Вы живы, потому что Нарцисса не смогла бы пережить вашу смерть, а я должен был выплатить ей Долг Жизни. Министерство не тронет вас, Люциус, но проживите остаток своих дней правильно, второго шанса вам не дадут. После победы я уехал из страны в Австралию, совсем на другой континент, подальше от Британии, от войны, от похвал превозношений меня, как Героя маг мира. --------------------------------------- POV. ДРАКО МАЛФОЙ. --------------------------------------- После победы над Тёмным Лордом Гарри Поттер спас всю мою семью от народной расправы. Он помог моим родителям уехать в Италию, где ещё была жива бабушка моей матери, Глория Романо. Герой сумел выправить для них и для меня документы на юг Италии, а сам через день после официального приёма по поводу Победы над Волдемортом, укатил в Австралию. Он пришёл попрощаться, но в мэнор заходить не стал, слишком больно ему было видеть пристанище и штаб-особняк Тома Реддла, и его приспешников. Отец сказался больным, видеть лишний раз того, кто убил Повелителя, он был не в силах, поэтому Люциус не вышел, но пришли мы с Нарциссой. Мать подарила Гарри кулон, который когда-то в молодости ей на шестнадцатилетие подарил Сириус Блэк — «Слеза дракона». Изумрудный камень, обрамленный шестнадцатью блиллиантиков. — Я надела его раз, Гарри, — произнесла Нарцисса, — на день рождение. Думаю, кулон будет вам дорог, ведь он от Сириуса. Я хранила его, почему-то не смогла ни передарить, ни продать. Теперь я понимаю… Чтобы вам отдать, мистер Поттер. Возьмите. Спасибо вам за все. Вы поговорите с Драко, я отойду. Мать вошла в ворота и медленно пошла к фонтану. Он не работал, так как один из Пожирателей сломал его как-то по пьяни. Наш особняк за эти годы вообще пришёл в упадок, эльфы после Победы Гарри Поттера сбежали, потому что их те-же ПСы избивали, убивали развлечения ради. В мэноре осталось два домовика всего — Нарциссы и мой. Когда мать ушла, Гарри вдруг притянул меня к себе и обнял. Я замер в ужасе, думая, что он меня сейчас задушит, потому что хватка у Поттера была та ещё. Но он не собирался меня уничтожать, хотя умереть в его объятиях я когда-то мечтал, всего какой-то месяц назад, чувствуя, что мне не пережить войну. — Поттер?.. — тихо произнес я, а он все обнимал меня и обнимал, уткнувшись в плечо. — Гарри?.. — Наверное, впервые я назвал гриффиндорца по имени вслух. — Я так боялся, что мне не удастся спасти тебя и Нарциссу, я так переживал, что ты не выживешь после судов. Слава всем богам вселенной, ты цел и здоров, а главное — живой. Главное, что ты живой, Малфой, а остальное все приложится. — Поттер… — произнес я. — Погоди, Драко, у меня скоро самолёт, я уезжаю на долгие годы из страны. Я пришёл сказать тебе… пришёл признаться кое в чем… Я не знаю, но думаю, что ты не помнишь… — О чем это ты? — удивился я. — Поттер, ты постоянно говоришь отрывками фраз, построй нормально предложение, чтобы я понял тебя. — На третьем курсе, почти зимой, мы встретились с тобой в коридоре Хогвартса, Драко, — сказал тогда более осмысленно брюнет. — Ты был пьян, в руках держал бутылку с вином, которое плескалось на донышке. Нас чуть не поймал Филтч со своей кошкой, и я тогда увел тебя в комнату, где раньше находился Пушок — собака Хагрида. Там мы спрятались и ты тогда признался мне, что любишь меня… Любил. С тех пор много времени утекло, и возможно сейчас ты уже не испытываешь ко мне ничего, а все, что было — пьяным угаром считаешь. Но в ту ночь ты сказал, что любишь меня и сделал мне… минет. Ты ласкал меня, а потом испугался, что трезвеешь и сбежал. В ту ночь, Малфой, ты открыл мне смысл любви, и я влюбился в тебя по-настоящему. Я искал твой взгляд, твоё внимание, но ты делал вид, или на самом деле ничего не помнил о той ночи. Я до сих пор помню вкус твоих губ, нежность твоих пальцев на моем теле и на моем члене, и ты мне снишься иногда. Драко, ты помнишь что-нибудь о той ночи? — Я не помню, Поттер, ничего. Я помню, что был пьян. Я часто пил в Хогвартсе, в основном из-за отца, потому что его все глубже затягивало в щупальца Тёмного Лорда, он добивался того, чтобы стать первым, правой его рукой, а вместе с Люциусом и нас с матерью затянуло в трясину. Поэтому я пил, порой пил много и отлеживался в своей комнате, я жил один, как староста Слизерина. Сойти с ума мне не дал мой крёстный Северус Снейп, Пэнси Паркинсон и Блейз Забини. Сколько раз Пэнси находила в моем комоде яд, сколько раз Забини ночевал со мной и мы пили вместе, пока я рыдал на его плече. Поэтому, Поттер, возможно, та ночь, о которой ты говоришь, была очередной моей попойкой. Я не помню ничего. — Ну, а слова твои о любви? Ты и правда любил меня на третьем курсе? — поинтересовался гриффиндорец и отстранился, заглядывая в мои глаза. Я понимал, что не имею право на любовь к Поттеру. Я знал, что со мной он никогда не будет счастлив, или станет посмешищем в глазах всего маг мира. Кто он и кто я? Нет, я не должен, не имею право на Героя. Лучше отпустить его, а чувства Гарри — мальчишеская любовь пройдёт со временем. Пусть уезжает и найдёт свою настоящую любовь, а не парня который впервые ему отсосал по пьяни. — Когда человек пьян, Поттер, — сухо улыбнулся я, — он всех любит. Не бери в голову. Все в прошлом, Герой. — Значит, ты не любишь меня? — спросил каким-то потерянным голосом гриффиндорец. — Никогда не любил? — Та ночь была бредом, Поттер, не бери в голову и все забудь. Иди, тебе уже пора. Прости меня за все и прощай! Будь счастлив... Брюнет отстранился, кивнул мне, посмотрел ещё раз в мои глаза и аппарировал прочь. — Прощай, любовь моя! — произнес я. — Я помню все, Гарри, но тебе не место рядом со мной. Прощай, Поттер! Родители уехали в Италию, но отец умер через три года, а следом за ним ушла и Нарцисса. Я похоронил обоих будучи студентом и практикующим колдомедиком Святого Мунго. Из Англии я не уехал. Я продал мэнор почти за бесценок какому-то магглу, предварительно наняв рабочих и маляров, чтобы они привели в порядок имение. Маги мэнор бы не купили, а мне жить одному в этом особняке не хотелось, все здесь было пропитано болью, смертью, пытками и криками жертв. А магглы? Они и есть магглы. Семье понравилось шикарное имение, которое я продавал за копейки. Родители оставили мне ¼ наследства и на эти деньги я купил в магическом Лондоне небольшой домик в два этажа. Внизу гостиная, столовая с кухней и библиотека (кабинет, который я устроил как библиотеку), наверху спальня, комната отдыха с выходом на большую и широкую лоджию, а также две детских комнаты. Очень светло все кругом, красиво, дом новый совершенно. Магический мир интересовался мной год, но у меня и моих родителей был документ, подписанный Гарри Поттером о неприкосновенности. Никто связываться с Героем не хотел, поэтому от меня через год все отстали, я для всех просто не существовал. Не для всех, а для особо рьяных магов, которые во время войны прятались, были пассивны, а после победы Поттера вдруг вспомнили о долге, чести и прочем. Я не знаю, что Гарри сказал Кингсли Шеклболту — новому Министру Всеобщей Магии Британии, но он меня не оставлял в покое: навещал в Магической Медицинской Академии, бывал в Мунго, где я на зимних и летних каникулах проходил практику, приглашал меня на разные мероприятия в Министерство Магии, на балы и прочее. Британия оживала после войны, поднималась из руин, заново отстраивалась. На мероприятия я не ходил, мне не хотелось получить проклятье в спину или услышать очередную непереводимую брань в свой адрес. На каждогодние встречи выпускников в Хогвартс я тоже не ездил. Когда я учился на последнем курсе в академии, Кингсли вызвал меня как-то к себе в кабинет. — Мистер Малфой, вы нравитесь мне, — произнес Шеклболт, — вы — прекрасный специалист и главный колдомедик Святого Мунго вас хвалит, не нарадуется, что вы работаете на полставки у него по субботам и воскресениям, а на каникулах — на полную. — Ну, я ведь должен оплачивать за учёбу в академии, чем-то питаться и платить за коммунальные услуги, Министр, — ответил я. — Я не считаю себя лучше других, вы же знаете, кем я был в прошлом. Если бы не документ и слова Гарри Поттера, что моя жизнь принадлежит ему и никто не праве отнять её у меня, иначе все будут иметь дело лично с ним, то меня давно бы убили, Кингсли. — Я просто мечтаю, что вы станете колдомедиком в Министерстве Магии, у нас, Драко. Нашим аврорам тяжело мотаться в Мунго, а был бы свой медицинский блок. Летом приезжает из Австралии наш Герой, он станет Главным Аврором. Наконец, мы увидим нашего мальчика, он ведь шесть лет почти вообще не покидал страну, где живут кенгуру и жирафы. — У меня от этой новости душа в пятки ушла. Надо же, Гарри возвращается в Британию. — Я уже устраиваю бал по случаю его возвращения. В конце июля, аккурат на свой день рождения. Соглашайтесь, Драко, Гарри будет рядом с вами, ваши дела пойдут вообще в гору, я назначу вас на пост главного колдомедика Министерства Магии, и ваше крыло будет на одном этаже Аврората. Я слышал, что Пэнси Паркинсон и Блейз Забини учатся с вами? Возьмите их в свою команду. Рон с Гермионой тоже заканчивают Академию Авроров в Британии. Мисс Грейнджер учится на судмедэксперта, а Рональд на аврора, как Гарри. Два трио Хогвартса в нашем Министерстве Магии: «Золотое» и «Серебряное» — это ли не здорово? Вы, Драко, и ваши друзья за эти годы доказали, что являетесь хорошими ребятами, на которых я могу положиться. Ну, чистой воды — хитрый лис этот Кингсли. — Я не знаю, никогда не говорил с Паркинсон и Забини о возможности работать в Министерстве Магии, мистер Шеклболт, да и мистера Гиппократа Сметвика смогу ли я предать, ведь он рассчитывает на меня, что я приду колдомедиком в Мунго, к нему работать. — С Гиппократом я обговорил уже все, он дал согласие, ведь мы с ним большие друзья, Драко. — Министр нажал кнопку селектора и произнес: — Мисс Браун, принесите мне папку, которую я вам велел приготовить. Через минуту вошла Лаванда Браун, так самая девица, которая в школе все вешалась на шею Рону Уизли. Она стала симпатичнее, чем была в Хогвартсе: блестящие волосы, осанка, тонкая талия и размер груди большой. Думаю, что четвёртый или пятый, красивые женские ноги, высокий каблук, короткая юбочка — конфетка для глаз мужчин. Но не для меня, моё сердце давно занято одним шрамоголовым брюнетом. Что скрывать от самого себя — я люблю Поттера и это неизлечимо. Но я отпустил Гарри, пожелав ему всех благ шесть лет назад. Надеюсь, что он счастлив и нашёл свою любовь в жизни. Кингсли пододвинул мне папку, когда Лаванда вышла. — Это договор работы в Министерстве Магии. Три операционных, три палаты интенсивной терапии, десять палат обычных, две смотровых комнаты, процедурная и так далее. Ознакомьтесь, Драко, зарплата высокая, в два раза выше, чем в Мунго. Прочитайте, подпишите и пойдём смотреть ваше отделение, что не будет хватать вы мне скажете и мы закупим. Я хочу, чтобы в Министерстве все было свое. Я начал читать договор и все пункты подходили мне. Я всегда мечтал заведовать сам в отделении, а тут я смогу свободно работать без надзора коллег Мунго, которые хоть и помалкивали, но не хотели иметь со мной дело. Как же — бывший Пожиратель Смерти, а туда же — лечить магов. А тут и протекция самого Министра Магии, да и Поттер будет рядом, на одном этаже со мной. Я перевернул последнюю страничку и посмотрел на Шеклболта. — Ну как вам, Драко? Подходят условия договора? — поинтересовался он. — Вполне, Министр, — ответил я. — Отлично, мистер Малфой, а теперь подпишите, копию договора мы вам сделаем, сертификат на лечение вы получите после сдачи экзаменов, а сейчас идём обедать, потом пройдемся по вашему будущему отделению.