Глаза, заменившие небо.

В эти голубые глаза можно смотреть всю жизнь. Хочется утонуть в них, раствориться. Кажется, они могут заменить целое небо, ибо оно не сможет сравниться с их чарующей синевой. Рэю хочется вечно смотреть на фарфоровую кожу, синие вены, проглядывающие сквозь неё, потрогать эти мягкие вьющиеся волосы, цвета чистого снега. А эта улыбка заставляет Рэя хотеть жить дальше, жить, несмотря на все те ужасы, что их всех поджидают, которые постепенно меркнут перед ним. — Ну, Рэй, почему Норман всегда выигрывает? — говорила темноглазому Мэнни, вытирая подступившие слёзы маленькими ладошками. Рэй едва заметно улыбнулся, откладывая очередную прочитанную книгу. Мысли о Нормане всегда непроизвольно вызывали улыбку на его губах. Столь лёгкую и не заметную, полную какого-то странного счастья, но в то же время глубоко печальную. Многие привыкли видеть брюнета, будучи лишённого эмоций, и это было частичной правдой. Но вспоминая и глядя на человека, из-за существования которого тебе хочется одновременно петь и прыгать с обрыва, невозможно оставаться сдержанным. — Понимаешь, у Нормана всегда есть стратегия. Он может высчитать каждый ваш шаг лишь по оставленному следу. Вам стоит быть лишь аккуратнее, вот и всё, — со своей обычной интонацией произнес мальчик, украдкой поглядев на подошедшего блондина, который улыбнулся и неловко почесал затылок. В ответ Рэй кивнул и вновь уткнулся в книгу. Признаться честно, он не любил чтение и литературу. За годы занятие настолько приелось, что начало становиться отвратительным, как бы ни прекрасно было произведение, выведенное на старых страницах. Теперь же ненавистное чтение превратилось в единственное дело, за которым возможно забыть о голубоглазом мальчике, забыть обо всех проблемах. Этого нового и удивительного чувства брюнет никогда не испытывал, да и думал, что никогда не поймет его, не познает. Влюбиться? Нет, не стоит. Столько опасностей и тайн скрываются в этом мире, где нет места простой влюбленности. Но с каждым разом становилось всё труднее сдерживаться. Казалось, будто скоро Рэй не выдержит и сам выльет на друга всё то, что он столькие годы тщательно подавлял в себе, прятал от всех. Кто-то тронул его за плечо, выдергивая мальчика из раздумий. Перед лицом мелькнуло родное миловидное лицо с изумрудными глазами и огненно рыжими волосами. — Эмма,— облегчённо выдохнул брюнет, смотря на то, как подруга усаживается на зелёную траву рядом с ним. Он прикрыл глаза, с наслаждением вдыхая теплый летний воздух. — Рэй,— позвали его,— нам стоит кое-что обсудить. Что-то внутри ёкнуло. Эмма улыбнулась, скрывая свое волнение, но продолжая теребить края юбки. — Скажи мне, что-то случилось?— тихо спросила рыжеволосая. Рэй понимал, что она хочет узнать. Немой вопрос повис в воздухе, забирая с собой кислород, от чего дышать становилось невозможно. — Я...— лишь смог выдавить из себя гений. Он ждал чего угодно: отторжения, удивления, испуга. Но ничего из этого не произошло. Эмма ласково дотронулась до руки, сжимая его пальцы. — Я догадывалась, думаю, ты и сам понял,— шёпотом сказала подруга,— тебе стоит признаться ему во всём. Если он не примет это, то приму я. Знай же,— тише прежнего проговорила она,— я никогда не брошу вас с Норманом. Мы вместе до самого конца. Чтобы не случилось. Часы тихо отбивали двенадцать дня. В комнате было так умиротворённо и тихо, будто ты спрятался под одеялом от целой вселенной. И теперь ничто не может навредить тебе. Из окна открывался вид на детишек, играющих на поляне. За стеной, в соседней комнате слышался мирный напев мелодии. Медленно покачиваясь в такт, словно ребенок в люльке, Рэй пытался растворить свой страх и отчаяние в этой самой комнате, сидя на кровати того, кого так сильно любил. Скрип двери вывел его из раздумий. — Рэй? Этот приятный голос. Брюнета тянет услышать его ещё раз, жизнь начинает казаться ещё более глупой без него. — Норман,— в ответ прошелестел кареглазый, удивлённо и испуганно раскрыв глаза. Блондин подошёл ближе, показывая свою непринужденную улыбку: — Я давно хотел тебе признаться,— начал он. В какой-то момент Рэю показалось, что он погибнет прямо здесь, в этой спальне. Задержав дыхание, он продолжил сверлить пол взглядом, периодически поглядывая на своего друга, который продолжил подходить к нему. — Я люблю тебя, Рэй,— едва слышно выдохнул он. Часы продолжили свое монотонное стучание. В комнате ничего не изменилось, не считая голубоглазого, жмущегося к кареглазому. Тот неловко вложил его ладонь в свою, с удивлением глядя на пальцы Нормана, словно видел их впервые. Казалось бы, обычный жест. Много кто в приюте держался за руки, ведь все они были детьми и дружили, считали друг друга огромной семьёй, хоть их и не связывало родство по крови. Но это было чем-то другим. Чувство, вызывавшее покалывание в животе и сильное волнение, заставляющее сердце биться в раз десять быстрее. Прикосновение парня вынудило Рэя вздрогнуть. Решившись поднять голову, он пропустил пару сердечных ударов. Голубые глаза оказались так близко к нему, что тот невольно смутился. На лице Нормана также красовался лёгкий румянец, делая его ещё более прекрасным. Стоит лишь придвинуться, и их губы коснуться друг друга. Брюнет старался подавить в себе желание поцеловать голубоглазого, рассматривая вены и едва заметные веснушки, появившиеся из-за частого нахождения на солнце. Но кожа блондина оставалась всё такой же белой, даже бледной. Дрожащей рукой Рэй осторожно дотронулся до лба друга, убирая непослушную прядку волос с прекрасного лица. В ответ Норман тихо вздохнул и сделал то, о чем кареглазый втайне мечтал, но пытался подальше отодвинуть подобные мысли. Парень приблизился, а его губы соприкоснулись с губами Рэя. Первый поцелуй был столь воздушным и неземным, словно сам Норман. Будто он спустился с небес, как ангел, сотворенный богом. По телу расползлись мурашки, сердце хотело выскочить из груди, так неистово и яростно оно билось в агонии от этих губ. Звуки и время неожиданно перестали существовать, как и остальные мысли. Осталось лишь непреодолимое желание сохранить этот хрупкий момент в своей памяти, оберегать его, как мать своё дитя. А после вновь воспроизводить, наслаждаясь каждый раз, вспоминая эти секунды вновь и вновь. Что-то в глубине Рэя вопило о том, что это неправильно и против всяких норм, которые могли бы существовать в этом мире, (если таковые теперь имелись). Но брюнету стало все равно. Он уткнулся носом в плечо блондина, вдыхая запах леса, которым пропиталась его белая рубашка. Норман чуть слышно ахнул, кладя щёку на макушку друга и гладя того по темным волосам. — А я люблю тебя, Норман. Да, их ждёт много трудностей и смертей. Но они оба точно знают: свою любовь они пронесут с собой и сохранят навеки.