Золотце

Стоило только Достоевскому зайти на, залитую солнечным светом, кухню, как на него щенячьими глазами уставился Гоголь. Ещё и милую моську сделал для достоверности и чтобы сто процентов Достоевский не устоял. – Что? – искренне не понял в чем собственно дело и к чему такой взгляд Достоевский. Он ещё не до конца проснулся и был немного дезориентирован. – Ты сейчас похож на моего кота, когда он что - то натворил. Говори давай, что там у тебя... – Я хочу зелёный горошек...– не меняя милой моськи, произносит Гоголь. – Прямо сейчас? – вздыхает Фёдор, потирая глаза тыльными сторонами ладоней. – Даааааааа... – довольно тянет Николай. – Проснулся и прям сразу первая мысль,, хочу зелёный горошек,, и чай. Нет, лучше какао. Какао и зелёный горошек. – Неужели ты есть начал более менее и сам? – усмехнулся Достоевский. – Неожиданно, но приятно. Чего это тебя так сразу прорвало то? Я ведь почти ничего не сделал. – Сон приснился... – просто ответил Коля. – Ну как насчёт горошка? – Можно. Но не очень много. Все - таки, не стоит в первое время нагружать твой желудок. Он ещё не в норме для этого... – отвечает Фёдор, непроизвольно вспомнив свой сон, усмехнулся. Видимо, не одному ему этой ночью интересные сны снились. – А да, кстати, в таком случае нам нужно будет сходить за ним в магазин, потому что последний я вчера на свой омлет на завтрак извел. – Понято принято, док... Без проблем. Идём. – поднимаясь со своего стула, произносит Николай. – Давайте же. Что может быть лучше прогулки с самого утра по солнышку? Хех, может причешитесь, у вас волосы взлохмачены. – Да да обязательно. Только себе кофе сделаю. Николай усмехнулся, наблюдая за сонным Фёдором и находя его в таком состоянии очень и очень милым. Достоевский готовил себе кофе, чтобы проснуться и хоть как - то начать уже соображать на чистом автомате, потому что мозг ещё спал, были только вызубренные за годы наизусть действия. Николай тихо, по кошачьи подошёл сзади, обнимая чуть прохладное тело парня. Ну захотелось просто. Очень остро захотелось. Брюнет немного вздрагивает от неожиданности, но не особенно против, потому что Николай приятно тепленький, а врач подмерзал с утра всегда. – А какао вы мне сделаете? – спрашивает Коля, положив подбородок на плечо брюнета и наблюдая за его действиями. Сейчас парень похож на довольного жизнью кота. А ещё из него замечательная грелка. – Да.. – лаконично ответил Достоевский, немного повернул голову, целуя, висящего на нем, блондина в щёчку. Николай аж невольно немного покраснел. – Подожди ещё минуту. Достоевский достал ещё одну чашку какао, а также мягкий зефир и шоколад для дополнения вкуса. Он уже за время их сожительства выучил, что такой какао любимый у Николая. А чашка была из того сервиза, кстати говоря. – Хорошо, потянуло на нежности с самого утра, м, док? Ранее я за вами подобного не замечал. – Мммм, дай мне немного времени и я исправлюсь, если тебе такой я не нравится....– усмехнулся Фёдор. – Меня все устраивает, продолжайте в том же духе. – Хм, правда? Ну хорошо. – хмыкает Достоевский. – А я уже подумал, что тебе не понравилось. Кстати, держи твой какао. – Спасибо, о уже чашка по больше в ход пошла. – Ага, теперь тебе и такую можно. Но все равно пей медленно, на всякий случай. Не хочу, чтобы у тебя желудок потом болел. Николай с довольным выражением лица принял предложенную чашку, сел прям на пол, облокотился спиной о ноги Достоевского и спокойно начал пить свой какао с сама невозмутимость. Он тут абсолютно не причём. Ему хорошо, комфортно и спокойно. Кажется, впервые в жизни у него так. Парень даже немного улыбается в кружку. Да, ему очень комфортно рядом с этим врачом. У Фёдора имелось какое - то свое особое обаяние. Одним словом, Николая тянуло к нему как магнитом. Достоевский вопросительно изогнул одну бровь, слегка полуобернувшись, посмотрел на это недоразумение природы потом усмехнулся, начав пить свой кофе, смотря в окно, наблюдая как солнечные лучи играют в зелени листвы. Ладно бог с ним. Если Николаю удобнее и вкуснее пить какао на полу, облокотившись о его ноги, то пожалуйста, он не особенно то и против такого. Да и тепло. – Попу не отморозь на холодном полу, хорошо? – Хорошо, док. Не отморожу, не волнуйтесь за мою пятую точку. Да и пол не такой то уж и холодный. – Ну хорошо, тебе там, на полу, виднее что да как... – спокойно ответил Фёдор. – Именно! Николай допил свой какао залпом, поднялся с пола и начал мыть свою кружку что - то мурлыча себе под нос, какую - то незатейливую, весёлую мелодию. Достоевский тоже допил свой кофе и стоял в очереди за мытьем посуды, задумчиво наблюдая за тем как моет чашку Гоголь, все внимание аметистовых глаз на тонких, бледных и изящных пальчиках Коли. Тщательно фиксируется каждое движение. – Я все. – радостно объявляет Гоголь. – Я теперь жду только вас, док и идём в магазин за едой. – Едой? То есть, мы не только зелёный горошек покупать тебе будем? – решил уточнить на всякий случай Достоевский, начав мыть посуду. – Ха, конечно же не только. – улыбается Николай. – Как тебя на еду потянуло резко. – усмехнулся Достоевский. – Что же, хорошо. Лично меня это радует. Моё теперь дело тут маленькое - проследить, чтобы тебе плохо не стало с непривычки... – Агась! Коля взъерошил своему врачу волосы и ушёл собираться в магазин, параллельно покормил кота Фёдора и своего кролика. Достоевский все домыл и ушёл к себе собраться тоже. Причесал чёрные волосы, оделся в уличную одежду, заодно проверил, что там с его бумагами, все нормально ли. Только только готов был, а Коля его уже около входной двери ждёт, нетерпеливо притоптывая ногой, оставалось просто усмехнуться такой скорости и нетерпеливо тип этого парня. – В этот раз дверь запираю я. – говорит Фёдор, выходя следом за Колей их квартиры. – Не доверяетеееее мнеее? – После того, что было в прошлый раз, не особо. – ответил Фёдор, припомнив как Николай забыл нормально закрыть дверь его квартиры. – По крайней мере, моя душа будет спокойна. – Ладно ладно, ваше право, док. Если вы мне так сильно не доверяете. – Я тебе готов хоть свою жизнь доверить легко и просто... Вот так я тебе доверяю. – Даааааа? – Да. Жизнь легко.... А вот закрывать дверь в свою квартиру - нет. – Да ну блин жеееее!

***

– Коля, я все понимаю, но этого я не понимаю, на мой взгляд зелёный горошек одинаковый везде на вкус. – немного заебанно вздыхает Достоевский, стоя рядом с блондином, который застрял возле стеллажа с зелёным горошком уже как двадцать минут. – Бери любую банку уже и пойдём. – Ещееееее минууууточку. – протянул в ответ парень, сосредоточенно всматриваясь в банки с зелёным горошком, словно выискивал среди них предателя. – Конец света настанет пока пройдёт твоя минуточка, Коля. – Ооо выбрал. Вот эту берём. И вот эту. – объявляет Николай, положив две баночки в корзинку. – Пойдёмте. Фёдор мысленно вознес хвалу Богу за то, что Николай наконец определился со своим горошком и молитву, чтобы они нигде больше так не застревали и со спокойной совестью, облегчённо, потащился следом за блондином по магазину. Весь выбор продуктов предоставлялся именно Гоголю, Фёдор был так, вспомогательное звено, тормозом, который не давал Николаю разойтись и скупить весь магазин к чёртовой матери. Все - таки деньги Достоевского не бесконечные. В итоге, в корзине вместе с горошком оказались: конфеты, мармелад, драже, зефир, небольшой тортик, пирожки с клубникой и пирожки с вишней, коржики, ватрушки. – Насколько я понял, нормальную еду ты не очень любишь... – вздыхает Фёдор, смотря на то безобразие, что творится в корзине. – Столько сладкого. А попа не слипнется? – Не-а. – радостно отозвался Николай, подкидывая туда до кучи ещё пару пончиков в шоколадной глазури. – Коль, убирай пончики. – Да почему? – У нас дома целая коробка пончиков стоит. Шесть штук. Мне моя бывшая пациентка подарила, помнишь? – А да? – удивлённо округлил глаза Гоголь. Да, он благополучно о них успел забыть. – Да. – подтвердил всепомнящий Достоевский. – Ну ладно, как скажете . – не стал спорить с врачом Гоголь. Потом хитро улыбается и подкинул пару слоек с малиной и булочку с шоколадом в белой глазури. – Тогда это возьмём. А ещееееее.... " " В смысле ещё? Так, ну это я терпеть отказываюсь". – подумал Фёдор, внезапно осознав насколько вообще разорительным может оказаться этот поход в магазин для его несчастного кошелька. – Так, все. Достаточно с тебя будет на первый раз. – потянул к кассе Николая Фёдор, понимая, что самостоятельно блондин от кондитерки не уйдёт. Он вон уже на ещё булочки с корицей и слойки с сыром нацелился. – Потом плохо тебе будет. Нельзя так нагружать ещё неокрепший желудок. " Боже мой, что за ребёнок на мою голову." – Хорошо хорошо. – послушно утянулся к кассе Николай. Всё - равно парень получил то, что он хотел. Всё покупки оплатились из кармана Достоевского. В общей сумме набралось где - то около тысячи. Фёдор на это лишь вздыхает, но не возмущается, в конце концов это не такая уж большая цена за то, чтобы блондин был счастлив и наконец начал есть. А сам Коля тем временем уже свистнул одну слойку с вишней пока Достоевский укладывал все в пакеты и теперь по тихоньку ел её с довольной моськой, хоть желудок начал немного ныть(офигел от того, что его хозяин есть начал, не иначе). Ребёнок ребёнком просто. – Так, подожди меня тут минутку. – произносит Фёдор, по выходу из магазина и вручая все два пакета с покупками Гоголю. – Мне зайти надо в одно место. – А.. А я с вами не могу? – искренне удивился Николай, принимая пакеты. – Ну, док. Я теперь не могу слойку доесть из за этих пакетов. – Нет, я быстро, не волнуйся. – усмехнулся брюнет, уходя в сторону ювелирного магазина. Николай проводил его полунепонимающим полуудивленным взглядом потом пожал плечами, поставил пакеты на асфальт возле своих ног и продолжил есть слоечку, задумчиво наблюдая за окружающими и время от времени поглядывая на небо. И вот нет, чтобы парню тихо мирно спокойно, не во что не влипая, дождаться прихода Фёдора и пойти с тем домой но... Так ведь не интересно совсем сказала злодейка судьба и решила все абсолютно по другому, устроив Николаю маааленькое западло. Николай, когда доел слойку ушёл выбрасывать из под неё упаковку в мусорку и по пути случайно плечом задел одного мужчину, чем вывел того из себя. Тот был в подпитии и явно, что неадекватный. Колю резко схватили за руку и развернули к себе лицом. – Слышь, ты что самый дерзкий тут? – Извините... – Ах ты сученыш. Я научу тебя манерам. Николай получил по лицу с кулака так, что, не удержав равновесие упал на асфальт. – Ох.. На глазах появились слезы, потому что удар получился сильный. Щека сильно болела и горела. Останется след сто процентов. Кожа у парня бледная и очень нежная, на ней все следы от чего либо остаются надолго. Мужчина не собирался, по видимому успокаиваться и нацелился на продолжение банкета. Гоголь немного отполз сжавшись в комочек, подтянув к себе ноги. Кстати говоря, очень зря, мужчина все это начал, потому что из окна ювелирной все прекрасно было видно. Фёдор как только увидел это безобразие, сразу же рванул парню на помощь. Кровь вскипела, разливая по телу холодную ярость за то, что посмели тронуть его пациента. Что что, а издевательства над слабыми Фёдор терпеть не может. Николай только только приготовился получить второй удар, даже рукой прикрылся, чтобы второй раз по лицу не получить, как мужчину ласково ткнули пальцем в спину, привлекая к себе его внимание, ласково улыбаются мол,, я не помешал вам,, а потом резко, без предысловий, с одного удара кулаком в челюсть отбросили прямиком в мусорку, к которой шел Гоголь. – Мусор должен быть в мусорке. – холодно произносит Фёдор, потирая немного нывшие от удара костяшки. Зрачки немного сужены, что говорит о том, что Фёдор в тихом бешенстве. – Д.. Док... – Коля, мне тебя одного ни на минуту оставлять нельзя что ли? – переводит взгляд на Гоголя, немного успокаивается. – Стоило мне тебя одного оставить, как ты уже попал в какой - то просак. – Простите. Я не хотел. – Не извиняйся уже. Как щека? Сильно болит? – спрашивает Достоевский, поднимая блондина с асфальта и аккуратно вытерая подушечками пальцев ему слезы с уголков глаз. – М-да. " Какой ребёнок." – Угу... Достоевский краем глаза заметил движение возле мусорки и быстро поменялся с Николаем местами с разворота, отправив мужчину обратно в исходное состояние, то есть в мусорку, уже с ноги. Что что, а реакция у него была что ни на есть отменная. – Я же говорил, что мусор должен быть в мусорке. – шикнул раздражённо брюнет. – Пойдём отсюда. – Ну вы и даёте... Разве вы не врач и не должны лечить людей, а не калечить их? Как же клятва Гиппократа? – непроизвольно улыбается воинственности Достоевского Гоголь. – Бывают плохие дни. – усмехнулся Достоевский, тряхнув волосами. – Так, еда где? – В безопасности. – Отлично. Пойдём домой. – поднимая пакеты с асфальта, произносит Достоевский.

***

– Как же так получилось? – спрашивает Достоевский, аккуратно обрабатывая щёчку Николая. Парни уже были дома, все покупки разложены и на кухне. Коля сидел на кровати в комнате Достоевского, скрестив ножки, и ждал пока его синяк обработают. На тумбочке возле кровати стояли две чашки: одна с кофе другая с какао и немного кондитерки. Фёдор решил таким образом успокоить Николая, который все - таки испугался, да и самому успокоиться хоть немного стоило, до сих пор колотит, а перед глазами стоит, то что увидел Фёдор в окно ювелирного, потому что таких тварей брюнет на дух не переносил. В мандраж просто кидало. Переломал все кости бы ему, если бы не Коля рядом, ему лучше такое не видеть. – Я пошёл к мусорке выкидывать обертку от слойки и случайно задел его плечом. – вздыхает Николай, немного морщась от того как щипал антисептик. - И мне за это прилетело по лицу. Потом пришли вы. – М-да вот же скотина. – Яяяяяяяяя? – Да не ты, конечно же. Он. Все готово. – говорит Достоевский, заклеив синяк пластырем. – Спасибо. Вы во второй раз мне помогли. – Это мой долг, как врача.... – усмехнулся Фёдор, садясь на кровать рядом с Николаем и пересаживая того к себе на колени. – Иди ка сюда, ко мне. – А? Док? Что - то не так? – искренне удивился Николай таким действиям врача. Достоевский обнял парня, прижав того к себе, уткнувшись лбом в плечо парня. Николай был приятно тёплый. – Я испугался за тебя. Гоголь от такого вообще в осадок выпал на время, растерялся и, честно говоря, не знал что делать и что говорить. Потом вздыхает, мягко погладил по чёрным мягким волосам Фёдора, немного улыбается. Его тронуло, что за него так сильно испугались, аж сердце немного сладко защемило. – Обещаю вам.... – Тебе... – поправили, пробубнив в плечо парня. – Х.. Хорошо... Тебе, что никогда больше такого не допущу. – немного покраснев, докончил Николай. – Точно? – Да, Федя, да.... – Со своей стороны обещаю, что буду заботиться о тебе лучше. А и да... Достоевский выпрямился, доставая из кармана красивый серебряный браслетик усыпанный брильянтами, молча одевает тот на правую руку Николая, застегивая застежку. – А? – второй раз за этот день шокировался Николай. " Он полон сюрпризов. Боже как мило!" – Это тебе. Давно хотел купить. Николай просто молчит, рассматривая красивый подарок на своём тонком запястье потом переводит взгляд на Фёдора, смотрит тому прямо в его аметистовые глаза. В комнате повисла звенящая тишина. Николай сидит тихо тихо, просто смотря в глаза Фёдора, не отводя взгляда и ощущая как сердце непризвольно ускоряет темп потом медленно наклоняется почти вплотную к его лицу. – Спасибо. – тихо шепчет прямо в губы. – Пожалуйста.. – отвечает Достоевский, так же тихо и не отводя взгляда от глаз Николая, придвигая того к себе ещё ближе , до максимума, положив руки на его талию и делая так, чтобы их губы наконец соприкоснулись. Зачем слова, если есть взгляд и касания? Они прекрасно все передадут. Николай придвинулся вплотную к телу Достоевского, давая поцеловать себя и отвечая на этот поцелуй, зарывшись тонкими пальчиками в чёрные мягкие волосы брюнета, тихо мурлыкая, как кот. Постепенно поцелуй становился все глубже, все более страстным. Фёдор уронил парня спиной на кровать вжимая того в мягкий матрас, продолжая целовать, слегка забравшись руками под футболку Гоголя и поглаживая его тело тёплыми ладонями. Николай немного поддавался навстречу, чуть изгибаясь худощавым телом. Поцелуй прервался лишь, когда стал заканчиваться воздух. - Федь... – выдал Николай как только восстановил сбившееся дыхание. Губки парня немного покраснел и от поцелуя. – Ммммммм? – У тебя губы сладкие. – Правда? Не думал ни разу, что у меня они сладкие. – усмехнулся Фёдор, продолжая поглаживать руками тело парня. – Обещай мне, что начнёшь нормально кушать, хорошо? А то я все двести семь костей, находящиеся в твоем теле, пересчитать смог. – Ну, допустим только те, что в моем туловище. Руки и ноги ещё не считал... – хитро сощурился блондин, показав кончик языка. - Ха. Вот как. А хочешь перечитаю? Прямо сейчас. - Хорошо... – Тогда обещай мне, что будешь есть. – Обещаю... – шепчет Гоголь, не отрывая глаз от Достоевского. – Договорились. Фёдор увлек Гоголя в новый поцелуй, натянув на них одеяло. Никому ненужный уже кофе и какао остались остывать на тумбочке.