Жизнь в стране Оз

Откупоренная бутылочка вмиг пропитала комнату запахом больницы. Грубые, слегка морщинистые руки, пропитали в жидкости ватку и приложили её к красному пятну на колене. Мальчик прищурил глаза и зашипел сквозь зубы, силясь сделать свою реакцию как можно тише и незаметнее. Он уже не маленький, надо было терпеть. Ему ещё предстояло обработать ссадины на другом колене, на ладонях и на локтях. Мальчик не поднимал взгляд, но почувствовал, как мужчина подле него покачал головой. — И где ж тебя так угораздило в этот раз? Мальчик промолчал. — Опять подрался? — Ничего я не дрался! — тут уже запротестовал он, хотя пыл в его речи тут же поубавился. — В пещеру залез. Шипящая боль прекратилась, потому что мужчина от этих слов отпрянул и всплеснул руками. — В пещеру злой ведьмы! Батюшки! Что ты там забыл?! Парнишка самодовольно поднял голову, так что его глаза наконец проглядывали из-под лохматых волос. — Доказывал, что я смелее и сильнее всех! Мужчина снова закачал головой, глядя на грязные штаны и исцарапанные колени мальчика, и не мог не причитать "Ай-ай-ай..." себе под нос. Мужчина потянулся, чтобы стереть грязь с щёк мальчика, но тот вмиг отвернулся, и волосы вновь заслонили его лицо чёрной тучей. Мужчина опечаленно вздохнул и опустил руки. — Ох-ох-ой... Вот зачем ты так поступаешь? Зачем вечно что-то пытаешься доказать? — Чтобы они знали, что я лучше их всех, — пробубнил он, всё ещё не поворачиваясь лицом к собеседнику. — А зачем же тебе быть лучше? Молчание. Мужчина заключил, что ответа не последует, и собрался снова приложить вату к ранке... — Потому что я не хочу быть хуже. Ох. Рука с ваткой застыла в паре сантиметров от цели. — Ну что ты... Никто не считает тебя хуже. — Аааага, — саркастично заключил юнец, пшиком сдув волосы с лица. В горле мужчины возник неприятный ком. "Неужели он правда так думал?". Но он пока сдержал дрожь в своём голосе. — Вот не спорил бы ты с ребятами, они бы с тобой дружили. — Да что тут непонятного? — Тут уже мальчик всплеснул руками. — Выделяйся или нет, я в любом случае не вписываюсь! Все на меня косо смотрят! И не говори, что это неправда. — Он поджал колени и приобнял их, но так, чтобы руки не задевали ссадину. — Так что уж лучше я их превзойду. И тогда я на них буду косо смотреть. В глазах защипало. Теперь голос предательски задрожал. — Урфин... — Чего расплакался? Это мне тут больно. — Урфин отвернулся, оперев подбородок на руку. — Как маленький, ей богу...

***

Оловянного Дровосека и Урфина как можно скорее доставили к Сире. Мать Уэст была оповещена о пациентах заранее, так что их встретил уже подготовленный кабинет. Обоих уложили на кушетки, которые накрылись чуть светящимся прозрачным куполом. Сира растёрла руки и незамедлительно принялась за дело. Дровосека привели в чувства почти сразу. Нескольких необходимых элементов было достаточно, чтобы восстановить его естественный баланс магии, поддерживавший его жизнь. Стоило правителю мигунов встать на ноги, как на него налетел Страшила. С объятиями или с кулаками? Оба. Он уткнулся другу в плечо, постукивая соломенным кулаком по его оловянной спине, что особого результата не давало (да и не должно было). — Ты дурак! Сразу видно, что сердце вместо мозгов! — промычал Страшила в металл. — Никогда больше так не делай! Хватит с тебя безрассудств... Оловянная ладонь мягко похлопала по соломенной спине. — Не буду... Я тоже скучал, Страшила. Умилившись с этой сцены, Дороти перевела взгляд на койку Джюса, возле которой теперь копошилась Сира на пáру с Уэст, которая помогала матери, выполняя её указания и поднося то склянку, то ещё что-нибудь, названия чего Дороти не знала. Улыбка сошла с лица девочки. Урфин всё ещё лежал без сознания. Узурпатор или нет, а не спасти его было бы... неправильно. Она подошла к ведьмам. — Как он? — она приобняла сама себя в попытке куда-нибудь деть руки. — Плохо, — Сира покачала головой, — но поправимо. Только я не знаю— Кто-нибудь знает его внутренний элемент? Если его не восстановить, он там совсем растворится... Дороти, Оджо и Уэст посмотрели на Фара. Тот, не ожидая такого пристального внимания к своей персоне, отстранился назад, но быстро сообразил, чего от него хотят. — Я-я не успел распознать. Очки засекли только то, что его внутренний элемент был слишком слабым для мага. На чёткое определение потребуется больше времени. — Так он не колдун? — удивилась Сира, на секунду замолчав, чтобы собрать мысли. — Обычно это не так сложно угадать в случае не-мага. У разных народов волшебных земель внутренний элемент в среднем определённый. Но тут... Сложно сказать. — Да, мы тоже без понятия, — подключился Оджо. — Он явно не мигун, не болтун, и уж точно не же— Как бы в доказательство своих слов, Оджо приложил одну руку близко к своему уху, а другой указал на лежавшего на койке Джюса... и чуть не подпрыгнул. В лежачем положении густые волосы Урфина упали, обнаружив уши с такими же отметинами, как у Оджо. Отметинами, характерными для жевунов. — Да ну нет... — только и прошептал Оджо. На пару секунд в комнате повисла тишина. Но Сира оборвала её, хлопнув в ладоши. — Значит, азуран. Уэст, вторая полка снизу. — А, д-да, вижу. Остальные ещё помолчали, оглядывая бывшего захватчика и пытаясь переварить эту информацию. Никто из них не был плохого мнения о жевунах или каком-либо другом народе (всё предвзятости о номах очень быстро рассеялись с тех пор, как они зажили вместе с остальными в стране Оз), и дело было совсем не в том, что они не верили в способность жевуна устроить магический кризис и захватить трон. Нет, странным было то, что именно Урфин Джюс — черноволосый, более высокий, носивший зелëный вместо голубого, не кудрявый, не фермер — был жевуном. Он ни капли не был похож на жевуна, не говоря уже о том, что он выражал к ним открытую неприязнь. Если бы не полоски на ушах, не бирюзовые глаза и не синий отлив в волосах, Оджо бы даже отказался верить в это. С другой стороны, имел ли он право так сомневаться? Он и сам был слишком высоким жевуном, не желавшим связать свою жизнь с сельским хозяйством. Голубенький кристалл растворился в руках Сиры, его мелкие искристые частицы наполнили закрытую куполом койку. Всё с замиранием сердца следили, как искры постепенно потухали... Они ждали какого-то утешительного знака. Не сработало? Было уже поздно?! Глинда, Эвелин, Дороти и Уэст синхронно подняли взгляды на Сиру. К счастью, на лице ведьмы читалась непоколебимая уверенность. Она кивком указала им обратно на койку, и как только они повернулись обратно, они увидели, как шершавый холодный камень начал отступать. Шея, плечо, рука вновь становились цветными и живыми. Дыхание стало более полным. Вскоре после этого Джюс со слабым стоном приоткрыл глаза.

***

Когда стало ясно, что бывший незаконный правитель жив и пошëл на поправку, Глинда оставила его в руках Сиры и Бюро Магии, а сама поспешила обратно во дворец. Переворот переворотом, а теперь у неë не было оправданий откладывать свои законные обязанности — помощь жителям страны Оз. Конфискованную магию из закрытых пунктов выдачи, придуманных ею и Страшилой, нужно было вернуть. Вообще стоило придумать систему получше, но пока у неë не было идей. Джюс наверняка остановил выдачу магии, чтобы не дать колдунам восстать против него. Глинда неосознанно нахмурила брови при этой мысли. И как она вообще допустила всë это? Нет, не время было раскисать, надо было исправлять свои ошибки. Ведьма уже было вошла в свой просторный официальный кабинет, пока другая мысль не остановила еë в дверях. А где сейчас были еë записи? С тех пор, как Урфин забрал все еë формулы и рассчëты, созданные ею в попытках изучить номскую магию, она их не видела. Глинда пошарила в выдвижных ящиках стола — ничего. "Как странно... Я думала, он был только рад сидеть в моëм главном кабинете." Впрочем, она и сама держала свои государственные дела и научное оборудование в разных местах. Вот только где было его место? Получив наводку от Фитца, она нашла ту самую комнату с бумагами и горшками. Так и есть, вот все результаты еë научных трудов... А это что? Что-то ещё? Она не помнила этих соединений... И этих листов... Забыв о том, что минуту назад она торопилась, правительница увлеклась чтением, захваченная любопытством. На одном из исписанных листов среди дюжины яростно перечëркнутых строчек выделялась одна обведëнная формула. Глинда поднесла бумагу к лицу, пристально изучая запись... и ахнула. Правительница тут же перевела взгляд на росточки в горшках неподалёку. Потом снова на лист, снова на горшки, снова на лист, и так несколько раз. Она не знала, могла ли верить увиденному, могла ли верить своему наверняка уставшему разуму... Поэтому она связалась с Джо, главой Жевунской Фермы. — Вот, пожалуйте. — Джо указал Глинде на одно из обеденных деревьев, растущих в большом центральном зале. Прошло уже некоторое время с тех пор, как Глинда была здесь в последний раз. Тогда она принесла с собой мешочки семян и ростки в горшках, и хотя она применила ускоряющую рост магию, подождать всё же пришлось. Ведьма лишь надеялась, что еë нетерпение не нарушило хрупкий баланс формулы. Но увидев дерево высоким и здоровым, она смогла вздохнуть спокойно. Более-менее. Обеденные деревья назывались так потому, что плодоносили разными, ну, обедами. Блюда были довольно простыми, зависели от сезона и прятались в крепкой скорлупе, имевшей форму ящичка. И это дерево, выращенное из саженца, найденного правительницей, с первого взгляда казалось таким же, как остальные. — Ничего странного не заметили? — спросила Глинда. В этом деле она полагалась на опыт бывалых фермеров. — Ну... Уж не знаю, подчиняется ли это обеденное дерево обычным сезонам, но плоды висят как-то слишком низко, — заметил Оджо, тоже бывший здесь из-за новостей о необычной просьбе Глинды. И действительно, тëмные ящички низко склоняли нагруженные ветки. — Поможешь, Оджо? — бородатый фермер протянул сыну обвязку. — Всего разочек? — С радостью. — улыбнулся юный жевун и взял обвязку. — Помочь-то я сколько угодно раз могу. Глинда хотела остановить их, хотела просто взлететь и сорвать ящичек сама, так было бы быстрее. Однако ей не хватило духу. Так приятно было видеть, как отец и сын ладят друг с другом несмотря на разный выбор жизненных путей. Это не отменяло того, что Глинда была как на иголках, когда к ней спустили пару ящичков. Отец и сын не знали причины такого волнения, но им и самим теперь было интересно узнать, что такого особенного в этом дереве. Когда Глинда открыла первый ящик, она едва поверила своему счастью. А жевуны едва поверили своим глазам. Внутри мог бы лежать салат, сэндвич или рагу, но озаривший лицо ведьмы блеск означал только одно: Внутри была магия. Магия! И не та съедобная магия, которую обычно выращивали на Ферме. Это были элементы, которые раньше добывали только из шахт. Их вообще нельзя было вырастить! До сегодняшнего дня. — Где другие саженцы? Они перешли в другой зал, полный круглых и шестиугольных грядок с разными представителями овощей и бобовых. Джо провëл Глинду и Оджо к грядке, на которой росли с виду обычные тыквы. Но если сравнить их с тыквами по соседству, эти были гораздо более насыщенных цветов. Прежде чем взрослые успели отреагировать, Оджо всем своим весом наступил на одну из тыкв! Та раскололась, обнаружив внутри наросты кристаллов, напоминая жеод. Джо подобрал кусок, повернул его в руках и вынул из зарослей кристаллов что-то мелкое и менее яркое, прежде чем передать обломок тыквы-жеода Глинде. — Это семена... — поражëнно, но уверенно заключил Джо. Ведьма восторженно рассматривала переливавшиеся на свету элементы, как зачарованная. Она просто не могла поверить. Не могла поверить собственному счастью! — Вот и оно. То, к чему я— к чему мы так долго стремились. — Глинда подняла взгляд с кристаллов на жевунов, едва сдерживая слëзы счастья. — Магия больше не ограниченный ресурс! Недостатка больше не будет! Кризиса больше не будет! Джо сделал пару вдохов, чтобы привести мысли в порядок. Ему это осознание тоже далось не сразу, но в итоге он довольно улыбнулся и сделал поклон головой, приложив руку к груди. — Мы обязаны вам за этот прорыв, Ваше Величество. Сначала Глинда улыбнулась в ответ, готовая принять похвалу со скромностью... Но улыбка медленно сползла с еë лица. Она не должна была принимать похвалу. Как бы она ни хотела сделать хоть что-то правильно, как бы она ни хотела искупить свою вину как правителя, она не могла врать себе или другим. Это была не еë заслуга. — На самом деле...

***

Когда состояние Урфина Джюса стабилизировалось, его перевели из домашней клиники Сиры в одну из комнат центрального офиса Бюро Магии. В стране Оз не было тюрем как таковых, и обычно наказание кармически само находило злодеев. Однако этот случай был... иной. И редкий. Урфин не был достаточно опасным, чтобы оправдать заточение в картине, как Лэнгвидир, а превращение в статуэтку, как Генерала Гуффа, было и чрезмерно жестоким, и невозможным: Гуфф заколдовал себя с жезлом в руках. Так что пока Джюса просто держали в закрытой комнате. В ней не имелось решëток и были доступны все необходимые удобства, однако наружу его всë равно не выпускали. Не без сопровождения уж точно. Но он и не рвался. Он просто безучастно сидел, лежал, иногда ходил по комнате, и судя по понурой голове, мысли у него были не радужные. Это казалось странным: от такого упрямого и решительного злодея ожидаешь, что он придумает хитроумный план побега или хотя бы попробует прошмыгнуть всякий раз, как открывалась дверь в его комнату. Но нет. Он лишь вяло поднимал взгляд на входящего (чаще всего агента Бюро), вяло отвечал на вопросы и так же вяло провожал уходящего взглядом. — Итак, вы не могли держать всю армию в своей тесной мастерской, но и незаметно переместить их по нужным точкам вы тоже не могли, — декламировал агент версию, к которой пришло Бюро. — Тогда вы подкупили крикунов— — Ха, "подкупил". Это была честная сделка. — Урфин, как мог, скрестил руки на груди. — Какой вы у нас весь честный. — Агент покачал головой. Джюс знал, что он проиграл. Или дело было в том, что он не верил, что его сил хватит на побег или борьбу: Сира смогла вылечить многое, но не всë. Рука от локтя до кончиков пальцев упрямо оставалась каменной, тяжëлой и застылой. — Психосоматика, — сказала тогда ведьма, покачав головой с искренним сочувствием. Откуда? — Что... Что это значит? — осторожно спросила Уэст. — У! Это значит, что на физическое здоровье влияют психологические факторы, вроде мыслей, чувств и эмоций пациента! — Страшила моргнул и слегка похлопал себя по голове. — Ого! Как я это сказал? — Всё верно. Ничего смертельного, но затруднения будут. Вы не можете вылечится до конца из-за вашего ментального состояния. Я сделала всë, что могла. Дальше всë зависит от вас. — Получается, чтобы вылечиться, тебе надо разобраться со своими проблемами? Мдааа, — язвительно хихикнула дочь ведьмы. Ему захотелось ударить еë, как тех других детей, которые смеялись над ним, обсуждали его за его спиной. Но нет. Он уже не ребëнок малый. Он взрослее, он мудрее, он не решает свои проблемы таким образом. Тем более, она имела полное право насмехаться. Она на стороне победителя, а он побеждëнный. В дверь постучали. Урфин поднял голову. Помолчал. В дверь снова постучали. — Да входите уже, — неохотно пробубнил он. Вот уж кого он не ожидал увидеть за дверью, так это Дороти Гейл. И ту язвительную маленькую ведьму, некогда любимицу Лэнгвидир. И... Фитца. — Ого. Сама Дороти Гейл и еë свита подростков. Чем обязан такой честью? — Я только хотела посмотреть, как вы тут, — ответила Дороти. — А я отказалась отпускать еë одну. — Уэст упëрла руки в боки. Бывший узурпатор выжидающе перевëл взгляд на Фитца, который, в отличие от девочек, объясняться не решил. — Ну? А ты зачем явился, предатель? — Сам виноват, что доверился предателю со стажем. — Фитц хитро и гордо улыбнулся, сделав лëгкий псевдо-поклон. Урфин издал нечто похожее на смешок и легонько кивнул. — К тому же, ты давал мне слишком много свободы. Это ещё одна твоя ошибка. — юный колдун притворился, что расслабленно рассматривает ногти, но столяр заметил, как мальчик посерьёзнел. — Зачем, кстати? — Пх. Ещё не понял? Я давал тебе всё, что было нужно для достижения величия: ресурсы, власть и свободу. Ты мог делать всё, что захочешь. Этого хотел я, когда работал с Лэнгвидир. Уж она такие роскоши не позволяла. Но я не она. Дороти посмотрела на руку Джюса и неосознанно скривила лицо, погладив себя по запястью, обмотанному эластичным бинтом. — Ещё не зажило? — Психосоматика, — пояснила Уэст, постукав указательным пальцем по виску. — Не вылечится, пока от своих тараканов не избавится. По одному только взгляду Фитца Урфин понял, что юный колдун пришëл к тому же мнению: что хуже судьбы не придумаешь. Почему-то Урфин порадовался этому молчаливому согласию. — Мы можем как-то помочь? — спросила юная Гейл. — Дороти, он захватил страну! Может, ты и Лэнгвидир хочешь помочь? — Я, помнится, уже говорил тебе не сравнивать меня с ней, — нахмурился Джюс. — Но правда твоя. Да и как вы мне помочь вздумали, позвольте спросить? — Она вздумала. — юный колдун указал на Дороти без особого энтузиазма. — Ну не знаю, — не отступала девочка из Канзаса. — Может, вы хотите выговориться? — Ага, как он дошëл до жизни такой, что ли? — Фитц закатил глаза. — Не допытывайся до человека. — Хаха, нет, я не собираюсь изливать душу кучке двенадцатилеток. — уголки рта Урфина приподнялись, несмотря на общий вялый и безучастный вид, и дети решили не поправлять неудавшегося тирана насчëт своего возраста, единодушно решив, что это бесполезно. — Где мой дипломированный психотерапевт? Он сказал это в шутку, просто чтобы отвадить детей и остаться уже наедине со своими мрачными мыслями. Делиться ими с кем-то? Ещё чего. Но тут, как по команде, в дверь постучали. Все обернулись на звук и пару секунд молчали, не зная, что ответить. В конце концов, Урфин выдал слегка настороженное и озадаченное "Войдите?". Вошëл Оловянный Дровосек. — Меня звали? — спросил он с мягкой улыбкой. — Диплом у меня с собой, если подтверждение нужно. Джюс пялился на Дровосека. Дровосек смотрел на Джюса. — Да вы издеваетесь. По просьбе правителя Фиолетовой Страны, дети удалились, оставив в комнате только народного героя и бывшего узурпатора. Последний сидел на стуле, подобрав колено и положив на него окаменевшую руку. Он упорно не смотрел на Дровосека. Несколько минут висело молчание. — Я не держу на вас зла за наше последнее столкновение. — гулкий голос Дровосека показался звоном в ушах Урфина. — Если вы хотели это знать. — Хах. С чего ты решил, что мне есть до этого дела? Прощаешь ты меня или нет. — Потому что у вас есть совесть. И вы так отворачиваетесь от меня, что я подумал, что она вас мучает. Здоровая рука Урфина сжалась в кулак. — Так пусть мучает. — После этих слов Джюс неожиданно, резко перевëл свой взгляд на Дровосека, и взгляд был прожигающий и яростный. — Я заслуживаю этого. Я заслуживаю сидеть здесь. Ты хотел доказать, что ты не такой наивный дурак, каким кажешься, а теперь ты вдруг прощаешь меня за всë? Оловянные брови сдвинулись, и мягкая улыбка пропала. Выражение лица правителя перестало быть таким добрым, хотя оно и не стало злым. — Я сказал, что не держу зла за тот случай. Не за всë остальное. Я не прощаю вам ни участие в магическом кризисе, ни переворот, ни угрозу моим подданным и друзьям. Не искажайте моих слов. Это будто успокоило Джюса, потому что он разжал кулак и выдохнул, снова отводя уже остывший взгляд в сторону. — Тогда зачем ты здесь? — почти безучастно спросил он. — Зачем эти... — он неясно помотал рукой в воздухе, пытаясь жестом объяснить нечто бесформенное. — ... эти попытки "помочь", эта жалость? Оставили бы меня здесь, и всë тут. Выражение оловянного лица Дровосека вновь смягчилось, даже без помощи улыбки. — Потому что я всë ещё верю, что вы хороший человек. По крайней мере, что вы можете им быть. А такую возможность бросать нельзя. Урфин снова сжал кулак. Ему казалось, что голова вот-вот закружится. Над ним издевались. Ну точно издевались. Как ещё это объяснить? Всë это лишь гнусная шутка, особо коварная шарада, созданная специально для него. Он взглянул Дровосеку прямо в глаза, чтобы убедиться... но не нашëл в их блеске и нотки злобы. Сколько бы он ни вглядывался, металл отвечал ему не холодом, а светом и чем-то непонятным ему. Чем-то невидимым, но ощущаемым, как раскалëнный воздух. Его это злило. — Хватит. Говорить. Так. Будто ты. Всë. Знаешь, — прошипел столяр. — Пф. Нашлись понимающие... Урфин замолк, надеясь, что его отказ продолжать разговор вынудит Дровосека уйти. Сейчас, как никогда, Джюс мечтал об одиночестве. Но никакие скрипы и скрежеты не нарушили повисшую тишину.

***

— Давайте уже свалим отсюда. — Фитц сунул руки в карманы штанов, пытаясь скрыть нервозность, с которой он встречал косые взгляды сотрудников Бюро Магии. — А то мне кажется, что меня сейчас арестуют с Урфином за компанию. — А что, — хитро улыбнулась Уэст, слегка толкнув колдуна локтëм, — профилактика тебе будет. Фитц надул щëки, но тоже лишь легонько толкнул локтëм в ответ. Ребята всë же ускорили шаг на благо другу, однако петлять в занятых коридорах и огибать роящихся агентов было трудно. Тотошка, ранее оставленный у двери и теперь воссоединившийся с хозяйкой, ловко, но не без труда шнырял между множества ног. Бюро уже не было занято раскрытием таинственного кризиса и поисками Кривого Колдуна, но им много чего нужно было разруливать и приводить в порядок после захвата. Например, к ним перевели пару перевоспитанных деревянных уже-не-солдат, теперь болтавшихся то там, то здесь, и надо было решать, что с этими новичками делать. Кстати о новичках... Дороти свернула с пути к выходу и направилась туда, где, по еë памяти, находился офис Пагмилла. Тотошка последовал за ней, а вот еë друзья, не ожидавшие такого, остановились на развилке. — Э, Дороти? — позвал Фитц, и голос вышел чуть жалобнее, чем он хотел. — Ты чего удумала? — А, вы идите. — Девочка помахала им рукой. — Я тут просто проверю кое-что. Магически одарëнные ребята помахали в ответ, и Уэст вдогонку договорилась потом встретиться у колёса обозрения. Вскоре Дороти с Тотошкой нашли нужную, уже ставшей знакомой парадоксальную дверь и вошли внутрь. — Здравствуйте, агент Пагмилл. — Кто— Ааа, Дороти Гейл, — довольно прогудел кирпичный человек. — Чем обязан? Опять будешь доказывать, что ты вернула Дозорного? Дороти хихикнула. — Зашла пожелать вам удачи в работе! И спросить, как дела у Рея. — Ооо, я только что говорил с ним. — Пагмилл выглядел довольно, будто вот-вот собирался погладить свою несуществующую бороду. — У парня великие задатки. Дороти услышала гудок из кармана, достала смарт-болл и улыбнулась. Лëгок на помине. — Алло, Рей. Что-то срочное? — Привет, да! То есть, нет! То есть— Ничего плохого не случилось. Пока. Но! У меня очень важные новости! Дороти на секунду подняла взгляд на Пагмилла, а затем кивнула льву. Если Рей даже не мог дождаться личной встречи, а позвонил (что, конечно, обычно было "ненадëжным" методом связи в его глазах), то он был определëнно в восторге. — Кхе-кхе-кхем! — искусственно прокашлявшись, Рей состроил важное выражение и опустил свой голос до почти неестественного тембра. — Ты разговариваешь с официально принятым младшим агентом Бюро Магии, — и шëпотом быстро добавил. — На летней подработке, в рамках закона. Если раньше Дороти уже в предвкушении улыбалась, то теперь она засияла, а Тотошка радостно залаял. — Поздравляю, Рей! Ты, эм, ты ведь хотел этого? — Хотя работа в правительственной организации не входила в мои планы, — начал Рей ещё серьёзным голосом, который постепенно перешëл в более радостный и высокий, — но это ведь имеет столько плюсов! В смысле, до меня у них не было никаких экспертов взлома, кибер-безопасности! Представляешь?! Никаких! Не удивлюсь, если Кривой Колд— ну, Фитц, мог их взломать. А вообще я буду работать в удалëнной поддержке, если будет нужно. Пагмилл был впечатлëн моей работой во время бала. Ну, и всем остальным, конечно. Рей гордо натянул края своей жилетки, и Дороти отчаянно старалась не выдавать, что Пагмилл, вообще-то, находился с ней в одной комнате и слышал весь этот поток мыслей. Но судя по тому, что она замечала краем глаза, кирпичный агент то ли радовался, то ли умилялся. — Плюс... — Рей сощурил глаза и приставил ладонь ко рту, в шутку оглядываясь по сторонам, будто проверяя, не подслушивают ли их. — С доступом к базе данных Бюро, ты только представь, какие у меня теперь ресурсы—! — Вааааау, Рей, я тааак рада за тебя! Я уже говорила это? — девочка из Канзаса попятилась назад и нащупала ручку двери, дабы спешно выйти из офиса. Что бы Рей ни собирался сказать, он бы явно не хотел, чтобы его новый начальник это услышал. Быстро окончив разговор, Дороти убрала прибор, подозвала Тотошку и собралась уйти, как вдруг чуть не столкнулась с низким пожилым мужчиной, стоявшим прямо перед ней. В его кудрях смешивались седина и синева, вызывая ассоциации с облачным небом. — Извините, юная леди. — голос старика был одновременно хриплым и тëплым, и это напомнило Дороти о еë собственном дедушке. — Может быть, вы можете мне подсказать... Где я могу найти Урфина Джюса?

***

Это было как биться об стенку. Оловянный Дровосек пытался как можно бережнее говорить с Урфином, но теперь столяр принимал все попытки в штыки: на вопросы отвечал либо саркастично, либо не отвечал вовсе, в остальном реагировал односложно. Дровосек примерно понимал, в чëм дело: недоверие. Он хотел донести до Урфина, что... — Вы не мне должны открыться, чтобы вылечится. А себе. Джюс посмотрел на него, как на продавца с Ночного Рынка, пробующего втюхать ему дешëвую бесполезицу. — Угу... — медленно и неискренне кивнул Урфин с сощуренными глазами. Дровосек не знал, что и делать. Трудно было помочь человеку, который не хотел помощи. Может, и не стоило? Не слишком ли он давит, не слишком ли навязывается? Но как же сложно понять, действительно ли человек не хочет помощи или просто упрямствует. Когда внезапно из приоткрытой двери высунулась Дороти и подозвала Дровосека, Урфин мысленно выдохнул, радуясь, что хотя бы на сегодня эта пытка кончилась. Но рано радовался: не прошло и пяти минут, как правитель мигунов вернулся, причëм с какой-то новой, странной улыбкой на лице. Если бы у Джюса были иголки на спине, он бы настороженно вспушил их. — Я хочу извиниться, — уже первой фразой удивил Дровосек. — Я не желаю допытываться, если вам это неприятно. Возможно, вам стоит обдумать всë самому. Урфин почти просиял, хотя и постарался скрыть это. Неужели его наконец оставят в покое? — Но не здесь, — добавил герой, вызвав-таки на лице Джюса видимый вопрос. — Сомневаюсь, что заключение в четырëх стенах пойдëт вам на пользу. Бывший узурпатор снова сощурил глаза. "К чему это он ведëт?". — Вы можете вернуться в родную деревню. В Когиду. Теперь сощуренные глаза Джюса раскрылись. "Откуда он—?". Но столяр постарался тут же скрыть своё удивление. — Пф. Я уже много лет там не был. Мне там негде жить. — Но ведь там живëт ваш... опекун, верно? Урфин вытаращил глаза на Дровосека и застыл. Он и до этого еле двигался, но теперь в нëм будто замерло всë: и дыхание, и кровоток, и каждый мускул, который не был уже каменным и неподвижным. — Как ты узнал? — Он пришëл сюда. — Дровосек вдруг нахмурился. — Я не подтвердил, что вы находитесь здесь. Он причинял вам вред? — Что?! Нет! — почти возмутился Джюс, и это была самая искренняя реакция, которую правитель мигунов получал от него за весь день. Так что Дровосек смог вздохнуть спокойно и перестать хмуриться. — Тогда вы можете договориться с ним о своëм временном переезде. Если вы решитесь на переезд, конечно. Урфин заметался. Согласиться или нет? Вернуться в родное захолустье, обратно в самое начало, где он будет вынужден взаимодействовать с людьми, которые точно презирают его как захватчика страны? Или остаться здесь, в комфорте одиночества? С другой стороны, позволят ли ему это в стране без тюрем? — А у меня есть выбор? — спросил Урфин с горькой усмешкой, хотя это был больше ответ, чем вопрос. — Тогда я впущу его и оставлю вас? "Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Только не это. Нет. Нет. Что я скажу? Нет. Нет. Нет. Что скажет он? Нет." Урфин слабо кивнул. Ментально готовясь к предстоящей встрече, он и не заметил, как Оловянный Дровосек ушëл, и вместо него вошëл низкий пожилой мужчина. Он приехал прямо в чём был: из карманов рабочего фартука торчали покрытые опилками перчатки и стамески которые он учил держать, рукава ещё не выглаженной синей клетчатой рубашки были закатаны выше локтя как он наставлял делать за работой. Разве что шляпу поновее надел, поопрятнее. Он не помнит этой шляпы. В последний момент на голову нахлобучил, небось. Прежде чем идти на вокзал. Старик присел на стул и просто смотрел. Урфин тоже молчал. Несколько минут, а может и лет, они не говорили друг другу ни слова. Урфин отчаянно пытался понять, какие чувства сейчас испытывал его "собеседник". Но ему бы и свои понять. — Ты мне совсем не пишешь, — сказал, наконец, старик с какой-то странной грустной улыбкой. — ... А зачем мне писать? — Ну... Ты не обязан, конечно. Но я хотя бы знал, как ты тут. Урфин издал едкий смешок и приподнял каменную руку, другой обводя комнату вокруг себя. — Так вот, теперь знаешь. Старик сжал губы. — Как же это тебя так угораздило? "Ну началось", решил Джюс и отвернулся. Отвечать на этот вопрос было бесполезно. Казалось бы, два взрослых человека разговаривают. Можно бы обойтись и без этой вот... опеки. — Всё та ведьма, Лэнгвидир. Вот я уверен, если бы ты не связался с ней— Нет, тут Урфин уже не выдержал. — ДА ХВАТИТ УЖЕ! — воскликнул он. — Это не Лэнгвидир, а я! Я сам думаю, сам действую, сам за себя отвечаю! Так сложно, что ли, представить, что я сам на что-то способен?! Старик отстранился и приоткрыл рот, а после ещё несколько секунд не мог выдавить ответ. — Что... Я не это имел в виду. Урфин задрал голову повыше, смотря на своего опекуна с ноткой презрения. — А что ты тогда имел в виду? — Что я забочусь о тебе, Урфин! — ответил старик, почти в шоке, что ему нужно было это проговаривать. — Ой да ладно, Кир. — Джюс закатил глаза. — Для этого тебе должно быть на меня не плевать. — Мне не плевать! Великий Гуррикап, что на тебя нашло?! — в голосе опекуна прежний шок смешался с глубокой печалью. — Тебе. Не плевать, — начал Урфин, дав своей голове расслабленно повиснуть на шее, но поддерживая зрительный контакт, — только на то, как другие подумают о тебе. Ты ведь поэтому меня и взял к себе. Единственный в деревне взрослый, работающий человек без детей. Кому, как не тебе, так ведь? Морщины на лице старика стали глубже, когда оно исказилось в ошеломлённом отвращении. — Нет... Нет, я... Я не поэтому тебя взял! В этом есть доля правды, да, но это не единственная причина! — Конечно, ведь ещё была жалость. — Удел слабых. Джюс насмешливо поболтал головой из стороны в сторону. — Но я уже не маленький мальчишка, я больше не твоя ответственность. Ты свой долг выполнил. Ты свободный человек! Так с чего ты вдруг появился и— и говоришь, будто ждал писем? Кир не ответил. Стоило ли говорить всё то же самое, если слова — как об стенку горох? Урфин был упрямый, но он был и умный. Рано или поздно он должен понять, что иного логичного объяснения нет. Джюс вглядывался в глаза опекуна, как в туман. Печаль и тоску было легко увидеть в них, но затем удалось разглядеть ещё остатки прежней обиды и... Снова оно. Это непонятное чувство. Бесформенный силуэт в тумане. Такое незнакомое, и всë же... Как будто он уже видел его когда-то. Когда-то очень, очень давно... Почему он не мог вспомнить? И тут до него дошло: он был слишком мал, чтобы помнить. Помнить взгляд отца или объятия матери. Их скрывал точно такой же туман в голове. Тогда он решил, что на них, на родителях, оно и кончилось. — Так ты серьëзно... — медленно заключил Урфин. С детства он научился различать пренебрежение, насмешливость, ненависть, но искреннюю заботу? Некому было его научить... Или так он решил для себя. Или он был настолько упрям, что просто не видел, не различал— Это было слишком обидно признавать. — Да быть не может, — сказал Джюс, сдерживая дрожащее дыхание. — Можешь не верить в мою искренность... — Кир вздохнул. — Тогда считай, что для меня это вопрос чести. Так ты поедешь... домой? В Когиду? Думаю, природа, горы и свежий воздух пойдут тебе на пользу. Авось и вылечишься быстрее. Бывший узурпатор усмехнулся с этой простоты. Как будто воздух поможет волшебным образом окаменевшей руке. — Не хочу от тебя зависеть. А своего дома у меня там нет. — Ох, отрабатывать будешь, если так хочешь. — опекун всплеснул руками. — Но только когда поправится рука. Ты же ещё помнишь, как держать в руках рубанок? — Хах... Ты новости смотрел? Конечно помню. Только будь готов потесниться – я с компанией. Не мог же он оставить Гуамоко, Топотуна и Эота Линга. Это было вопросом чести.

***

В стране Оз на удивление легко потерять нечто важное. Мозги или сердце... Страшила с большим энтузиазмом пересказывал Оловянному Дровосеку свои последние приключения с Дороти и друзьями, иногда прерываясь на то, чтобы почесать голову, вспомнить детали и вернуться к рассказу. Дровосек терпеливо смахивал соломинки с документов, которые ему принесла Фрегоза. После долгого отсутствия ему правда нужно было вернуться к своим государственным обязанностям, однако Страшилу он не прогонял. Даже наоборот, улыбался и мечтательно смотрел то на друга, то куда-то вдаль, воображая все эти приключения, от расследований в тëмном заброшенном метро до пересечения Смертельной Пустыни на чудо-плоту. Было горько, что он пропустил всë это, и пару раз Страшиле даже приходилось напоминать ему вытирать слëзы, шутя, что это он тут забывчивый. Но было радостно от того, что, сколько бы лет ни прошло, какие невзгоды бы ни разделяли их, двое старинных друзей всегда воссоединялись. От этой мысли Дровосек тоже пару раз всплакнул. А документы и обязанности? Они подождут. Всë равно ему больше нравилось общаться со Страшилой, чем разбираться в бумажках.

Смелость или уверенность...

Рей в кои-то веки выбрался из своего подвала в честь торжественного события. Он шëл по улице бок о бок с Уэст и довольно хвастался ей о том, как он перепрограммировал и улучшил кибер-защиту Бюро Магии. Но поскольку он был в открытом мире, где каждый мог его услышать, юный лев искусно зашифровывал всю свою речь так, чтобы сторонний слушатель ничего не понял. Только в результате ничего не понимала и Уэст. Звучало так, будто Рей приручил Фанфазма, скормив тому Воду Забвения. Когда Рей гордо сложил лапы за головой, ожидая реакции, ведьмочка пошутила, что Рей продался правительству. Небольшая грива Рея вспушилась от возмущения. Он принялся аргументировать, почему она не права, а Уэст только качала головой и улыбалась, довольная своим подколом.

Себя...

Фар бы надолго застрял в библиотеке, если бы напоминание не выскочило на экранчике в линзах его очков. Он быстро выбежал из здания с сумкой через плечо и поспешил в нужном направлении. Замедлившись, мальчик задумчиво посмотрел на обложки отобранных книг. Парочка энциклопедий по истории, к которым прежний он бы даже не притронулся, то ли от презрения, то ли от страха. Они были полны таких страниц, которые прежний он обиженно вырывал, как последний хулиган. Но пришло время расширять горизонты, взглянуть на всë под другим углом, выйти из эхо-камеры. Будет трудно, может, неприятно, но он будет смелым. И ещё один томик, который выбрал не он. "Продвинутая магия для самоучек". Довольно странная просьба, особенно для... Фитц появился внезапно, и до этого сосредоточенный Фар отпрыгнул, услышав его голос через своë плечо. Но бывший Кривой Колдун не выглядел враждебно настроенным, а просто протянул руку, ожидая получить запрошенный учебник. Фар отреагировал довольно медленно, слишком медленно, всë ещё в шоке от внезапной встречи с этим парнем. Впрочем, чего тут было внезапного? Наверняка он тоже шëл по тому же приглашению, и их пути просто пересеклись. Фитц наклонил голову. — Боишься меня? — Я? А, эм... — Фар сделал вдох, выдох, пальцы его рук приобняли друг друга. — Волшебник совершил и много хорошего, и много плохого... Ты тоже. Думаю, ты не полностью злодей. Может быть, не все маги только неисправимо злые или только безнадёжно добрые. Может, бывают ещё и... средние. Фитц посмотрел на дорогу перед ними. — Средние, да? Дальше они шли вместе. На вопрос про учебное пособие Фитц ответил, что не хочет слишком сильно зависеть от других, особенно от мнения других. Хотя бы не так сильно, как раньше. Юный колдун загадочно намекнул, что тоже выучил это у одного из этих, "средних". У кого именно, Фар так и не понял.

Дом...

Услышав звонок в дверь, Дороти побежала открывать, пока Эвелин дорезала последние ингредиенты для самого странного в их жизни, но уже полюбившегося салата из местных чудаковатых овощей. Девочка и подоспевший с радостным лаем Тотошка встретили Уэст, Рея и Оджо широкой улыбкой и тëплыми объятиями (в случае пёсика — активными прыжками и взмахами хвостика). Юный жевун шуточно возмутился, что Дороти сейчас раздавит принесëнный им пирог, подарок его семьи еë семье на новоселье. А Рей уважительно поклонился Тотошке, благодаря за возможность войти в его дом, дом Великого. Как без этого? Да, Гейлы успели заселиться уже относительно давно, но то поиски, то перевороты не давали им нормально расслабиться и отпраздновать это событие. Однако теперь вся мебель была расставлена, вещи разложены, а к новому дому ещё не успели привыкнуть. Самое время для новоселья! Вскоре подтянулись и Фар с Фитцем, затем прибыли уже Страшила с Дровосеком, наконец оторвавшиеся от своих разговоров и работы. Последней пришла Сира, которая хоть и была рада прийти к давней подруге и друзьям дочери, всё же печально сообщила, что Глинда задержится, чтобы сделать какое-то важное объявление жителям страны. А так хотелось в этот знаменательный день собраться им всем втроëм. Эвелин вытерла руки и положила одну из них на плечо Сиры. — Уверена, как только она закончит с этим, она стремглав полетит к нам. Глинда тоже не хочет пропустить новоселье. А пока мы посмотрим по телевизору, что это она хочет объявить. — Просто поздравит народ с победой? Нееет, это уже было пару дней назад. — Рей повернулся к соломенному Главному Советнику. —- Страшила, ты что-нибудь знаешь? — Знаю. — Страшила игриво подмигнул. — Но вам не скажу! Это сюрприз! Сейчас всë равно сами всë услышите. Эвелин улыбнулась и нажала кнопку на пульте. Экран их средних размеров телевизора вспыхнул, и на нëм под фанфары тут же показался балкон замка Глинды. Камера приблизилась, и теперь на балконе легко было разглядеть саму добрую волшебницу.

Но в волшебной стране эти важные вещи так же легко найти вновь. Надо только знать, где искать.

И, что бы ни искал Урфин Джюс...

На маленьком, стареньком телевизоре Глинду было чуть тяжелее разглядеть, но в круглом домике с голубой черепичной крышей никто и не смотрел. Один столяр был поглощëн работой и только иногда взглядывал с рабочего стола, в основном полагаясь на слух. Второй... Второй тоже работал, несмотря на настойчивые веления сидеть, отдыхать и дышать свежим воздухом. Однако дрова с одной рабочей рукой не поколишь, так что приходилось полоть грядки да вырывать сорняки. "Старик совсем огород запустил". Дело противное, но претило его гордости меньше, чем бездействие. И волей-неволей, Урфин прислушивался к голосу из телевизора, раздававшемуся через открытое окно. — Дорогие жители страны Оз! В этот прекрасный день я рада поделиться с вами поистине чудесной новостью! Но сначала я бы хотела извиниться перед вами. Извиниться за то, что вы были вынуждены так долго ждать этой новости. Я и лучшие алхимики страны давно работали над решением кризисной ситуации с магией. Разные обстоятельства тормозили этот процесс, и я не смею оправдываться. И хотя до недавнего захвата мы с Советом пришли к решению, оно было временным: украденная магия возвращалась народу, но ведь и еë запасы были не бесконечны. Вы заслуживали лучшего, заслуживали более своевременной реакции. Вы полагались на меня, а я вас подвела. Надеюсь, вы простите меня, если не сейчас, то когда-нибудь. Урфин ухмыльнулся. — Перейдëм же к новости: ваши ожидания окончены! Благодаря великому открытию мы получили возобновляемый источник любой магии! Базовая формула уже была проверена на нескольких разных элементах и дала положительные результаты. Скоро любой элемент можно будет вырастить в земле! Урфин закашлял, так и не поняв, чем это он поперхнулся, но тут же сдавил свой кашель, чтобы не вызвать подозрений и, не дай Оз, гиперопеки столяра в доме. Джюс перестал полоть, вместо этого обращая всë своë внимание в слух. — Это не исключительно моя заслуга. Ничто в науке не делается лишь одним человеком. Этим прорывом мы обязаны неизвестным учëным-номам — пожалуйста, свяжитесь с нами, если что-то знаете о них; мы хотим по праву указать их имена, — а также Леди Фенукрив, в некоторой степени мне и... Была пауза. Довольно долгая. Настолько, что Урфин продолжил полоть, не прекращая, однако, выжидать, прислушиваться. И когда голос вновь прозвучал из телевизора, он остановился. Послушал. Вслед за громким и ясным голосом правительницы, из прямого эфира раздались разрозненные ахи толпы. И впервые за долгое время, на его лице возникла, пускай и слабая, но искренняя улыбка. Урфин выпрямился, и каменная рука ощутилась легче прежнего.

... надеюсь, он это найдëт.