50 Thoughts That Scare Me

      Я шел по прохладному воздуху Нью-Джерси, пиная камни на каждом шагу. Мысли заполняли мою голову, какие-то хорошие, какие-то плохие. Я никогда ни с кем ими не делюсь, ведь это мое сознание, а не чье-то. У меня есть возможность ревизовать поток нескончаемых размышлений, и это, наверное, единственная вещь, которую я могу контролироваться в своей жизни.       Я прикусил губу, но не рассчитал силы, и теперь она кровоточит, но это не так уж и важно, я привык к боли. Я сел на скамейку. Я наблюдал за людьми, проходящими мимо меня с абсолютно спокойным и нормальным чувством. Никаких сомнений, что если бы я смог прочесть их мысли, то никто бы не думал о каких-то плохих и темных вещах, как я. Вздохнув, я проверил время на телефоне. Полдень. Я продолжил смотреть на людей, пугающих меня своей спешкой, они не обращают внимание на то, что имеют здесь и сейчас.       Мысль о матери-одиночке в машине, спешащей на работу; о том мужчине, переходящем работу, как он просыпается каждое утро, уходя на работу здоровается с детьми, ложиться спать, а затем снова проживает идентичное утро, и такая рутина пугает меня. Все не принимают во внимание время и вещи, а от подобного игнорирования меня тошнит.       Я встал со скамейки и еще раз оглянулся, прежде чем уйти. Я продолжил пинать гальку, но у меня еще никогда не получалось пинать один и тот же камень всю дорогу от скамьи до дома. Это не так важно, просто глупый вызов. Я отпер входную дверь и вошел. Пустое чувство наполнило желудок. Естественно, я не один, у меня есть родители. Еще у меня есть школьный консультант* и психотерапевт. Еще одна мысль, о которой я не рассказываю людям, заключается в том, что я категорически не согласен с консультантами и психотерапевтами, они утверждают, что помогают тебе, делают лучше, однако совсем не давят на тебя. Но на самом деле, это все ложь: они насильно сидят и слушают чужие проблемы только ради денег, они выписывают антидепрессанты тем, кому может помочь простое объятие, они заставляют тебя менять свое мнение, и самое страшное — они заставляют тебя рассказывать свои мысли. Мои мысли в моей голове, то есть это причина, почему мои мысли не находятся в их голове. — Фрэнки, не забудь выпить таблетки, — мама помахала в воздухе ножом, которым нарезает морковь. Да, мам, очень умно. — Не забуду, — сказал я.       Я отправился в свою спальню, или же единственное место, в котором я могу уединиться. Конечно же я не буду пихать в себя эти таблетки! До того, как мне диагностировали это страшное заболевание — лейкемию, — я никогда не давился таблетками. И никогда не хотел. Возможно, это похоже на фобию. Мысль о том, что проглотить что-то целое, даже если оно маленькое, имея шанс задохнуться этим, пугает меня. Вы можете сказать, что я слишком много думаю, из-за чего выливается куча страхов. Каждый день я размышляю о новых вещах, пугающих меня. Иногда я вношу их в свой список, чтобы не забыть. Мне кажется, все в этом городе называют меня фриком за это, но без сомнения, если бы они знали о моем состоянии, то жалели бы меня, поэтому я благодарен, что они не знают и не слышат обо мне. Да, я понимаю, что это ужасное состояние, но я не могу его контролировать, и ни в коем случае не хочу, чтобы меня жалели. Мне не нужен парад жалости. Я не люблю жалость и не люблю парады.       Я улыбнулся себе, да, я действительно могу улыбаться, просто делаю это не часто. Я верю, что если люди чересчур позитивны и улыбаются каждому, то их улыбка становится менее особенной. Люди хотят ведь вашу улыбку во всем, но я улыбаюсь лишь тому, что по моему мнению, этого заслуживает.       Я лежал на кровати и бросал старый рваный бейсбольный мяч, который находится в этой комнате уже несколько лет. Я напеваю строчки песни, заевшей в моей голове, но это достаточно заносчиво, ведь я не уверен, что песня мне нравится. Я делаю то, что мне нравится, это в каком-то роде рутина, но не такая скучная, как остальных, она особенная, ведь я ее люблю. Многие просто впутываются в рутину, потому что у них нет другого выхода. Вы никогда не будете наслаждаться жизнью, если вам приходится делать что-то, лучше наслаждаться тем, что вы любите делать и делать то, что вы любите, наслаждаясь этим. Эта мысль так проста. Никто не может вас этого лишить. Никто. — Фрэнки, ужин готов! — крикнула мама снизу.       Я отложил мяч и прекратил петь. Я сбежал по лестнице, но как только коснулся пола, перешел на шаг. Я медленно дошел до кухни, усаживаясь на привычном месте. Я посмотрел на тарелку напротив меня, там лежал кусок пирога с овощной начинкой. Улыбка снова появилась на моем лице. Я не голоден, но блюдо выглядит так аппетитно! Я взял кусок руками, игнорируя пар, предупреждающий о том, что он все еще горячий. — Фрэнк, ради бога, возьми ты чертову вилку! — закатила глаза мама, злясь на мои манеры.       Я пожал плечами и взял вилку, тыкая ею в пирог, оставляя маленькие дырочки. Я слышал, как мама матерится себе под нос, но проигнорировал это. Такое чувство, что мне раньше не доставалось за свое поведение за столом. — Мы завтра снова пойдем к доктору, надо сделать тесты, — сказала мама, проглотив еду. — Хорошо. Во сколько? — спросил я, смотря в ее ореховые глаза. — В восемь утра, так что будь готов к выходу к семи, — напомнила она о «будь готов за час до выезда». Это единственная рутина, в которую меня ввязали, но я все равно ей следую. У меня нет выбора.       Как я уже сказал, или думал, раньше, думать и рассказывать другим о своих мыслях и страхах — единственный выбор в моей жизни, который я могу сделать. Это заставляет меня чувствовать, что я контролирую хоть что-то. Но на самом деле, я могу контролировать лишь то, кому я причиняю боль, как я ее причиняю, то, о чем я думаю, кому говорю о своих мыслях и когда. Больше ничего. Лекарства — это не то, что я контролирую, у меня опять нет выбора. Но я отношусь к ним, как к тому, что я могу выбрать. — Ты выпил таблетки вечером? — мама ловит мой взгляд, чтобы понять, соврал ли я. Но годами повторяя одно и то же, я стал безупречным лжецом. — Да, уже принял, — я смотрел в ее глаза, не улыбаясь и не смеясь. Просто серьезное лицо, показывающее ей мою серьезность. Или просто отпугнуть. *Школьный консультант (guidance counselor) — работник, помогающий ученикам с их проблемами и вопросом бедующей карьеры и поступления.