Мистика в маленьком городке

День уже близился к вечеру. Я собирался идти домой. Мы выпили чаю, пообщались на разные темы, но я старался не затрагивать тему пропажи Джагхеда. Решил, что этот разговор подождет момента, когда мы с Джагом будет наедине. Он вызвался проводить меня до выхода из Вольф-таунского леса, и я понял, что заговорить с ним об этом — последний шанс. Мы шли медленно, не оглядываясь. Джагхед смотрел себе под ноги, явно о чем-то думая. А я иногда переводил взгляд с деревьев на него. Я снова посмотрел на него, без других мыслей. Он будто почувствовал, и поймал на себе мой взгляд. Мы остановились, и я спросил: — Ты не вернешься в Вольф-таун? Джагхед посмотрел на сумеречное небо, где мерцало несколько мелких звезд. — В ближайшее время — точно нет, — ответил он сухо. — Почему? Твои родители ведь действительно волнуются, Джаг. Он прижал ладонь к своему рту, пытаясь не выдавать каких-либо эмоций. Мне стало как-то обидно, не приятно находиться рядом с этим человеком. С одной стороны хотелось просто уйти, а с другой — остаться с другом. Он, спустя минуту убрал руку и заговорил: — Они мне не родители. И ты — мне не друг. Забудь обо мне, я знаю, как тебе было плохо. Но Томас прав. Ты действительно даже не пытался помочь мне. А Том был рядом все время, и его родственники. За столь короткое время мне они стали роднее родителей. Я понял, что у Джагхеда уже не было желание вести этот незамысловатый разговор. Он смотрел на меня с заметной неприязнью… Я кивнул ему, поджав губы. Пожав руками, я последний раз посмотрел на него и ушел. На следующий день у меня снова не было желания есть. Аппетит все не появлялся. А мама очень заметно забеспокоилась обо мне. Под вечер она приготовила мне фруктовый салат. В детстве когда я был обижен кем-то, мама приходила успокаивать меня салатом из апельсинов, бананов и кусочков ананаса. Сейчас мне казалось, будто все время именно этого мне не хватало. Ковыряя вилкой дольку апельсина, я задумался о вчерашнем. Я вспоминал слова бывшего друга: «Они мне не родители. И ты — мне не друг…» Мама начала расспрашивать меня, почему мое настроение ухудшилось. А я молчал, показывая ей, что не хочу обсуждать это. На утро перед завтраком мама спросила меня: — Опять волнуешься из-за Джагхеда? Присев за стол, я посмотрел на нее, пытаясь понять вопрос, заданный ею в данный момент. — Эээ… нет. С чего ты взяла? — Я ночью заходила к тебе в комнату. Слышала, как ты мямлил что-то странное: «Джагхед, а как же родители?», «Джагхед, прости меня за тот вечер в лесу». Он тебе снился? Я сглотнул. Взяв в руку горячую кружку с чаем, я тихо выругался и чуть не уронил горячую кружку. — Осторожно, Вальди. Горячо ведь! — Пробубнила бабушка, глянув на меня, — и ругаться при матери не уважительно. — Простите. — Я виновато оглядел их. В этот момент у меня появилось чувство неловкости. Я встав из-за стола и вышел из комнаты. Мне хотелось провалиться под землю, хотелось заработать амнезию — чтобы просто все забыть. Не было никакого Джагхеда… Я не хотел помнить того, с кем играл в песочнице. Не хотел помнить того, с кем ссорился в школе. И знаете, что я сделал для того, чтобы забыть те лихие времена в Вольф-тауне? Я медленно зашел обратно на кухню, и посмотрев на маму, сказал: — Я готов переехать в Чикаго…