Сказ о летающих писюнах

В Арбатском переулке есть уютный бар. Не самое яркое описание, в Москве в целом и на Арбате в частности уютных баров — на любой вкус, даже самый изощрённый. Мое злачное место не отличается яркими интерьерными решениями, броской вывеской или рекламой, которая выскакивает во всех соц.сетях. В этом месте работают мои знакомые бармены, члены моей «барной семьи» — Влад и Виталик. Мы познакомились, когда ребята все вместе работали в заведении дальше по Арбату. Потом почти год нас всех штормило по разным уголкам Москвы, а после карантина Арбат снова собрал нас под одной крышей. В бар приходят за атмосферой, интересными разговорами, приятной музыкой, похабными шутками. Или чтобы порадовать свой взгляд трепыханиями пьяных тел и потешить себя надеждой, что у тебя все не так плохо; ты можешь ровно пройти вдоль барной стойки, не держась за неё, выговорить своё имя и без ошибок ввести пин-код от своей карты, когда бармен объявит час расплаты. Кто-то приходит, чтоб вверить свою трезвость в руки бармена и заполнить алкоголем ров между трудовыми буднями и подбирающимися выходными. Некоторые приходят как на работу: в эту компанию входят сами бармены, менеджеры, владельцы, бухгалтер и несколько постоянных гостей. Но есть ещё одно чувство, за которым в глубине души в бар приходит каждый: чувство собственной опизденительности. Это почти как алкогольная эйфория, но порой оно не требует посторонних стимуляторов. Достаточно просто прийти куда-то и сделать что-то запоминающееся, чтоб люди вокруг выдали: «ля какой!». Можно фрикануть, нарядиться во что-то вычурное, подмазаться к парню с гитарой и петь вместе со всем залом, чередуя «Чёрные глаза» и «Bad romance». В месте, где пьют пиво со вкусом молочного коктейля и ссаных тряпок, такое поведение — что-то вроде нормы, даже приветствуется. Виталик сонно потягивает кофе, прикрывая то правый глаз, то левый, сканирует зал на предмет оставленного на столах стекла. На секунду его взгляд задерживается на человеке за угловым столиком: стакан у мужика в кожаной куртки — если говорить оптимистически — на треть полон. Виталик вспоминает, что он наливал этому гостю, неторопливо достаёт чистый стакан и ставит под четырнадцатый кран. Через пару минут этот гость подходит с пустым стаканом и просит четырнадцатый номер. Горькая фруктовая IPA, которая сначала заставляет язык одеревенеть, а потом наполняет рот послевкусием ягод. «Пиво со вкусом надежды на лучшее, — говорит гость, когда сидящий за баром парень просит тот же четырнадцатый номер и едва не выплевывает пиво обратно в стакан. — Вам не понять». Он оплачивает пиво парня и, нагнав на лицо загадочное выражение, уходит обратно в свой угол. — Пошли курить, — приглашает Виталик, плавно выруливая из-за бара. — Пока не набежала «электричка». Я киваю. Вместе с нами выходит половина гостей, сидевших за стойкой. Мы выходим на улицу. Уже давно стемнело и моросит — мелкие капли подсвечиваются электрическими лампами на верхних этажах, а через узкий разлом между домами доносятся отблески и шум Нового Арбата. Мы спрятаны от него в каменном мешке переулка, за красными кирпичными стенами по-своему тепло. То ли от пива, то ли от множества порхающих огоньков зажигалок. Каждый страждущий получает прикурить. Вместе с клубами сигаретного дыма по переулку расползаются разговоры, в основном о работе. В них мы вляпываемся у самого входа, и какая-никакая вечерняя легкость сменяется ощущением затянувшегося рабочего дня. Виталик выходит вперёд, разбивает отражение трудящихся, бултыхающееся в луже, и спрашивает у гостя: — Какой размер кровати у священника? — Что? — человек сонно моргает, отвлекаясь от истории о ежемесячном отчёте. — Какой размер кровати у священника? — повторяет бармен уже громче. Закуривает, глядя, как напрягают извилины гости. Это усилие словно проталкивает алкоголь дальше по венам, и опьянение наступает быстрее. Других людей привлекает повисшее молчание после слов «кровать» и «священник». Толпа начинает стягиваться к нам. — Я не знаю, — отвечает жертва ежемесячного отчета. — Это каждый ребенок знает! — кричит кто-то, только подошедший со стороны Арбата. — Тело ребёнка — это храм, ... — затягивает Виталик, перекрикивая начавших гудеть обсуждениями гостей. Получается бодро, как первая строка «Коня» на расстроенной гитаре, которая начинает звучать, когда все уже пьяные в хламину. — А в храме должен быть священник! — уже увереннее отвечает народ. Призрак трудовой недели отступает, ссоры с начальством испаряются, вместо них появляются разговоры о сериалах, играх и масочном режиме. Все эти вкусные темы посыпаются кокосовой стружкой шуток про священников по вкусу. — Ты чего такая серьезная? — спрашивают девчонку с недовольным лицом. Она стоит чуть в стороне, периодически кивает то собеседнику, то своим мыслям, меланхолично докуривает и все посматривает на экран смартфона. — Я не серьезная, я устала. — А, ну тогда надо выпить! — отвечает ей лопоухий паренёк, до этого увлечённо рассказывал про нарко-трип. Девчонка кивает и не торопиться вернуться в бар. Достаёт смартфон, смахивает экран блокировки и просматривает сообщения. Вышедшая покурить молодая женщина с терпкими вишневыми сигаретами смотрит на неё с пониманием и через весь переулок сочувствующе выкрикивает: — Правило пятнадцати минут — шли всех нахер! Кто не успел, тот опоздал. Девчонка со смартфоном на секунду становится самим воплощением злости, смотрит на обладательницу вишневых сигарет, подходит ближе, как будто хочет что-то сказать. Вместо слов протягивает руку. Ей в ладонь ложится вишневая сигарета. Злость перегорает, уже через несколько секунд девушки перебрасываются незначительными ремарками по поводу погоды. — Я эти сигареты курила во время депрессии, — выдыхает девчонка, наконец оставившая в покое смартфон. — О, это не депрессия, — отвечает ей новая знакомая. — Вот когда куришь Капитан Блэк или хотя бы Корсар, можешь говорить о том, что тебе нужна помощь. — Ну так сейчас-то все нормально, — невозмутимо пожимает плечами девчонка и переводит тему. В следующий раз телефон она достанет ближе к полуночи, потому что в баре нет ни одних часов, забег к метро объявляет персонал. «Ты тоже какая-то серьезная», — доносится слева. Поворачиваюсь и вижу еще одного постоянника. Мы оба ходим в бар настолько давно, что знаем графики друг друга и примерно представляем загрузку на работе. Пожимаю плечами. Вынесенное из помещения тепло окончательно развеялось, поэтому все жесты стали дергаными и нервными. Курильщики организуют быструю очередь к урнам с пепельницами, а после них единым потоком затекают обратно в бар. Выстраиваются в два ряда возле стойки и заказывают, размахивая банковскими карточками. «Мне то же самое!» «А что у тебя было?» «А хер его знает. Что-то кислое» Бармен пару секунд смотрит на доску со всем ассортиментом на вечер, а потом наливает «предположительно то, что нужно» на свой вкус. — А вы знаете, что самый популярный запрос на Порнхабе среди женщин — это «анальный секс»? — откуда-то из толпы выруливает мужчина средних лет в аккуратных очочках. На помятом жизнью лице как будто выведено его коронное: «А вы знаете, что...» — А что делать, когда вся жизнь через жопу? — отвечают ему. — Правильно, нас ебут, а мы крепчаем, — отвечают с другой стороны. Мужчина доволен созданной им волной и, бормоча новый вопрос, угощает всех пивом. Правда, заказывает не полные стаканы, а половинчатые. Одиноко сидящая за стойкой девушка почти брезгливо отказывается от такого угощения. — Я могу позволить сама оплатить своё пиво. После ее слов повисает неловкая пауза — всего на пару секунда, но она совпадает и с тишиной между играющими в плейлисте песнями. В образовавшейся тишине слышно, как со скрипом сползают с лиц улыбки. Только мужчина «А вы знаете, что» не теряет самообладания и лёгким жестом уводит от девушки бокальчик с дареным пивом и напевает: — Как знаете, как знаете. Мы не против феминисток, мы люди толерантные. — Тогда смените тон, — бросает девушка. Накручивая тугой чёрный локон на палец. — Может, еще пол сменить? — бросает кто-то с галерки. Скандала не случается. Снова начинает играть музыка, а на запах бесплатного пива выплывает уже подпитая рыжая девица. Она несколько секунд вьётся у стойки, принюхиваясь, пока бармен не указывает ей на компанию во главе с «А вы знаете, что...». Они с мужчиной встречаются взглядами, оценивают с точки зрения физиогномики, микрохимии и видимых признаков опьянения — оба оказываются удовлетворены результатами, и вскоре девушка получает свои заветные пол-бокала пива. До закрытия бара час. После одиннадцати все заведения должны запереть свои двери и перестать обслуживать гостей — как будто это снизит риск заражения ковидом. Бармены несколько раз напоминают о приближающемся часе расплаты. Кто-то из зала предлагает им пойти нахуй, предложение активно поддерживается гостями. Бармены смотрят на это с подозрительно довольными лицами. Потом Виталик наклоняется и достаёт из-под барной стойки резиновый член, в длину сантиметров двенадцать, с имитацией натурального рельефа и с присоской на одном конце. Влад достаёт еще два таких агрегата с полки — один такой же двенадцатисантиметровый, а второй побольше, сантиметров пятнадцать. Все уже изрядно потрёпанные, покрытые пыльными разводами; тот, что побольше, в нескольких местах перетянут изолентой. Появление этой троицы вызывает у публики восторг, причем мужчины голосят радостно, а женщины в основном вздыхают от плачевного состояния фаллоимитаторов. Каким ветром в бар занесло три резиновых члена? Влад берет один из них и указывает на окно. — Видите, там барбершоп напротив? Вот до конца лета там был сексшоп, но они не выдержали карантина и конкуренции и съехали. А все, что не смогли унести — раздали. Кому флоггеры, кому эротическое белье, а нам — коробку членов, как самым близким соседям. — И что вы с ними делаете? — уже на середине вопроса понимаю, что не очень хочу знать ответ. — Да все, — отвечают ребята. — Мы тут устраивали конкурс, кто заглотит целиком — получает бесплатное пиво. За всю историю конкурса выигрывали только парни, ни одной девчонки. — Поэтому мы придумали конкурс, в котором могут преуспеть все! Следом за членами из-за стойки выносится грифельная доска с криво нарисованной мишенью. Ставится к окну. Гости расходятся, образуя проход. На освободившееся пространство выходит Виталик с членом в руках. — Дамы и господа, если у вас сегодня было желание забить хуй, положить хуй или попинать хуи — это ваш шанс! Начинаем тематический конкурс «Метание хуя». Все предельно просто: берёшь в руки писюн, крепко держишь... — Кто-нибудь записывает? — спрашивает лопоухий парень. — Специально для тебя напоминалка в туалете висит. — Крепко держишь, — с нажимом повторяет Виталик. — А потом забрасываешь его так, чтоб он присоской попал в мишень, прилепился и не упал. — За непадающих! — кричит уже подпитый парень на фоне. Тост поддерживает пара человек рядом, но исключительно с целью заткнуть оратора. — Кто попал — получает скидку на пиво. Подходим в порядке живой очереди. После этого разговоры теряют смысл, публика полностью поглощена метанием резиновых членов. Пробуют метать из-за головы, сбоку, снизу, хватают то головкой вперёд, то присоской. Зрители делают ставки и кричат вместе с умельцами, которым удалось попасть в мишень. С особенным удовольствием зал наблюдает за феминисткой, компания, пытавшаяся угостить её бесплатным пивом, активно зубоскалит. — Милая, ты главное не торопись. Сначала возьми покрепче, размахнись и отпусти. — Главное нежно. — Да дайте ей член в руках подержать по-человечески, а? Девчонка трясёт волосами и старается не отвечать, но когда выпущенный из рук член шлепается о мишень и падает на пол, трепыхаясь, как только выловленная рыба, терпение девушки заканчивается. — А можно под руку не говорить? — Да ты не волнуйся, тут просто придрочиться надо, — говорит мужчина в очках. — Дадим девочке второй шанс? — Да! — отвечает зал. Со второй попытки член попадает присоской в мишень. Не в яблочко, но свою скидку девушка получает. А все остальные получают два броска подряд, чтоб было справедливо. К тому моменту, как вечер перестаёт быть томным, бармены объявляют последний заказ. Гости выпускают члены из рук, расплачиваются и начинают собирать вещи. Я тоже тянусь за курткой. — Куда? — спрашивают меня из-за бара. — Ну так последний заказ. — После одиннадцати бар начинает работать на выход! Если вы выходите курить, вы не возвращаетесь! — кричит рядом со мной владелец заведения. А потом вполголоса добавляет. — А своим мы покажем, где курить в баре. — Никогда не курила в вытяжку? — спрашивает Влад. — Дохлебываем и уебываем, ребята! До новых встреч, ждём вас завтра! Гости выходят с вещами, собираются возле входа и еще долго разговаривают. Феминистка пыталась полезть в драку, но так и не решила, на кого быкануть. Её перехватила рыжая искательница бесплатного пива и утащила в сторону метро. Двери бара закрываются изнутри, оставшиеся «свои» размещаются так, чтоб с улицы их не было видно. Мишень передвигается к входу, чтоб наверняка. — Продолжаем метать писюны! — радостно объявляют ребята. — А кассу свести? — Сначала писюны.