Что тебе снится, Дин?

My angel, please, don't cry. Your blue eyes are my soul. It's easier for me to die Than to see you destroyed. Fold your black broken wings, Forget what God told you it's full of lies, Your love is my fall into the abyss, But also salvation from the ruin inside…

Он делает глубокий вдох, такой, что чувствуется боль где-то в области легких. Дин закрывает глаза, пытаясь сосредоточиться, перед ним лишь темнота, что стала для него привычной, что стала для него единственной надеждой. Он ещё раз вдыхает, медленно погружаясь, отгоняя все мысли, и пытается сложить перед собой образ. Образ темных волос, внимательно изучающих синих глаз, словно сами небеса смотрят куда-то глубже, чем душа, белоснежный воротник, прозрачные пуговицы, не слишком затянутый синий галстук на шее, который так и хочется поправить, развивающийся при ходьбе бежевый тренч, руки, что касаются его и излучают человеческое тепло, когда доходит до прикосновений, глубокий бархатистый голос, что проникновенно и со всем могуществом каких-то непередаваемых ощущений произносит его имя… — Кас… — так начинается его молитва. * — Скоро начнётся дождь… — шепчет ангел, поднимая свои глаза к небу, — нам надо укрыться. — Не здесь, нас могут найти, — Дин начал мотать головой и, схватив Каса за руку, дал ему намёк на то, что надо подниматься и идти дальше. — Не могу… не могу идти, Дин. Нет сил… Иди сюда… — и ангел тянет мужчину к себе, сильно обхватывая пальцами его предплечье. — Кас… — Дин пытается переправить хватку на себя, — нет… — Просто иди сюда. Мои крылья… Нас никто не увидит ночью… — Кас шумно выдыхает, — просто доверься мне. Дин… Дин хоть и с большим сомнением и страхом, поддаётся. Он присаживается рядом с Кастиэлем, соприкасаясь с его плечом. — Ближе… — тот тянет его за куртку, и голова Дина оказывается на его груди, что вздымается от тяжёлого дыхания, — вот так. Будучи напряжённым Дин вдруг ощутил, как крылья Кастиэля смыкаются за ним, дотрагиваясь до разгоряченной кожи, почувствовал их стальной шёлк. * Дин распахивает глаза. Он чувствует, как в сбитом ритме бьется его сердце, а зрачки ещё наполнены пеленой такого долгого и мучительного сна. Сна, который привёл его к тянущему, жгучему чувству, будто вот-вот его тело сотрясет дрожь. Он проводит пальцами по пухлым губам, слегка облизывая их, — остаточное ощущение, что их кто-то касался высвободило сдавленный стон. Дин стал осматривать свою комнату, она была окутана лишь приглушённым светом и пронизывающей, но уютной тишиной. Обычная обстановка, как он привык, но какое-то внутреннее беспокойство все же скручивало изнутри, он точно знал, что тут кто-то был. И он точно знал, кто именно. Винчестер шумно выдохнул, потирая глаза, мысли в голове роились пчёлами: «Нет, нет. Нет…» * …раздаётся резкий хлопок, такой, словно быстрый, но сильный раскат грома. Дин не совсем понимает, что произошло, стоя на коленях перед Касом, держа его за край рубашки, он оглядывается по сторонам, смотрит на серое, пепельное небо, но не видит никаких намёков на дождь. Он резко поворачивается в сторону ангела, поднимая на него глаза и замирает, чувствуя, как его собственные зрачки расширяются. Да, он не раз видел эти тени, даже в их первую встречу, и прекрасно знал, что они существуют, но для человеческого взгляда всегда были недоступны. Но в эту минуту, когда он испытал какое-то смятение и страх, все внутри остановило своё движение. Чёрные, больше самого Каса, крылья, расправились за его спиной, касаясь земли, слегка дрожащие, будто чувствовавшие трепыхание холодного ветра. Дин слегка приоткрыл рот, пытаясь что-то сказать, но ничего вразумительного у него не вышло, лишь сильный вздох, как при погружении в воду. Кастиэль стоял, оперевшись рукой о ствол дерева, с закрытыми глазами, тяжело дыша, будто с ним не случилось никаких метаморфоз, будто это ему не принесло никаких дискомфортных ощущений. Дин все не мог отвести взгляд, глядя на изгибы крыльев, осматривая их снизу вверх. Он видел много, очень много необычного и необъяснимого, но вот это вызвало в нем какой-то трепет, какое-то изумление и множество неразборчивых чувств. — Кас… — Дин начал несильно трепать Каса за предплечье, — Кас, почему… — сбивчивое дыхание не давало ему произнести полное предложение, — почему ты их выпустил? Ангел лишь слегка приоткрыл глаза, на лице было отражена лишь усталость. Что не удивительно, каждый день бороться за свою, и не только, жизнь, может вымотать абсолютно любого, даже ангела. — Soyga…* — лишь пробормотал ангел и стал опускаться на землю, — нужен перерыв, Дин. Хорошо, что нам удалось отбиться от той стаи вампиров. Если бы ты не подоспел вовремя… — Кас немного прохрипел, опираясь спиной о мёртвое дерево, — я бы погиб. Мои силы на исходе. Они встретились взглядом, Дин ошарашено смотрел на Каса. Последний лишь нахмурился и немного встрепенулся, крылья шелохнулись и сложились за его спиной. — Дин. Мы находимся между мирами и близко к смерти, поэтому сейчас они видны тебе, — он прикоснулся рукой к плечу Винчестера, — не беспокойся. Все хорошо. — Хорошо?! Кас, ты серьезно?! Нам нужно выбираться отсюда немедленно! * Он видит этот сон почти каждую ночь. Будто зажевало пленку. Как их руки тянутся друг другу, видя, как отчаянно они хотят помочь друг другу. Как ни один из них не хочет отпускать. Но выбора нет, кто-то один из них должен уйти и спасти себя. И этот кто-то — Дин. Портал открывается, сильный ветер сбивает их с ног, что приходится помогать себе идти быстрее руками, они уже подходят ближе и ближе, Дин оборачивается и смотрит на Каса. Тот лишь без слов, губами говорит ему: — Иди… Нет, он не может уходить один. Только вместе. Поэтому он тянет его за собой, но тот сопротивляется, уже у самого входа в портал, Кас толкает его, и тот лишь помнит этот взгляд. Взгляд отчаяния, страха, но и одновременно стойкого спокойствия. * Он берет его лицо в ладони, проводя большими пальцами по щетинистым щекам, из-под его закрытых век льются тихие, но тяжелые капли слез, перемешиваясь с запекшейся кровью. Дин изучает его лицо, испытывая при этом страх, но и какое-то благоговение. Он никогда раньше не видел, чтобы плакал ангел, и так по-человечески. — Кас… Кас, успокойся. Все хорошо… — Дин сам не верил в то, что говорил, но эта картина и эти ощущения…при виде всего этого он заставлял себя лгать. Сам не зная почему, возможно, это все человеческие эмоции, человеческие качества, — шероховатыми, сухими губами Дин касается щеки Каса, тут же ощущая соленый вкус, как будто целуя бушующее и штормящее море. Он целует тихо и нежно вторую щеку, чувствуя на своей шее тёплое дыхание ангела. Дин немного отстраняется, наблюдая за реакцией. Лицо Каса расслаблено, его слёзы перестали течь, лишь остались влажные дорожки. Дин испытывает какой-то прилив тоски и нежности, будто его стальное сердце дало трещину и из неё стали вырываться эти, немного постыдные ему, чувства. Кас дышит умеренно, лишь ресницы слегка содрогаются от прикосновений Дина. И опять, не понимая зачем, он касается своими губами его губ, немного наклоняя голову в бок и держа свои руки на лице Каса. Последний реагирует не сразу, Дин только замирает, но чувствует, как ангел поддаётся и слегка приоткрывает рот, шумно выдыхая. Он отвечает на поцелуй, Дин проводит по его губам языком, смачивая их слюной и становится более напористым. Он ощущает какие-то тонкие соединяющие нити вокруг них, вкус тепла, ветра, крови, земли и непривычной нежности. Кас хоть и не поспешно, но отвечает, будто понимая Дина, понимая, что во всей этой суете, во всем этом мраке и ужасе вокруг них, что уже долгое время оседает на голову пеплом нужно что-то иное, что-то светлое, яркое, как солнце. Винчестер слегка отстраняется от Каса, не поднимая на него глаз, лишь слушает их дыхания, борясь со внутренними ощущениями. Может ему было понятно не всё, но он знал наверняка, что он должен был сделать это давно, они должны были сделать, и не при таких обстоятельствах. — Дин… — в пучину раздумий врывается тихий шёпот. Кас берет пальцами Дина за подбородок и поднимает его голову, смотря в глаза. Винчестер встречается с этой вселенной, даже в этой непроглядной тьме, даже в таких условиях, он видит в его взгляде необъятное, неземное, не человеческое, но что-то до боли искомое и родное. — Все хорошо, — как мантру повторяет Кас, — все хорошо… Ангел проводит большие пальцем по пухлым губам Дина, и резко притягивает его к себе, так, что последний почти лежит на нем, и Кас плавно и ещё сильнее смыкает за его спиной чёрные крылья. Дин немного напряжен, но слегка расслабляется, когда его голова снова оказывается на груди Кастиэля. И это не очередная обычная ночь для него, полная тревоги, тьмы и страха. Это особенная ночь. Она особенная, потому что рядом он. * Дин резко просыпается в своей постели в бункере, чувствуя головную боль и горечь во рту, что медленно стекала по горлу. Он сглатывает, садясь на кровать, потирая пальцами глаза. В голове лишь обрывки фраз и тех моментов, когда он думал, что потерял все. Когда дал себе уйти, позволил Касу остаться в чистилище. Когда тот каким-то чудом вернулся. Живым. Когда он впервые взглянул на него после той ночи. И тогда, когда Кас стал избегать его. Он смотрит на часы на своей прикроватной тумбе, время давно за полночь, он проспал всего пару часов. Дин лёг обратно и стал опять погружаться в размышление. «Надо поговорить с ним напрямую». * После оглушительной тишины, после его молитвы ничего не последовало, и чувство боли стало выгрызать Дина изнутри. Он так хочет ему сказать, хочет извиниться, хочет вообще понять, что он сделал не так. Но Каса нет, он не пришёл, не ответил. «Это конец…» слова покатились слезами в горло, Дин хрипло вдохнул и закрыл глаза, уходя в отчаянный сон, который хоть и на время, но перекроет его чувства. Ему снится прошлое. Как оно переламывает кости, сжимает его рёбра до скрипа. Сплошь огонь, кровь и крики. Резкие выбросы в темноту, и он зависает в ней. Приходит какое-то спокойствие, и лишь отдаленно, где-то за спиной, он чувствует прикосновение чего-то мягкого к его рукам. Как кто-то проводит ладонью по его лицу, как делала мама в детстве, когда Дин был совсем расстроен. Он слышит очень тихий, но глубокий голос: — Что тебе снится, Дин? Винчестер приоткрывает веки и в размазанном тусклом свете видит проблеск синих глаз. — Кас… — Дин открывает уже полностью глаза, пытаясь сесть, но ангел, сидящий рядом с ним на кровати, прижимает свою ладонь к его груди. — Дин. Я хотел извиниться перед тобой. Я избегал тебя, потому что думал, что все, что случилось могло причинить тебе много боли. Каждую ночь я наблюдал за тобой, прости, я знаю, что ты мне запретил это. Но мне хотелось понять, вновь почувствовать… Я… Могу помочь тебе… — Кас стал протягивать два пальца ко лбу Дина, но тот лишь резко отстранился. — Кас, нет! Послушай… — дыхание Дина сбилось от неожиданности, — выслушай меня…- Дин срывает голос, срывает эмоции, и его пальцы резко сжимают рукав бежевого тренча Каса. Он так хочет уцепиться, боясь очередной потери, что его сердце начинает бешено колотиться в груди. Он смотри в его глаза, что задаются вопросом. — Я не хочу. Не хочу забывать, что было. Что было между нами в чистилище. Кас, не смей стирать мои воспоминания… Не смей, — Дин говорит это уже слегка осипшим голосом, сглатывая тяжелый ком, — я не знаю, что нас ждёт, и ты не знаешь. Никто не знает. Но, сейчас, в эту минуту, я знаю лишь то, что было, должно продолжаться. Должно, потому что это единственное, кроме Сэма, что разбавляет всю эту тьму. Ты, Кас, ты мой свет. И ты спрашивал, что мне снится… Ты, — Дин сильнее тянет Каса за рукав. Тот смотрит на него немного удивленно, но поддаётся. — Мы потеряли слишком много. И много, что упустили. И я больше не хочу потерь. Не хочу… — он кладёт сильные руки на плечи Кастиэля и тут же заключает его в сильные объятия. Кас напряжен, но, как только Дин глубоко вдыхает и запускает свои пальцы к нему в волосы, он расслабляется. Винчестер тянет ангела ближе к себе, целуя в висок и укладывает его головой себе на грудь, давая ему ту опору, которую он когда-то получил от него, ангел лишь поддаётся. * Для них многое позади. Чувства боли и потери, чувства смерти и несправедливости. Неконтролируемая злость и исчерпывающая тоска. Но сейчас, чувствуя друг друга, как они соприкасаются с друг другом, приходит принятие. Дин всегда помнил слова матери о том, что ангелы оберегают его. Что несмотря ни на что, кто-то там держит его от падения. И этот кто-то удержал, в очередной раз спас и всегда вылечивал его раны, испытывал и верил. Всегда верил. Отрекаясь от всего, что даже раньше казалось ему правильным, падая, оступаясь, но возвращаясь. Возвращаясь. Каждый раз.