Волчье противоядие

            Римус как обычно витал в облаках, разглядывая стоящие на полках различные колбочки и склянки с неизвестным содержимым. Приближалось первое полнолуние в этом учебном году, и юноша был весь на нервах. Профессор Слизнорт что-то увлеченно рассказывал, стоя перед котлом, из которого спиралью шёл пар.       — Кто может сказать мне, что это за зелье? — краем уха услышал Люпин.       Руку подняла брюнетка с первой парты.       — Мисс Пруетт, прошу.       — Судя по перламутровому блеску и спиральному пару, исходящему из котла, это амортенция, сэр. Одно из самых мощных приворотных зелий.       — Как всегда, превосходный ответ, мисс Пруетт, — хвалил ученицу Гораций. — На самом деле, разумеется, амортенция не создает любовь. Любовь невозможно ни сфабриковать, ни сымитировать. Нет, этот напиток просто вызывает сильное увлечение, вплоть до одержимости. Вероятно, это самое могущественное и опасное зелье из всех, что находятся сейчас в этой комнате.        «Амортенция вызывает сильное влечение к тому, кто её сварил. Я читал, что многие маги, которых спаивали амортенцией, совершали ужасные вещи под действием напитка, как они говорили, во имя любви», — подумал про себя Римус.       — Мистер Люпин! Вы меня слышите? — профессор вывел его из раздумий.       — А… Да, профессор? — растерялся парень.       — Мистер Люпин, какой из признаков амортенции не назвала мисс Пруетт?       «Чёрт… Я не помню, о чём она говорила», — Римус забегал глазами по кабинету, наивно надеясь, что это поможет ему найти ответ на заданный профессором вопрос. Вдруг взглядом он наткнулся на ту самую Пруетт, которая смотрела на него, показывала на свой нос и изображала в воздухе непонятные завитки, видимо, пытаясь жестами подсказать правильный ответ.       Нос… завитки… воздух… Запах!       — Запах зелья изменяется в зависимости от того, что любит человек. Для каждого этот запах индивидуален. — «Фух… выкрутился».       — Верно! — воскликнул Слизнорт.       Римус вновь посмотрел на Пруетт и кивнул ей в знак благодарности.       — Скажите, мистер Люпин, чем для вас пахнет амортенция? — задал вопрос профессор.       Парень встал из-за парты и подошёл к котлу:       — Я чувствую… тёмный шоколад, полевые цветы после дождя и… страницы старого романа.       — Прекрасно! У вас отличный вкус, мистер Люпин. Спасибо, можете вернуться на своё место. Так! А теперь принялись за работу. Все ингредиенты вы сможете найти на полках, а рецепт в ваших учебниках на странице двести пятьдесят четыре, — проговорил профессор Слизнорт.       — Хей, Лунатик! Витаешь в облаках? Всё нормально? — поинтересовался Сириус у друга, когда они расположились за столом и приступили к приготовлению зелья.       — Да, я в норме. Просто скоро полнолуние… сам знаешь.       — Не переживай, — Бродяга хлопнул юношу по плечу. — Мы всегда рядом.       В ответ Римус улыбнулся другу. Он разжёг огонь под котлом и начал нарезать нужные ингредиенты. Вода закипела, и парень добавил три капли жабьей желчи.       — Люпин! — шёпотом позвал женский голос.       Он повернул голову к зовущему и увидел Пруетт. Юноша уже было приоткрыл рот, чтобы спросить, что она хотела, но его опередил Сириус.       — Что-то хотела, дорогая кузина? — с неким отвращением в голосе спросил парень.       — Да, хотела, — холодно произнесла девушка и резко изменилась в лице. — У вас есть лишний крысиный хвост?       — А у себя посмотреть не пыталась? По-моему, под твоей слизеринской мантией скрывается огромный крысиный хвост. Разве я не прав? — съязвил Бродяга.       — Мой, как ты сказал, крысиный хвост такой же огромный, как твоя любовь к соблюдению школьных правил, — в ответ огрызнулась слизеринка.       Сириус лишь фыркнул на слова девушки и кинул ей небольшой хвост.       — Ты серьёзно думал, что сможешь меня надурить, подсунув хвост ящерицы вместо крысиного? — тут же выпалила она.       — Всего лишь проверял, как хорошо ты отличаешь своих от чужих, и, кстати говоря, не ошибся.       — Ведёшь себя как обиженный ребёнок.       — Ой, да что вы говорите, мисс Идеальность.       — Может, перестанешь тратить моё и своё время?       Римусу казалось, что эти двое не замечали его от слова совсем, и ему не очень нравилось находиться между агрессивно настроенной друг против друга парочки, поэтому он решил прервать их словесную перепалку. Пока Сириус не успел придумать новую колкость, Люпин молча протянул Пруетт крысиный хвост, на что та его поблагодарила и вернулась на своё место.       — Она твоя кузина? — шёпотом поинтересовался Римус.       — Ага. Дочь папиной сестрицы. Отличница-зубрила, староста факультета, гордость семьи. Одним словом, ещё одна блэковская заноза в заднице. Мы с ней не особо ладим, как ты уже мог заметить, — Сириус метнул взгляд на слизеринку. — А вот с Регулусом они не разлей вода.       — Я смотрю, вы с ней как кошка с собакой, — прыснул Римус.       — Эй, я не понял, — Бродяга шутливо толкнул друга локтем в бок и посмеялся. — Что это за каламбурчик вдруг? Кстати, что дальше по рецепту делать надо?..       — Измельчить корень мандрагоры, лови, — Римус кинул компонент зелья Сириусу. — Ну а если серьёзно, откуда такая неприязнь?       — Честно говоря, сам не знаю точного ответа, — начал Блэк. —  Я ей не доверяю. Она вечно что-то мутит в тайне ото всех. Лучшая в зельях, ЗОТИ и заклинаниях… С одной стороны, ничего такого, обычная ученица. Но один раз на каникулах я нашёл в её комнате кучу книг про различные яды и тёмные искусства. Ещё я часто замечал, как она ходит в запретную секцию библиотеки. Не буду удивлён, если даже сейчас у неё в сумке лежит какая-нибудь книжонка по типу «Как убить кого-то силой мысли». А насчёт любимой шарманки нашей семейки о чистоте крови, я лично от неё ничего не слышал. Вроде она даже ладит с Эванс, но не думаю, что это искренне, скорее лишь из-за того, что она тоже староста.       — Так ты подозреваешь, что она собирается кого-то убить? — Римус усмехнулся.       — Не знаю, но не нравится мне эта её одержимость тёмной магией. Думаю, ты и сам понимаешь, на что я намекаю…       После последних слов друга весь скептицизм Люпина тут же исчез. Юноша украдкой осмотрелся по сторонам и максимально тихо, чтобы это услышал лишь Сириус, спросил:       — Она как-то связана с Тёмным Лордом?       — Одна из догадок. Но это не единственная причина, по которой мы не ладим…       Римус вопросительно посмотрел на Сириуса.       — Ещё когда мы были детьми, она вечно строила из себя главную, командовала, возомнила себя пупом земли. Сейчас, полагаю, ничего не изменилось, даже спустя столько лет. Но последней каплей стало то, как ещё до побега к Джеймсу я подслушал интересный диалог между моей любимейшей кузиной Беллой и уважаемой матушкой, — с каждым новым словом Сириус всё сильнее надавливал на нож: до такой степени, что из бедного корешка мандрагоры потекли соки. — Белла говорила ей о том, как недавно была у Пруеттов и как разговаривала с Кассандрой. Это как раз таки эта стерва слизеринская. Если коротко, то, по словам Беллы, Кассандра назвала меня предателем крови и человеком, который не заслужил называться волшебником и носить фамилию Блэк.       — И ты поверил её словам? — спросил Римус, забирая из рук Сириуса нож.       — Да хрен знает, что у этих аристократов поехавших на уме, даже думать не хочу! — парень явно был раздражён обсуждением своей семьи, он отвернулся от Римуса и нырнул под парту в поисках укатившегося карандаша. — И вообще… вы разве с ней не знакомы?       — С кем? — переспросил Люпин.       — С Кассандрой. Вы же старосты, — уже спокойно произнёс Сириус, вылезая из-под парты.       — Поверхностно, мы особо никогда не пересекались, а если это и случалось, то только на собраниях или в библиотеке. Так что я о ней толком ничего не знаю, — пожал плечами Римус.       Сириус хмыкнул, бросив короткий взгляд в сторону Кассандры. Оставшуюся часть урока друзья провели в тишине, готовя зелья и периодически слушая, как Джеймс произносит парочку нелестных слов в адрес котла, который вечно норовил упасть.       — Сохатый, мне кажется, после последнего раза, когда мы готовили взрывное зелье, тебе стоило бы обновить твой котёл, — сказал Питер после очередного мата от Джеймса.       — Что ты, Хвостик, мой котелок как новенький. Только подлатаю ручку, и всё будет прекра… ДА ТВОЮ… — не выдержал Джеймс и заорал чуть ли не на весь класс.       — Мистер Поттер! Прошу не выражаться, — строго сказал Слизнорт.       — Извините, профессор…       — Что у вас случилось? — добавил Гораций, подходя к парте Джеймса и Питера.       — Ничего криминального, сэр. Просто мой котёл меня недолюбливает, даже когда в нём варится любовное зелье.       С соседнего ряда послышались смешки слизеринцев.       — Что ж, в таком случае, вам стоило бы его заменить.       — Думаю, да, — наконец согласился Джеймс.

***

      Прошёл, а точнее, пролетел ещё один урок. Мародёры выходили из теплицы после урока травологии с профессором Стебель. В этот раз она решила познакомить их с ядовитой тентакулой, которая быстро дала понять, что трогать её не стоит.       — Чёрт! Я до сих пор пахну Эванс, — вздохнул Джеймс, пытаясь оттереть пятно от своей мантии.       — Амортенция ещё не выветрилась? Надо будет попросить эльфов её почистить, — Сириус потянулся и зевнул.       — Зато мы знаем, что Сохатый правильно сварил зелье, иначе он не стонал бы сейчас от такого горя, как запашок Эванс, — выдал Питер.       — Не «запашок», а сладкий и прекрасный аромат! — яростно возразил Джеймс. — И да, стоит отдать мантию эльфам…       Питер в ответ лишь закатил глаза и спросил:       — Какой следующий урок?       — Трансфигурация с когтевранцами, — ответил Римус, перебирая бумаги в своей сумке.       — Что-то потерял, Лунатик? — спросил Сохатый, наконец оторвавшись от своей мантии.       — Да… Никак не могу найти конспект по травологии, наверное, забыл его в теплице. Идите пока без меня, если что, я вас догоню.       — Не попади в ловушку тентакулы, малыш Луни! — сказал, уходя в сторону замка, Сириус.       — Какого ты обо мне мнения! — хохотнув, крикнул ему вслед Люпин.       Парень побежал обратно в теплицу на поиски своего конспекта. К счастью, внутри уже никого не было и он с лёгкостью нашёл свою пропажу.       — Ага! — воскликнул Римус и запихнул тетрадь в сумку.       Вдруг юноша услышал глухой скрип и почувствовал дуновение ветерка. Кто-то вошёл в теплицу. Выйдя из второго помещения, он увидел девушку, которая сидела на корточках, что-то ища в зарослях.       «Знакомый затылок», — пронеслось у Римуса в мыслях.        — Пруетт?       Девушка подскочила от испуга, чуть не упав в объятия цветущей флоры.       — Мерлинова борода! Люпин? — она наконец заметила парня.       — Что ты здесь ищешь? — поинтересовался он, помогая девушке удержать равновесие и не дать окончательно упасть.       — Я искала растение для дополнительной домашки, — тут же выпалила слизеринка.       — Ясно… — протянул Люпин. — Тебе помочь?       «Что? Какой помочь, Римус? Ты идиот или да?»       — Нет, спасибо. Я уже нашла, — произнесла девушка, пряча пучок зелени в сумку.       — Ну, я тогда пойду. До встречи, — оклемался Римус.       — Да, конечно, — сказала Пруетт и освободила проход.       Юноша уже почти вышел из теплицы…       — Люпин, подожди.       — А? — он обернулся. — Да?       — Завтра будет собрание старост. Просто напоминаю, вдруг ты забыл.       — Точно! Я как раз забыл об этом, спасибо.       — Не за что, — слизеринка мило улыбнулась, и они вместе вышли из теплицы, разойдясь по разным дорогам.       Римус добежал до класса трансфигурации как раз к началу урока. Запыхавшийся, он сел за парту к Сириусу.       — Где тебя так долго носило? — поинтересовался Бродяга.       — Встретил кое-кого по пути, — всё ещё пытаясь перевести дыхание, выпалил Люпин.       Сириус вопросительно поднял бровь.       — Кассандру. Мы столкнулись в теплице, и, по её словам, она искала какое-то растение для домашки.       — Интересно, для какой, — усмехнулся Сириус.