Персефона глубин

Лучи вечернего солнца уже давно скрылись за горизонтом. Буруны все выше поднимались, затем покрывалом ложились на пустынный берег. Соленая вода напоминала черный янтарь; раскаты грома вторили бьющимся о небольшие скалы, волнам. На фоне обезумевшей стихии даже большое перламутровое пятно казалось чем-то обыденным. Все быстрее приближалась бледная сущность к обтесанным камням, словно боясь опоздать. На суше появились люди: двое мужчин силком тащили беззащитную девушку к древесной колонне с небольшим количеством веревок. Каждая была пропитана кровью, отдельные нити торчали в разные стороны — заметно, что здесь издевались над кем-то и не раз. Троица подошла к деревянному сооружению. Бушевавшее море принесло очередной порыв ветра, который заставил трепетать рыжие запутанные волосы девушки. Она пыталась убрать их, но все попытки высвободить руки оказались тщетны. Мужчины, проявив небывалую грубость, обвязали запястья веревкой и отошли в сторону с противными улыбками на лицах. Обнажив свои гнилые зубы, забубнил самый старый из них. Ничего нового ундина не услышала. Уже два дня продолжалась эта пытка — они требовали от бедняжки сообщить, где спрятались другие ведьмы Салема. Монахи били ее, еще не зная, что перед ними обычная крестьянка, а не служительница Сатаны. Их это не останавливало. В начале в ход шли лишь жесткие от ссадин, руки, но сегодня зрелище приобрело новый поворот — они принесли плетки. Морская жительница с восхищением смотрела на это и тихо напевала песнь, чтобы её пассии было не так больно. Обладательница рыжих волос не кричала, как это было в предыдущие разы, она с мольбой обращалась к небесам и благодарила за то, что кто-то или что-то помогал ей пережить муки. Удары становились все бесчеловечнее. Холщовое платье разорвалось в некоторых местах, обнажая грудь и плечи. Русалка впервые увидела тело, которое похоже на её. Она с неподдельным интересом приподнялась на камне, без опасений, что её заметят. Быстро переводя взгляд с девушки на себя, она обнаружила поразительное сходство между своей грудью и ее, несмотря на мертвенный цвет кожи. По-детски глупая улыбка показала все белоснежные клыки во рту. В ее глазах виднелся азарт. Ундина облокотилась на камень и стала наблюдать за тем, как мокрые пряди прилипли к веснушчатому лицу девушки. Несмотря на грязноту, волосы казались главным сокровищем для нее. Капельки крови медленно стекали по румяным щекам и быстрым потоком скатывались по шее. В районе солнечного сплетения все это объединялось в одну кровавую реку и продолжало свой путь под остатками ткани. Наконец, издевательства закончились, девушка еле могла открыть глаза, не говоря о самостоятельном возвращении в обитель. Монах, который был в два раза младше первого, грубо взял девушку за волосы и процедил, пока старик отвязывал её: — У тебя осталось два дня до казни, советую начать говорить, ведьма, иначе тебя сожгут, как и остальных. Ундина скривила лицо от ярости. В голове пронеслось множество ругательств, она не могла смотреть на то, как волосы были безбожно натянуты на кулак. Все нутро протестовало, но сил на новое пение у неё не осталось. Мужчина взял рыжую за запястья и поволок в сторону небольших деревянных сооружений. Девушка, медленно перебирая ногами, а иногда и падая, пыталась успевать за тиранами. Русалка в свою очередь отвернулась от ушедших и обратилась к своему дому — воде. Постепенно море начало набирать обороты, небывалой высоты волны врезались в скалы и уносили с собой часть песка; в одном из таких валов исчезла и обитательница глубин. На следующий день ундина оказалась на своем излюбленном месте чуть раньше, чтобы наблюдать то, как солнце играет с ней в прятки. Небесная звезда была сокрыта за луной. Однако чудесное явление привлекло не только ее, но и возлюбленную, она бежала куда глаза глядят, постоянно оборачиваясь. Ее волосы развевались по ветру — они были чистые, шелковистые. На всем теле были красные отметины от вчерашних пыток. Не обращая внимания на сухую траву, которая колола чувствительные ноги, неведьма перебирала ногами так быстро, как могла. Русалка с восхищением наблюдала, как пряди озаряли все вокруг своей красотой. Девушка добежала до массивного камня, который находился рядом с тем, что служил сидением для обитательницы глубин. Завидев, что рыжеволосая приближалась, она спустилась ниже. Беглянка отыскала среди развалин тряпичный мешок и достала оттуда новое платье и нож. Сняв с себя рваное, поношенное платье, она дала волю своему телу. Находясь в нагом состоянии, девушка задышала полной грудью, словно случилось то, о чем она желала так давно, но никак не могла получить. Морская пена, которая нагоняла ее стопы, давала чувство блаженства после болезненного бега по вымершей траве. Открыв глаза, приговоренная к смерти посмотрела на корявый ножичек, который находился в её руке. Несмотря на крайне нелепую форму, лезвие было наточено смертельно остро. Она взяла в другую руку шелковистые волосы и скрутила в тугой хвост. Тяжко выдохнув, девушка пыталась унять слезы, которые рвались наружу. В отличие от русалки, она понимала, что следующее действие может помочь ей в будущем. Ундина с интересом наблюдала за этим и не понимала, что же хочет сделать её пассия. Вшик. Копна густых янтарных волос упала на землю. Русалка недоумевающее посмотрела на девушку, пока та дорезала остатки торчащих волосков. В следующее мгновение её обуяла ярость. Огромный вал преодолел скалу и окатил девушку, нож выпал из ее рук и очутился в море. Вместо человеческого крика из уст морской обитательницы вырвался ужасающий вопль, не похожий ни на что земное. Из-за бушующих волн вопль был не таким оглушающим, как ожидалось. На поляне появились двое знакомых мужчин — те самые, что пытали девушку уже три дня. Рыжеволосая не заметила их, потому что была занята поиском еще одного мешочка, кто же знал, что он ей больше не пригодится. Монахи вышли на берег и украдкой оглушили беглянку ударом по затылку. Она упала на песок. Волос не было, ничто не рассыпалось шелковыми нитями по берегу. Все смыло в пучину морскую. Состроив недовольную гримасу, ундина бросила последний взгляд на мужчин, которые тащили провинившуюся в обитель, и отправилась туда, откуда появлялась в это время. Настал третий день, девушку вновь привели к деревянной конструкции, на этот раз был лишь один монах, вместе с ним была настоятельница обители. Сегодня девушка не вырывалась, она покорно шла на веревке словно верный пес. Её вновь привязали, все началось как обычно — расспросы о других ведьмах. Без особого интереса за этим наблюдала белохвостая русалка. Её больше не интересовала неведьма, она просто не решалась подарить ей долгожданный покой. Каждый день в подвале, на своей грязной койке, мученица просила о скорейшей смерти, и не важно будет ли она сожжена или убита во время очередных пыток — она молила об освобождении от тягостного бремени, что было возложено на её хрупкие плечи. Она наблюдала, как монахиня разрывает новое платье. На этот раз в их руках не было плеток и того, чем можно ударить с расстояния, лишь нож. Он был куда изящнее того, что русалка видела вчера. С уст монаха сорвался тихий смешок, женщина же приступила к кровопусканию. — Всех лечат кровью, может, и ты очистишься, ведьма? — прокричала она и нанесла уже четвертый порез прямо посредине грудной клетки. Девушка ревела от боли и умоляла прекратить, но кто станет слушать преступницу? Старик подошел сзади и грубо схватил ее за горло. Второй, такой же морщинистой и грязной рукой он жестко взял виновую за грудь, специально надавливая в тех местах, где были совершены порезы. Кровь хлынула новой струей. Кисти монахини и монаха окрасились в бордовый оттенок. Русалка больше не пела ей спасительную песнь, ведь рыжеволосая лишила ее самого главного того, ради чего она поднималась день за днем на поверхность. Сегодня последний день жизни этой несчастной. Завтра ее сожгут на костре, может быть. На лице заиграла дьявольская ухмылка, обитательница глубин направила свой чудесный голос прямо к страдающей. В следующий момент голова жертвы повисла — она перестала дышать. Ноги согнулись, одна веревка, которая связывала запястья, держала мертвую в вертикальном положении. Однако из-за достаточной пропитки кровью, она не выдержала такого веса и оборвалась. Тело упало прямо к ногам монахини. Все стояли в недоумении, одна лишь русалка довольно заурчала и нырнула в водную гладь. Она знала, что Уильям Фипс подписал указ о закрытии судов над «ведьмами» и принес свои извинения.