Дополнение успешно куплено

Вопрос, заданный Машей, был вполне нормальным, и я решил ответить на него нормально. — Я учился только играть, а текст знал и раньше. И, несмотря на очевидный шок, мои слушатели даже зааплодировали. Конечно, они вряд ли слышали много песен на английском, поэтому вряд ли их поразили мои вокальные навыки. — Но хотелось бы спросить кое о чём. А о чём сама песня? — Поинтересовалась Славя. И как же это объяснить? Смысл текста я прекрасно понимаю. Настолько, что мне для перевода даже ПОНИ не нужен. Но каким образом я должен это объяснять? Тут, как бы, слишком много всякой пафосной ерунды намешано. — Если говорить упрощённо, и без лишней скрупулёзности в переводе, то выйдет: «Я — история, что ты не расскажешь. Я тот, кого называют неудачником… Ведь я хочу заполучить либо абсолютно всё, либо ничего вообще… Мне плевать на чужие мысли и убеждения, ведь это мелочь, в сравнении с моими целями. Ведь я хочу либо заполучить абсолютно всё, либо не брать совсем ничего». — В этот момент между мной и Алисой проскочило что-то вроде искры. Не было ясно, какой характер скрывался за её внешностью, но было ясно, что от напряжения в воздухе могут возникнуть и настоящие разряды. Жаль, что я так и не мог разглядеть за смешавшимися на её лице эмоциями, что именно она сейчас чувствует, и о чём думает. Может о том, что это звучит жутко глупо? А может наоборот? Ответ мне был неизвестен. Я понимал лишь то, что она точно об этом размышляет. — Я опустил львиную часть текста, но суть примерно та же. Те, кто хотят сорвать куш, всегда настроены только на абсолютную победу, но стоит только чему-то пойти не так, как они всё бросают, и… И пытаются снова. Им лучше абсолютный проигрыш, чем неполноценная победа. Поэтому их зовут неудачниками. Ведь не тяжело понять, как редко этот куш можно сорвать. — От этого монолога я даже немного усмехнулся. — Хотел бы я быть таким же упрямым, чтобы «взбираться всё выше и выше, не смотря на адскую боль и усталость в ногах». Но я не такой. Бросаю всё, стоит мне только столкнуться с первыми трудностями, и ухожу заниматься тем, чем всегда умел. А, если подумать, это ведь стагнация в чистом виде. Я маринуюсь в собственной зоне комфорта, не покидая её, не пытаясь расширить её… Хм… А ведь об этом в обычных условиях и не задумаешься, ведь если тебе и так хорошо, то большего тебе и не нужно. Тяжело признать, но может я уже был счастлив? Если счастье — это отсутствие желаний, то разве это не то, что у меня уже было? Да, была пара запросов, которые было бы неплохо исполнить — завести кошку, например. Но разве это истинное желание? Скорее всего лишь результат работы страдающего от скуки ума, что просто жаждал работы. Может тогда счастье не должно быть достигнуто? Если наши мечты будут несбыточными, тогда у нас всегда будет смысл жизни, придающий нам силы «взбираться наверх». Но что будет, если мы их достигнем, или разочаруемся настолько, что просто всё бросим? Я слишком много думаю из-за одной единственной песни. Если так и дальше пойдёт, я просто зациклюсь на этом, да так и впаду в экзистенциальный кризис, выбраться из которого смогу только, впав в суицидальную депрессию. *Сэр, Вам нужно расслабиться. Вы слишком много времени проводите наедине со своими мыслями. Лучшим выходом будет противостоять этому, отрабатывая социальные навыки* «Я что, должен целенаправленно контактировать с людьми, чтобы отвлечься и не думать о тщетности бытия? Даже когда мне эти люди, по сути своей, безразличны? Да, среди них есть те, с кем я бы провёл время, но их не хватит, а значит, мне придётся общаться и с другими.» *Сэр, до тех пор, пока Вы себе не навредили, ещё есть шанс, что Вы измените своё отношение к окружающим, и будете общаться с ними не из-за скуки* Ну да, за этим я сюда и отправился. — Эм… Но ты, вроде как, и так упорно учился. — Начала Мику. — Ты несколько часов подряд учился играть, и вот первый результат. Это уже начало. Если хочешь, мы с Алисой тебе поможем. Правда ведь, Алис? Рыжая некоторое время молчала. Видимо, думала, что лучше сказать. А потом и заговорила: — Я, конечно, не против, но разве ему этим поможешь. Она продолжала давить на моё эго. Думает, я не понимаю, чего она пытается добиться. — Ха-ха-ха. Ты права. Тогда, перед обедом, ты тоже была права. Сам я бы ни за что не научился бы нормально играть, и точно бросил бы через пару дней, когда запал кончится. Но мы поспорили. А я не позволю победе так просто ускользнуть из рук, ведь я хочу получить всё, либо уж лучше не получать совсем ничего. Товарищи по отряду смотрели на нашу словесную дуэль. Хотя думаю, до полноценной дуэли тут ещё далеко. Но чувства были именно те самые. Не тяжело понять, что и у неё тоже разгорелся тот азарт противостояния, питающий сам себя твоими же эмоциями, что сам и вызывает. Агрессия не всегда заставляет нас желать набить кому-то морду. Она ещё вызывает невероятный драйв, прилив адреналина, поток эмоций, заставляющих генерировать дофамин и серотонин. Сейчас во мне бушует жажда действия, и у неё тоже. Я чувствую это. Гнев куда глубже, чем просто желание драки и членовредительства, это ещё и чувство, заставляющее нас жить и идти вперёд. Эта девушка интересна мне всё больше и больше. Она первая здесь, кто заставил меня проявить к себе столько интереса, да и испытать столько чувств. Сейчас это значит лишь то, что она сильнее всех отпечатается в моей памяти, а моё первое впечатление о ней будет ярким. Сейчас не имеет значения, как её провокации меня раздражают, ведь она этого и добивается. Если человек не вызывает эмоций, то Вы забудете его уже через пять минут. Но что будет, если эмоции яркие? Этот образ долго засядет у Вас в голове. Это будет долгая и весёлая игра, и я получу победу, как только узнаю, чего эта плутовка добивается. — Ха! — Воскликнула Алиса. — Тогда я могу лишь пожелать тебе удачи. На этом всё закончилось. Зрители, слегка шокированные увиденным, начали уходить, ведь больше я играть не собирался. Но тут ко мне подошла Ульянка. — Чего тебе? — Спросил я у неё. — Ты обещал мне конфету. «Обещал? Когда?» Я начал вспоминать, что вчера было, так как сегодня я с этой мелкой даже не разговаривал. — Ах да, вспомнил. И вправду обещал. Тогда идём к моему домику. — А ты не обманешь? Обычно не стоит доверять людям, предлагающим конфеты. — Ты это только сейчас вспомнила? — «Забавная девочка.» — Ничего. Всё равно мне лишние проблемы ни к чему. И мы пошли к моему домику. — Слушай, а что ты думаешь об Алисе? — Спросила она у меня. — Что я думаю? — Это был очень интересный и неожиданный вопрос. Такого уж точно не ждёшь от маленькой девочки. — Думаю, она очень умная. — Эм, умная? — Да. Когда она дразнила меня, мол не буду учиться, зря вообще инструмент в руки взял, она это делала специально. Она знала, что я захочу доказать обратное, да так и в самом деле научусь чему. Может она к этому чисто на интуиции пришла, но всё равно это умный шаг. Хотел бы я знать, чего она добивается. Не из желания помочь она это затеяла. — Вот как. — Апатично произнесла Ульяна. — Кстати, ты же расскажешь об этом диалоге Алисе? И тут девочку переклинило: — Эй, откуда ты это взял? — Вы соседки, к тому же могу сказать, что друг для друга вы как сёстры. Уверен, что, когда вырастешь, станешь похожа на Алису. А ещё я уверен, что ты с радостью расскажешь о содержании нашей беседы это лисе. — И что ты будешь делать? — В голосе девочки послышалось некоторое переживание. Она явно нервничает. — Ничего. — Я демонстративно развёл руками. — Если она хочет вести стратегические игры, то будет честно, если я заставлю её стараться усерднее. Чтобы обставить меня, ей придётся придумать что-то покруче. А мы уже подошли к моему домику. — Подожди здесь. — Сказал я малой, и зашёл к себе. Как и в детстве, у меня в чемодане было некоторое количество вкусняшек из дома, в том числе и конфеты. Я принялся копаться в пакете, ища подходящую конфету для малой, и искать мне пришлось недолго. Выйдя из домика, я протянул малой шоколадную конфету. Та в свою очередь с таким видом глядела, словно я достал добрый шмат говядины класса А5. Да, в совке был серьёзный дефицит буквально всего, и шоколад был крайне редок, но я никогда не думал, что обычной конфете можно так удивляться. Ульяна взяла конфету, сразу её развернула и съела. Вид у неё был довольный. — Ну что, вкусно? Та в свою очередь ничего не говорила, а лишь довольно мычала. — Мммм… — Будешь хорошо себя вести, я тебе ещё таких дам. Договорились? Я протянул малой руку, и та с энтузиазмом её пожала. — Ты сейчас на поле? — Да. — Ответила мелкая. — Я тебя провожу. Некоторое время мы шли в тишине, и до самого поля никто из нас не проронил ни слова. Так я и отвёл мелкую до поля, а потом пошёл обратно в клуб. Проходя мимо площади, я увидел Лену, уныло и одиноко читающую книгу, и, раз уж я даже голоса её не слышал, решил познакомиться. Всех остальных товарищей я уже немного изучил, а про неё мало что могу сказать. Разве что, что она застенчивая, и мне не нравится цвет её волос. — Привет. — Я со спокойным голосом поздоровался с девушкой. — А? — Лена с обеспокоенным видом оторвалась от книги. Наверное, была очень уж вовлечена в сюжет. — Нам как-то не выпал шанс познакомиться, вот я и решил наверстать упущенное. — Я пытался говорить и вести себя как можно более приветливо. — А, ясно. Но мы ведь все ещё вчера знакомились. — Ну да. Только ты тогда не проронила ни слова, а за тебя ответила Алиса. Стоило мне только упомянуть это имя, как фиолетоволосовая на мгновение поменялась в лице. Было тяжело понять, что именно это было, но между ними явно какие-то особенные отношения. Но Лена снова вернулась к своему обычному выражению лица. — Тогда можешь спрашивать, что угодно. — Я бы хотел узнать, какие у тебя с Алисой отношения, но это ваше личное дело, так что можешь не отвечать. Лучше скажи, почему так стесняешься говорить при всех. Девушка растерялась. Тяжело, наверное, описать словами, почему тебе тяжело говорить с толпой народу. — Н-ну… к-как бы сказать… — Лена заметно покраснела. — Мне куда проще говорить с человеком один на один. В группе я в миг начинаю смущаться, а если пытаюсь говорить, то мямлю и проглатываю слова. Ого. У меня, конечно было нечто подобное, когда я отвечал перед аудиторией, но не настолько. Переживая из-за внимания большого числа людей, можно ещё сильнее зациклиться, а она даже просто говорить не может. Ужас. — Эм… А ты не пыталась забить на это? — За-забить? — Ну да. Просто говорить, и не обращать внимания на взгляды окружающих. Тебе же, по большей части должно быть по боку, что они там думают. Лена немного нахмурилась, и опустила голову. — Я никогда об этом не думала. Но… думаю, должна сказать тебе спасибо. Я попробую. Разговор зашёл в тупик. Я понятия не имел, что теперь говорить, так что, чтобы не было неловкого молчания, я просто решил уйти. — Тогда я пойду. — Подожди. — Окликнула меня Лена. — Мне понравилась та твоя песня. — Эм. Спасибо. Ещё что-нибудь? — Да. Вчера ты спросил, подруги ли мы с Алисой… Мы были ими. Ого. Внезапно. — Мне нравится слово «были». Но ты продолжай. — Хм. А тут и нечего продолжать. Были подругами, теперь уже нет. Вот и всё. — И что, никаких историй предательства, зависти или «разошлись, как в море корабли»? — Ты сам прекрасно видел, какая она, так что можешь всё сам понять. Вау. И что я должен понять? Что я за каким-то хреном ей сдался? Тебе что, не нравится, какая она неравнодушная? — Ты имеешь в виду её грубость? — Да. И я бы посоветовала тебе держаться от неё подальше. «А это я уже сам решу.» И наш диалог снова прервался, и я снова решил пойти своей дорогой. — Ну-с. Пока. — Попрощался я с Леной, и пошёл в кружок. Шёл я недолго, так как моё внимание снова кое-что привлекло. — Ты должна извиниться!