Нам будет сложно

Вот и настал этот день, когда она наконец-то украсит зал, который уже давно должен был быть украшен… Ну… Не судьба значит. Она всё равно пойдёт на балл с Виктором. Гермиона пообещала, и не может отказать только потому, что Малфой против. Как-то плевать на его мнение. Ну изнасиловали девочку, и что? Какие доказательства что это Виктор? Правильно — никаких. Так почему она должна верить слухам? Гермиона вообще первый раз слышит о том, что девочку изнасиловали в прошлом году… Так что если бы это была правда, то это бы разлетелось по всему Хогвартсу, и было написано в газетах, а так… А Рон…он лишь смотрит на Гермиону и заворачивает глаза. Ей даже как-то стыдно стало… Она ему изменила… Стоп! А разве это считается изменой?! Она просто пойдёт на балл с другим, потому что Рон её обидел. И никакая это не измена! А те поцелуи с Малфоем. Причём некоторые ты сама развивала… М? Поцелуи? Нет… Это не измена, это. Это…? Я не знаю что это. Гермиона понимала — её к нему тянет… Почему, по какой причине, что он такого сделал — оставалось неизвестным… Супер… Она решит эти вопросы, а пока что, собраться в школу было её — главным заданием.

***

— Доброе утро, мистер Малфой — сказал Дамблдор, когда Драко проходил со своими «друзьями» возле него. — Можно вас на пару слов. Ему пришлось остановиться. — Идите, я догоню. Блейз, Пэнси, Кребб и Гойл просто молча кивнули и ушли. — Да? Вы что-то хотели? — Хотел тебе сказать что… Вчера твой отец связался со мной. — М…и? — И… Он сказал, что прийдёт к тебе после балла. Сразу на следующий день. Поговорить. -И о чём же? — Это мне уже неизвестно. — Передайте ему, что я не в настроении буду — он собирался уйти, но Дамблдор сказал в спину. — Драко, поговори с ним. Он как-ни-как твой родной отец. Ты же не монстр. — Монстр. И именно он меня таким сделал. Это были его последнии слова. Дамблдор понял что спорить с ним бесполезно, поэтому резко сменил тему, на ещё больнее: — Как Гермиона? Как проходит подготовка? Как Грейнджер? Да она супер кажется. Улыбается будто всё хорошо. Идёт на балл с Крамом, от которого хуй знает что можно ожидать, который был подозреваемый в изнасиловании. Так что… Грейнджер в полном порядке! Почему он вообще должен заботиться о ней?! Пусть делает что хочет её изнасилуют, пусть она потом сдохнет из-за этого. Пусть! Но это уже будет не его заботой, потому что он предупреждал. Катись к чёрту Грейнджер! — С подготовкой всё нормально, а насчёт Грейнджер… спросите у неё. Думаю она вам даст более точный ответ чем я. — Я хочу тебе сказать только одно. Гермиона — она очень ранимая. Когда ей больно, она может делать что угодно. Она может сделать с собой что угодно. — С чего вы это взяли? — Ну… Это только тебе скажу. Когда родители приходили навестить Гермиону в школу, то я позвал их к себе в класс, и хотел поговорить про её успеваемость… а они говорили что она сложный ребёнок, и что за своих четырнадцать-пятнадцать лет она пыталась покончить с собой несколько раз. — В смысле? Каким образом? Из-за чего? — спрашивал Малфой, всё ещё не веря в это. — По словах родителей, первое это были — отношения с друзьями, второе — отношения с родителями, и третье — она им не сказала. Лишь сказала что это личное. А каким образом…ну сначала просто избивала себя до крови, потом резала вены, а потом чуть не спрыгнула с крыши. — А почему «чуть»? Кто остановил? — Это было на летних каникулах, она пошла вечером на крышу, а остановили её какая-то пара, которая гуляла там — романтическая прогулка. Ну вот. эта пара её остановила. — А вены? — Малфой спрашивал всё это с ужасом в глазах. — А вены… Ну она была закрылась в ванной и там уже… Когда родители выламали дверь то Гермиона была уже без сознания, и если бы она сделала порез чуть глубже, то уже бы была мертва. — Пипец… Вы серьёзно это сейчас о Грейнджер? — Я сам когда слушал это — думал что надо мной шутят. Но к большому сожалению это правда. Можешь даже проверить если не веришь. На левой руке есть маленький шрам, это последствия. Поэтому я прошу тебя, не так резко с ней. Аккуратно. — А к психологу? Почему не повели к психологу? — Это уже другая и долгая история. Если коротко, то когда родители пытались её завести к психологу то начиналась жуткая истерика и паника. Она кричала, закрывалась в комнате, и говорила что не выйдет — Пипец… — Я надеюсь ты меня услышал. И Дамблдор скрылся за углом коридора. Я надеюсь ты меня услышал. Да, конечно.

***

— Привет Гермиона. — Виктор… Привет. Я поражаюсь, как нам удается встречаться каждый день. — Да… Ну так что? Когда мы идём украшать зал? Ох Виктор. К сожалению никогда. Я бы хотела, чтобы ты знал почему, но Малфой меня убьёт. — Мне очень жаль, но я не смогу с тобой украшать зал. — Почему? — И этого я сказать тоже не могу. Крам опустил голову. — Но… Я всё равно пойду с тобой на балл, я же пообещала. — Да? Фух, а то я уже расстроился. — смеясь говорил он. — Ну. тогда до встречи? — До встречи… И он ушёл, а Гермиона лишь улыбнулась.

***

— Здравствуйте профессор Дамблдор. — Привет Гермиона, заходи… Как у тебя дела? — Всё хорошо. Либо это была — правда, либо ей казалось. — Я рад. А ты зачем пришла то? — За игрушками, зал буду украшать. Сегодня уже двенадцатое число, а зал до сих пор не украшен. — Это очень хорошо, что ты решила закончить эту работу. — сказав это, Дамблдор вытянул из-под стола огромную коробку. — Вот, держи. — Ого, тяжёлая. — Донесёшь? Или мне лучше Малфоя попросить, он посильнее. Малфоя?! Чтобы он сказал что она слабачка и не может даже коробки донести? Серьёзно? Ни-за-что. — Я справлюсь. — Хорошо, удачи! — И вам того же! Дверь захлопнулась. Гермиона уверенно прошла к лестнице и держала себя в руках, но на лестнице это всё рассыпалось. — Чёрт. — сказала Гермиона, и начала собирать игрушки. — Давай помогу. — сказал Рон который проходил рядом. — Я не нуждаюсь в твоей помощи. — Гермиона, хватит злиться на фигню. — На фигню? НА ФИГНЮ ПРОСТИ МЕНЯ…?! — эмоционально проговорила она, а Рон продолжал собирать игрушки. — Я же сказала, мне не нужна твоя помощь! В ушах послышались хлопки. Малфой. Он проходил рядом и хлопал руками аплодируя им. — Как это трогательно. Какая драма! — Завались — сказал Уизли, сверля его взглядом. — Как не дружелюбно — его голос был уравновешенным и спокойным. Сейчас он действительно игрался. — Что, Грейнджер? Уже трахаешся посреди коридоров? — Да когда такое было?! — сказала Гермиона, уже не в силах это терпеть. — Ну не знаю… Кажется я слишком поздно заявился. Она проигнорировала это. — Поговорим когда остынешь. — сказал Рон обращаясь к Гермионе и ушёл. — Как быстро бросил тебя твой принц. И снова игнор. Гермиона собрала все игрушки, которые лежали на полу, а затем бросила на него последний убивающий взгляд и хотела уйти, но он как обычно не позволил. — Стой! — Малфой, я ещё раз тебе повторяю: я не Джин, и желания не исполняю, и я не твоя рабыня, чтобы делать всё, что ты скажешь. Так что отстань! — Ты ничего не забыла? — сказал он загораживая ей путь своей рукой, которую приложил к стене. — Что я должна была забыть? Он бросил взгляд на коробку, а затем поднял глаза на неё. — Если ты об этом, то… — продолжила Гермиона. — то я справлюсь сама. — А твоё «сама» случайно не называется «Виктор»? — Не волнуйся, не называется. — Грейнджер, кажется я уже сказал что помогу тебе. — сказал он, когда Гермиона попыталась снова уйти. — Мне…- она подняла коробку которая падала из рук. Она и вправду была тяжёлая. — Мне не нужна твоя помощь, ясно? Ни твоя, ни Виктора, ни Рона. Я справлюсь сама. А теперь дай пройти, мне сложно. Малфой заметил маленький порез на её вене. Это то, о чём говорил Дамблдор? Значит он не лгал. Она и вправду убивала себя? Нет. Да бред какой-то. Он взял коробку из её рук, которая постоянно пыталась упасть с ладоней. — Вали Грейнджер. — Ты издеваешься надо мной? Я сама могла нести коробку. — Вали Грейнджер! — повторил он, потому что коробка была и вправду тяжёлой. А она выясняла с ним отношения. Стоп! Какие нахер отношения? Гермиона вскинула подбородок, бросила на него возмутительный взгляд, и стала делать шаги. Где-то через минуты три они дошли до нужного зала. Гермиона стояла как укопанная возле двери, а Малфой начинал бесится. — Блять, ты можешь открыть дверь? Или мы тут до завтра будем торчать. Грейнджер закатила глаза, а затем дёрнула ручку двери. Драко положил коробку с боку, а Гермиона смотрела на зал с ужасом. — Что Грейнджер, это тебе не под силу? — Знаешь что… — Что? — с усмешкой сказал он. — Ничего! Просто давай сделаем это быстро, и не будем бесить друг друга. — Впервые я полностью поддерживаю твою умную головку. И снова Гермиона закатила глаза.

***

— Привет Рон. — Что тебе нужно, Джинни? — Что уже случилось? — А с чего ты взяла, что что-то случилось? — Ну… Ты мне просто так не грубишь, так что рассказывай. — Ничего, просто Гермиона… — Не продолжай. Я поняла. Гермиона тебя не простила. — Да. — А ты не думаешь, что ты ей просто уже не интересен. — Спасибо за поддержку Джинни. — Прости. Но и вправду… Ты не задумывался? Может у неё есть другой. — Джинни иди в… Она уставилась на него. -…на урок. — Ну и ладно.

***

— Я устала! Ты собираешься мне помогать? Малфой сидел на ступеньках которые вели на сцену и наблюдал за Гермионой. — Меня это не волнует. — Тогда уходи. Ты мне не нужен для украшения. Ты мне не нужен. — Грейнджер, декорация здесь только ты. А я слежу за тем, чтобы ты не сделала из зала какое-то дерьмо. Она фыркнула и закатила глаза. Отвернувшись Гермиона попыталась завесить гирлянду на стену. Одна попытка — и она упала. Вторая — и снова упала. И третья. — Да твою ж мать! Тупая гирлянда! — сказала Гермиона отбросив верёвку с разноцветными лампочками куда-то в сторону. — Грейнджер. Это не гирлянда тупая… Он подошёл и поднял гирлянду, а затем начал приближаться к Гермионе. Она сложила руки на груди. — Как ты хочешь её повесить, если тут нет гвоздика? — сказал он, аккуратно стукая в то место, где он должен быть. — Принеси ту коробочку. — Я что тебе собака какая-то? — Хорошо, вешай сама. Он постоял ещё несколько секунд смотря ей в глаза, и Гермиона сдавшись тяжело вздохнула и пошла брать коробочку с гвоздями. Она подала ему коробочку, а он взял её так, что их руки соприкоснулись, и она вздрогнула. Гермионе хотелось надеяться что он не заметил, но он заметил. Заметил то, как по телу прошлись мурашки, и просто ухмыльнулся. А Гермиона забегала глазами по его. Он вставил в стену маленький гвоздик, и чуть-чуть постучал по нему. Он сделал несколько аккуратных движений, и гирлянда уже весела на стене. — Гирлянда всё ещё тупая? — спросил он с вызовом. Она смотрела ему в глаза ещё несколько секунд, а затем пошла брать игрушки. — Хорошо, тогда вешай эти гирлянды, а я украшу ёлку. — Хера с два Грейнджер? — У тебя это получается явно лучше чем у меня. — Ладно. — И ты даже не станешь спорить со мной? — Чтобы потом ты сказала Дамблдору что я нихуя не делал. — С каких пор тебя волнует что подумают другие? — Меня это не волнует, не волновало и никогда не будет волновать. Не нашёлся ещё такой человек из-за мнения которого — я бы менялся, Грейнджер. Она просто похлопала своими пушистыми ресницами, и принялась вешать новогодние игрушки на ёлку. Игрушки были в основном белого и серебристого цвета — не очень яркие, и не бросались в глаза. Её родители в детстве ставили ёлку прям на Новый год и украшали красными, оранжевыми и золотистыми игрушками. Это выглядело ярко, и очень жгло глаза. Яркие цвета бросались прямо в глаза и совсем не выглядели атмосферно и по-новогоднему. Маленькая Гермиона часто говорила родителям, что стоит купить игрушки по-нежнее, но они лишь сказали: «Ты ещё маленькая, Гермиона, поэтому тебе кажется что это выглядит не очень.» И что изменилось? Сейчас ей пятнадцать, и она по-прежнему считает что это полнейший бред. — Что ты делаешь, Грейнджер? — холодный голос перевал её собственные воспоминания. — Ты не видишь? Ёлку украшаю. — спокойно. Она уже знала, не стоит ему грубить именно сейчас, иначе останется без помощи. — Я вижу. Но почему так…непонятно? — чуть скривив губы и поморщясь сказал Драко, а затем взглядом сверху до низу осмотрел саму ёлку. — В смысле непонятно? Я нормально украшаю ёлку! — Грейнджер, я понимаю что игрушек много, и их всех нужно куда-то вместить, но это же не значит что ты должна залепить ими каждую веточку. Гермиона посмотрела ещё раз на ёлку. Она и вправду цепляла белые и серебристые игрушки на каждую веточку, образовывая линию из них. Не хаотично — вот как это называлось. И это выглядело ужасно, но она по-другому не умела. Так украшали родители. — Что я снова не так делаю? — тяжело вздохнув тихо спросила Гермиона. — Всё, Грейнджер! Ты всё делаешь не так! — без крика, но с эмоциями проговорил Драко. — Я не понимаю! Гирлянду вешаю не так, ёлку украшаю не так! Я не понимаю! — так же как и он сказала Гермиона. — Займись тогда чем-то другим. — Чем? Тут больше ничего не нужно делать! — Есть. — Нет! — Да. — Нет! — Ты хочешь продолжить этот бессмысленный диалог? — сказал Малфой и с вызовом посмотрел на неё. И снова тяжело вздохнув она спросила: — Что я могу сделать? — Укрась сцену. Думаю хоть с этим твои кривые рученьки справятся. Гермиона цокнула языком, а затем взяла красную коробку с белой лентой, и пошла к сцене, а Малфой проследил её недовольное выражение лица. Прошло минут десять как она стала украшать сцену. И уже закончила. — Ну, я всё, и по-скольку я всё, я пойду домой. Грейнджер собиралась уходить, но нет. Как обычно. — Ты издеваешься, Грейнджер? — В смысле? — Я вешаю гирлянду, украшаю ёлку, а ты просто нацепила дождик на сцену и уйдёшь? — Ну да. У меня же «рученьки кривые», так что… — Чтоб они не были кривыми — нужно учиться Грейнджер. Так что вернулась обратно. Она проигнорировала это, и чуть улыбнувшись с этой нелепости стала снова шагать к выходу. Он будет ей указывать что делать. Ха. Пусть не думает. Он не может её контролировать. И никогда не сможет. Она собиралась дёрнуть ручку двери, как чьи-то пальцы обхватили её запястье и резко повернули обратно прижав всем телом к двери. — Ты глухая Грейнджер? Кажется я ясно выразился. — Честно? Я уже устала тебе объяснять. Я не вещь Малфой, и я не твоя вещь. Ты не можешь указывать что мне делать, потому что ты не умеешь меня контролировать. Не умеешь и не сумеешь. Он улыбнулся, и в этой улыбке читалось многое. Победа, выигрыш, злость. Слишком много читалось. Это как в мультиках. Эта улыбка, когда злодей уже наперёд знает что победит. И он улыбнулся так, глядя ей в глаза, на что Гермиона забегала своими собственными. — Ты уверенна? — наконец-то после долгого зрительного контакта он что-то сказал. Шепотом. — Да. — тихо сказала она. Гермиона перешла с ним на шепот, и сама не понимала почему. Драко снова ухмыльнулся от этого уверенного «да», которое произнесла Гермиона, хотя у самой глаза сверкали от страха. Гермиона попыталась вырваться из его рук, которые с обоих сторон обгородили ей путь — Почему ты так уверенна в этом? — Потому что ты не заставишь меня слушаться тебя своими криками, угрозами и так дале. — С чего ты взяла? Я могу тебя контролировать по-другому. — Не можешь. — Могу. — с улыбкой продолжал он. — Нет. Я живой человек и могу проконтролировать твои действия. Он положил руку ей на талию, и стал нежно поглаживать, а затем склонился над её ухом и тихо шепнул. — Ты права. Я не смогу… А после этих слов аккуратно коснулся губами её шеи. И снова, снова этот карамельный запах от неё. Чем ты пользуешься, а, Грейнджер? Малфой одной рукой забрал её волосы на один бок, и стал целовать шею ещё выше. Грейнджер тихо постанывала. Она думала Малфой не слышит… Но он не просто слышал, он чувствовал её мурашки по телу. Каждую новую волну этих пупырышек на теле. Он чуствовала как сильно она дрожит, и как дрожат её губы. Чуствовал насколько сильно она не могла устоять, насколько сильно её трясло, и насколько сильно она не могла устоять. Драко уже понял, если бы он не держал её талию и не прижимал её к двери, то она бы уже давно грохнулась на пол. Он чуствовал её пульс который бился бешеным ритмом и её тяжёлое сбитое дыхание. — Отпусти меня — дрожащими губами сказала она, но Драко лишь улыбнулся от этого. — Нет. Грейнджер не удержалась и застонала чуть громче, когда он положил руку ей под белоснежную рубашку и стал поглаживать уже саму кожу. — Уходи. Ты же живая и можешь контролировать мои действия. Тогда толкни меня и уйди. Я ведь не держу тебя… — он говорил ей это в шею, и уже не шепотом, но всё равно очень тихо. Он и вправду не держал её, лишь легонько прикосался, и если бы она хотела то могла бы оттолкнуть и уйти. Но она не хотела, и он это знал. Малфой отпрянул от неё, а затем вернулся к лицу и посмотрел в глаза, которые сияли проигрышем. Но на этом игра не окончена. Он нежно коснулся рукой её шеи и немного погладил, а затем аккуратно поцеловал её губы. Драко мог поклясться: он ещё ни с кем не был настолько нежен и аккуратен как с ней. С Грейнджер. Она как хрустальная ваза. Такая хрупкая и бледная. Будто бы одно его прикосновение и она распадётся на маленькие частички. Грейнджер умеет контролировать всё, кроме него. Она никогда не сможет контролировать его действия и движения. Он сделает всё, чтобы она изгибалась у него в руках, и для этого не нужен огромный ум. Достаточно просто коснуться и она тает. Вот как это работает. — Мы играем Грейнджер… И мне это нравится. Мне нравится игра, в которой ты проигрываешь. — и снова шепотом сказала он, чуть отдаляясь от её губ. Малфой аккуратно оголил её плечо и снова стал целовать ту зону тела. — Драко, пожалуйста, не нужно. Снова, она снова сказала его имя. И снова у него встало. Какого хера? — Ты сказала, что я не смогу контролировать тебя криками, угрозами, тогда может мне стоит попробовать наоборот? — сказал уже он глядя в радужки её карих глаз. Она медленно помотала головой, и тихо раздавленно сказала: — Нет… На что уголок его губ снова поповз вверх. Он вернулся к её уху и опаляя своим горячим дыханием снова начал шептать: — Знаешь Грейнджер… Ты очень горячая девочка. Каждый в школе хочет тебе всунуть. Ты знала? Такая хорошая и правильная девочка, которую все хотят испытать на вкус. Ты очень сладкая… Твой запах, твои губы, твоё тело — это всё отдельный вид сладостей. Когда ты целовала меня. Я потом пытался отмыть эту грязь со своего рта всема способами, но твой сладкий привкус всё дальше оставался. Гермиона издала тихий писк и дёрнулась, кажется собираясь падать, но он подхватил её тело одной рукой, которая всё дальше поглаживала её талию. — Но самое главное, Грейнджер… Я очень хочу тебя. До безумства хочу. И я постоянно хочу. Я не могу остановить себя, потому что ты слишком сексуальна. Гермиона тяжело дышала, а он продолжал. Ублюдок. Он отстранился, а затем зло улыбнулся и сказал: — Ты серьёзно думаешь, что я это говорю в серьёз? Ты ёбнулась, Грейнджер. Ты такая уродина! Серьёзно, ты думаешь я действительно хочу тебя?! По глазам Гермионы скатилась слеза и она постоянно смотрела ему в глаза. Вот эти слёзы. Слёзы обиды и разочарования, а не страха. Впервые. И… ТВОЮ МАТЬ! Она выглядела ещё прекраснее. Эти влажные ресницы, покрасневшие глаза, и искусаные губы. Дорожки от слёз на глазах, и разбитый взгляд. Драко уже сто раз пожалел, что сделал это. Но задаваться было поздно. — Кто тебя вообще когда-нибудь захочет? Ты же грязная и отвратительная, и грязная не только снаружи, но и внутри. Ты просто до жути ужасная, и тебя никогда и никто… Она не ударила его, и не сверлила взглядом, просто легонько толкнула в грудь и ушла, ведь он не держал её. И Малфой отпустил. В глазах осталась лишь та картина с красивой Грейнджер. Как бы он не хотел этого осознавать, но он хотел её. ‌