Нам будет сложно

Грейнджер. Она всю ночь спала просто ужасно. Сначала она просто вся дрожала, и от чего — непонятно. Затем она проснулась посреди ночи, и просто закричала с тяжёлым дыханием, от чего Драко лежащий рядом вздрогнул. Он смотрел на неё из темноты, и просто перепуганными глазами бегал по её телу. В комнате было темно, и её освещало только лунное сияние. Грейнджер была в ужасе, из-за чего Малфой взял её плечи и аккуратно, лёгко встряхнул. Только так она приходила в чуство. « — Грейнджер. Это просто сон, всё хорошо, — сказал он смотря на её блестящие от лунного света глаза. Гермиона просто уставилась на него. — Ложись спать. Давай… И она легла, а он снова прижал её к себе. Напуганная Гермиона уснула, и он услышал это по тихому сопению, и по расслабленном дыхании» Дальше она спала спокойно. Чего не скажешь о Малфое. Он не мог уснуть всю ночь. Сначала он усыплял Грейнджер, как маленького ребёнка. И вроде она уже уснула (ну он так думал). Как в следующий миг она проснулась, встала с кровати и вытянув что-то из тумбочки собиралась уходить, но он не спал, поэтому остановил её просто тем, что включил свет возле кровати. «— Куда собралась, Грейнджер? Силуэт девушки вздрогнул, и он это заметил. -…води попить. — А в руке что? -… Ничего. Это моё. — Твоё? Из моей комнаты? Вряд-ли тут есть что-то твоё. Покажи. И он поднялся с кровати, направляясь к ней. Гермиона быстро помотала головой, на что он схватил её руку и повернул к себе, чтобы увидеть что она взяла. Это было лезвие. У Драко они были в тумбочке просто для того, чтобы открыть что-то в нужный момент. Он посмотрел на неё злостным взглядом, а затем толкнул к стене. — Грейнджер… Он хотел продолжить читать ей морали, но она перебила: — Ну пожалуйста, позволь мне… Об этом никто не узнает. Ты же сам этого хотел, — Гермиона уже захлёбывалась слезами, но продолжила: — Я прошу тебя… Ну тебе же это ничего не стоит. Драко, прошу… — НЕТ! Я сказал нет, и точка! И заткнись, ради Мерлина! Она снова заплакала, так же, давясь своими слезами. — Господи… За что мне это всё…? — и он взял её аккуратно за руку и повёл обратно в кровать. И затем снова прижав её к себе она уснула» После этого случая он больше не мог уснуть, потому что понимал: она попытается снова. Она попытаеться снова убить себя, и он не может уснуть, потому что будет поздно. И за тем уже: Грейнджер проснулась с криками. Её тело дрожало всё время. Кароче, это была не ночь, а кошмар. Он много надумал за это время, и она обязательно об этом узнает. Слава Мерлину, дальше она спала спокойно. И он уснул уже тогда, когда на улице посветлело.

***

9:42. Гермиона открыла глаза от солнца, которое светило ей в глаза. Она ничего не помнила. Или не хотела помнить. Гермиона повернула голову: рядом лежал Малфой, прижимая её к себе, и на него так же падали лучики света. Она была в рубашке, которая пахла им. Его духами, его запахом, самим ним. Кровать так же пропахла этим ароматом. По щеке Гермионы скатилась слеза. Не пойми от чего. У неё не было сил плакать. Нейтральные мысли прервали плохие. Это тот самый момент, когда зло побеждает добро. Она вспомнила: её изнасиловал Крам. И из-за этого Гермиона заплакала сильнее. Драко открыл глаза от тихого всхлипа. Его сон был слишком чувствительным. Он прижал девушку сильнее, и зарылся в её волосы, вдыхая карамельный запах. Она немного успокоилась. Драко встал с кровати и тихо проговорил смотря в окно: — Иди в ванную и умойся. Он это говорил с целью вытереть её заплаканное лицо прохладной водой. Гермиона поднялась с кровати и медленно сделала то, что он просил. Спустя минут пять, она вышла с ванной, и тихо сказала: — Я могу идти? — Нет. Сядь. Она сделала то, что он сказал. Снова. — Нам нужно поговорить, Грейнджер. Он помолчал минуту, а затем схватился за голову и тяжело вздохнул. — Ты понимаешь, что это не нормально? Гермиона просто опустила глаза, и смотрела куда-то на пуговицы рубашки. Она сидела на кровати, а он присел у её ног, и обхватил их, оперевшись об диван руками. — Ты понимаешь?.. И снова молчание. Даже никакого кивка или движения. Всё так же: опущенные глаза и холодные дрожащие руки. — На меня смотри, — приказывая сказал он. Снова молчание, и никакого ответа. — Я сказал.смотри. на меня, — шипением уже произнёс Малфой не в силах терпеть это. И Гермиона подняла заслезившыесся глаза. — Ты понимаешь, что это не нормально постоянно желать себе смерти? — Не постоянно… — тихо. Он еле услышал. — Постоянно, Грейнджер. Я знаю… Ты пыталась это сделать уже трижды перед этим разом… И этот шрам на левой руке от ножа, которым ты вскрывала вены. Гермиона забегала глазами, и они заслезилсь ещё сильнее, но слёзы не текли. Она сдерживала их. -… откуда ты знаешь? — тяжело сглатывая спросила она, пытаясь сдержать плачь. — Дамблдор оповестил. Не волнуйся, никто об этом не знает… Ну и что, Грейнджер? Думаешь это нормально? — он говорил с ней спокойно и уравновешенно, потому что теперь понимал: она слишком ранима. — Ты тоже думал об этом… Разве я не пра… — Нет, Грейнджер! — оборвал её он. — Я клянусь, что никогда не думал об этом! Были разные мысли, но не об этом! Да даже если и были б… Четыре раза, Грейнджер? Четыре?! — без крика, но эмоционально сказал Малфой продолжая смотреть на то, как она сдерживает слёзы. Я не могу понять, Грейнджер… Ты сильная или слабая. Ты пытаешься мне доказать что сильная сдерживая слёзы, и показываешь что слабая пытаясь самоубится. Так что ты хочешь доказать мне?! Грейнджер снова опустила глаза. — Понимаешь? Здоровому человеку это не нужно. У него нет мыслей об этом… Грейнджер, тебе нужно выговориться… Ты пойдёшь к психологу. И он встал начиная уходить, но она подбежала и схватила его за рубашку, и сжала эту ткань в ладонях. — Нет! Нет. Пожалуйста, только не к психологу. Драко, милый, я прошу тебя. Я сделаю всё, что ты захочешь… Слышишь?! Я сделаю всё, что ты захочешь, — после последних слов она упала на колени и начала расстегивать его ремень, но он быстро поднял её обратно. — Ты больная, Грейнджер?! — с шоком произнёс он. Господи, Грейнджер, это же не ты. Я не узнаю тебя. Что происходит? Что, твою мать происходит? Ты готова сделать всё что я скажу, даже отсосать, только ради того, чтобы я позволил тебе умереть. Мерлин, пусть это всё закончиться. Умоляю… — Пожалуйста. Я выполню всё что ты скажешь, но не к психологу. Пожалуйста. Драко, пожалуйста. Я же никогда ничего у тебя не просила… А сейчас прошу… Пожалуйста… Слёзы уже давно текли по её щекам, образуя новые дорожки, которые блестели на солнце. Он просто обнял её, снова. Прижал к себе, и она уткнулась ему в плечо. Кажись только так она переставала умолять его о красивой смерти по его разрешению. Успокойся, Грейнджер. Пожалуйста… успокойся. Приди в себя. Стань той самой девочкой, которую я знал раньше. О которой я думал, как о невинном ангеле, который низачто и никогда не захочет умереть, а прожить эту жизнь красиво… — Пожалуйста, Драко… — Всё, тихо. Хорошо… Я не стану, — ложь быстро срывается с его губ. Гермиона тихо всхлипывала. Теперь он понимает… Родители не могли её отвести к психологу точно так же, как он сейчас. Она плакала, умоляла, давилась собственными слезами. И это останавливало. Но Грейнджер! Как ты не понимаешь?! Так нужно… Я не смогу тебя потерять. И только сейчас он это осознает. Он не сможет смотреть на неё как раньше: с отвращением. Теперь он смотрит на неё по другому… Но как никто не понимал. Раньше Малфой ждал, когда уже Грейнджер заплачет. По-настоящему. Разбита в дребезги и бессильна, но заплачет. Это была мечта. А сейчас… Сейчас он не может смотреть как по её щекам катятся эти влажные солёные капельки. Ему хотелось придушить себя, Крама и её. Себя — за то что не может её ненавидеть. Крама — за то что тот заставил его смотреть на убитую горем Грейнджер. А её, за то, что она такая красивая. За то, что он не может оттолкнуть её. За то, что она притягивает к себе. За то, что хочется целовать её постоянно. За то, что сейчас в его рубашке она такая хрупкая и нежная, и даже сейчас он хочет вцепиться в её губы и пробовать на вкус эту соль. За то, что она никогда его не слушает. За этот карамельный запах. За то, что у неё никогда не было никого кроме него, ведь она девственница. За то, что он так чертовски хочет её. За то, что она просто тянет его к себе. За её холодные руки под рубашкой, за стоны, за «Драко» сказанное из её губ. За то, что она, твою мать, просто есть! И он бы удушил её, но не может. Просто не может, поэтому она останется всхлипывать у него на плече…

***

— Здравствуйте профессор Дамблдор. — Мистер Малфой. Для меня большая честь видеть вас. — Для меня тоже. Отец Драко был вежливым. Но только снаружи. — Чай, кофе? — Нет, спасибо, — и мужчина присел напротив профессора. — Не подскажете где мой сын? — У нас вчера был бал, а по-скольку сейчас только десять утра, скорее всего он у себя. — Хорошо, спасибо. Я пойду. — Да, конечно. Хорошего дня! И дверь захлопнулась.

***

— Доброе утро мальчики! Гарри и Рон вздрогнули от этого. В десять утра, после балла, их будит Джинни, которая не пойми что делает у них в комнате. — Джинни? — сказал Гарри сонным голосом, а Рон поморщился из-за солнца, которое светило в глаза. — Просыпайтесь! Довольно спать! — Джинни, сегодня нет школы, и нам и так не будет чем заняться. Зачем тогда вставать? — медленно проговорил Гарри, пока Рон сопел в подушку. — Как это «не будет»? А вещи к родителям кто будет собираться? Рон! — и она кинула в него подушкой. — Господи Джинни, ещё целый день. — Ага, вы вон встать не можете. Какой целый день? И снова храп. — Ладно… Девушка сбегала в ванную, а вернулась уже с двумя полными стаканами воды. — Гарри, у тебя есть шанс встать. И у тебя Рон тоже есть такая возможность. — А то что? После этих слов несколько секунд было — молчание. А потом Гарри и Рон с лежачего положения перешли в сидячие. Прохладная вода намочила их. — Ты что больная? — вскрикнул Рон. — Я предупреждала! Думали я шучу? Подъём! И она скрылась за уголком двери, а затем та же дверь издала изящный хлопок.

***

Драко уложил эту невыносимую Грейнджер спать. Пусть выспится. Ему хотелось куда-то пойти. Сходить к Блейзу, Пэнси. Да даже к Поттеру, чтобы просто поиздеваться над ним, но она не позволяла. Малфой знал, Грейнджер не упустит шанс убить себя ещё раз. И если она очнётся, а его не будет рядом, то это закончится не Happy end. Почему она такая сложная? Ну вот как донести ей в голову, что это бред желать себе смерти, если она тупая и для неё это всё игра? Ну как? Но что больше всего бесило, так это то, что она его не послушалась. Снова. Драко кричал ей о том, что Крам не желает ей добра, что всё что ему нужно это поставить статус «я ебал её». Всё! И что она на это ответила? «Не нужно судить людей по себе». Ну, а разве не так было? Безмозглая дура! Если этот Крам попадётся ему на глаза, он убьёт его. Конченый кретин! Он не может её оставить, но выйти в коридор и просто находиться за дверью это другая тема. Думаю если что, то он услышит шорохи в комнате, когда Грейнджер проснётся.

(Дальше от лица Драко)

Я надеялся что на этом все сюрпризы на сегодня окончены, но надежда умирает последней. По коридору слышались знакомые шаги. Настолько знакомые, что я не мог не узнать. Отец. Это был отец. Я не мог не узнать его. Эта гордая походка, вскинутый подбородок, выпрямленная спина и этот бездушный взгляд. Ну конечно, он же должен был заявится когда у него всё хреново. Это уже традиция. Я развернулся и собирался зайти в комнату. Лучше уже с сумасшедшей Грейнджер, чем с этим. — Драко, — чья-то горячая рука охватила моё плечо, и мне хотелось скривиться. Так противно знать кто это. Я медленно развернулся и посмотрел отцу в глаза. — Ты что-то хотел? — сказал я прищурив глаза. Я не старался быть с ним чёрствым, оно само так получалось. — Разве Дамблдор не сообщил тебе о моём приезде? Сообщил. И я прям прыгал от счастья. Вспомнились собственные слова: «— Хотел тебе сказать что… Вчера твой отец связался со мной.  — Передайте ему, что я не в настроении буду». Ну я не лгал. Я действительно не в настроении. — Сообщил, и я очень рад тебя видеть, а теперь позволь мне уйти. У меня дела, — с совсем не с искренней улыбкой говорю я, не имея никакого желания находится с ним и на одной миле. — Сколько мы ещё будем играться в эти игры? Желание уходить резко испарилось. Какие игры пап, ты о чём? — Какие игры? — Ну то что ты постоянно меня хочешь избегать. Истерический смешок, и ухмылка на лице позволяет мне продолжить этот бессмысленный диалог. — Я хочу избегать? Мне просто не о чём с тобой говорить. — Хватит вести себя так, будто мы не родные люди. Боже, Грейнджер, забери меня отсюда. Ну, давай! Ты же любишь врываться туда, где тебя не просят. Ну давай! — Сынок, ну давай уже наладим отношения. Ну было в детстве, не воспитал тебя… Ну так что, до конца жизни будем враждовать. Ну да. Что тут такого? Всего-то я рос без отца. Подумаешь. — Пап, ну давай только без этого. Я даже не знаю где ты был, а мама сама меня воспитывала. Знаешь как ей сложно было, и сколько слёз она пролила? А что сделал ты? Присылал деньги. Охуительная забота! Я поражён! — почти шёпотом произношу я, надеясь закончить это. — Так нужно было. — Я это слышу уже не первый год! Хочешь сказать, ты не изменял маме? Хочешь сказать ты уезжал не к женщинам? — Нет! Не смей так говорить обо мне. Такого не было и не будет! — Хорошо, поверю тебе на слово. Теперь я могу уйти? — Иди, мы ещё встретимся. — Не сомневаюсь. Господи, спасибо что это закончилось. Я проследил шаги отца, а затем всё же дёрнул ручку на себя. Грейнджер. Она до сих пор спала. Спала, обнимая одеяло, а несколько накрученных прядей спадали ей на бледное лицо. Кажется я не должен смотреть на тебя, но я не могу оторвать глаз. Такая нежная в белом одеяле, и солнце освещает её волосы делая золотистыми. И я внесознательном решении заправляю её волосы за ухо, и аккуратно поглаживая кожу тыльной стороной ладони. Твою грёбаную мать, что я творю… Она спит крепким сном, как спящая красавица, и будто бы ждёт поцелуй, но этого не будет. Я отошёл попить воды и учуял тихий шорох где-то не подолёку. Грейнджер проснулась. Она потянулась. Это выглядело так…мило? Или я приувеличеваю. Секунда. Две. Три. Она приходит в сознание и потирает глаза кончиками пальцев. Затем поворачивает голову к окну, и прямо на глаза падают лучики солнца, и Грейнджер жмуриться. И снова. Это так мило… Но всё обрушилось на прекрасной ноте. Я не знаю что у тебя в голове, Грейнджер. Правда, не знаю. Но какого чёрта ты снова плачешь? И я бы не увидел этой влаги, если бы не солнце, которое заставляло блестеть эти капельки. Хотелось просто придушить её за то, что она снова ревёт. Кажется она всё это время не замечала как он в наглую пялился на неё. Я стал делать шаги навстречу ей. Она обернулась на меня, а затем кончиками пальцев вытерла блестящие слёзы. Думаешь я не увидел, Грейнджер? Я протянул ей чашку чая, которая находилась в руках, и она вздрогнула, а затем охватила руками ёмкость из которой шёл пар. Она ещё несколько секунд посмотрела в мои глаза бегая своими. И сделала глоток. Тихий глоток, но я услышал. Она поставила чашку на тумбочку, которая находилась прям возле неё. Я не понимаю что ты делаешь… Грейнджер напугано смотрела на меня, а затем тыльной стороной ладони начала гладить мою кожу на щеке. Я не понимаю что ты делаешь… И она немного подвинулась ко мне. Я непонимающе осматривал каждое её движение, а она продолжала рассматривать моё лицо, смотря то на губы, то в глаза. Грейнджер нежно держала моё лицо, а я не мог даже пошевелиться. Не хотел. И мы соприкоснулись губами. Я не понимаю что ты делаешь, Грейнджер… Чёрт! Ты понимаешь, что это просто проигрыш. Мы проиграли, Грейнджер. И победителя нет. Мы оба проиграли. Вместе. И даже не дошли до финиша. Ты разрушила всё, что только можно просто поцеловав меня. Ты понимаешь? И казалось сейчас — я оттолкну тебя, и игра продолжится. Я оттолкну тебя, и ты снова заплачешь как маленький ребёнок. Я оттолкну тебя, и ты снова бросишь меня, не будешь смотреть в мою сторону, и ты снова будешь беззвучно плакать. Но я не могу! Не могу, не хочу тебя отпускать! Поэтому я просто тихо проиграю. Секунда и я ответил, прижав её к себе ещё сильнее. Кажется это конец. Ты полностью потушила мою ненависть, и я ничего не могу сделать. Я одержим тобой. Почему-то сейчас мне плевать какая у неё кровь, что скажут другие. Я просто хочу целовать её и всё. Просто целовать… И я буду это делать пока она рядом. Я чуствовал как солнце погасло и уже не било в глаза. А вместо этого по окнам что-то стучало. Дождь. Это был дождь, который заполнил эту тишину собой. Солнце проиграло дождю так же, как я проиграл Грейнджер. Такой же штормовой и стучащий по голове дождик. Дождь. Он капает и стекает по окнам, а я целую Грейнджер уже лёжа. Дождь. Сладкий вкус. И запах карамели. Это всё что мне нужно. Я сошёл с ума, если сейчас ты нужна мне. Если штормы внутри меня успокаиваются только тобой. Если сейчас даже дождь пытается меня оттолкнуть от тебя, но я усердно продолжаю целовать твои губы. Но уже не так как раньше, а нежно. Боясь сделать больно… Ты и так натерпелась. Разве не так? Мне не нужно никто и ничто. Только ты и твой запах, который действует на меня как наркотик. Почему я такой искренний в своих мыслях, а в жизни я делаю тебе больно. Почему? Я не знаю, и не хочу знать. Я только хочу одного. Чтобы ты не отпускала меня, и всё. Пожалуйста. И это наверное единственный случай, когда на этой мыслишке она не оттолкнула его, а прижала к себе сильнее. — Пожалуйста… — я что-то сказал ей в губы. Что пожалуйста? Что я прошу Грейнджер? Ты знаешь. Ты знаешь, я прошу не отпускать меня, никогда. И пусть все пойдут нахер! А дождь продолжал стучать по окнам.

***

22:24 Блейз шёл по коридору в достаточно позднее время. Он шёл к Драко, который так и не связался с ним за сегодня. Что очень странно. Они же вроде друзья. Ну или ему хотелось в это верить. По коридору слышались стоны. Откровенные стоны. Да и коридор был тот, где никто не ходит. Как бы это странно не выглядело, но любопытство шалило в сердце. И ему хотелось посмотреть кто там. И лучше бы он этого не делал. Господи зачем? За что? Это был отец Драко и Паркинсон. Твою мать! Не зря Драко говорил что она шлюха. И на этом все хорошие новости окончены. Завтра будет всё хорошо.