Ignore

«Не буду отвечать. Ни слышать, ни видеть не хочу», - решил Чонгук и поставил телефон на беззвучку. Ну, а что? Тэхену, значит, можно его динамить, а ему - нет, что ли? Хотя это субботнее утро, надо заметить, началось вполне себе мирно. В кои-веки удалось относительно нормально выспаться и без спешки позавтракать. Съемки очередного выпуска Run обещали не затягивать надолго, а после – долгожданная свобода и блаженное ничегонеделание аж до самого обеда воскресения. Такой редкий длинный выходной – просто дар Божий. В такой редкий длинный выходной можно не спать до трех часов ночи, играть в игрушки на ноуте, читать манги или комиксы, смотреть аниме… Или все вместе сразу. Или, как вариант, вообще ничем из этого не заниматься, а вместо ничегонеделания выбрать кое-что получше. Например, свалить на ночь из общаги в собственное (о Боже, наконец-то у него есть своя… нет, не так – СВОЯ квартира со звукоизоляцией!) гнездышко. То, что в квартире пустые стены и минимум мебели, не мешает бесконечно долгим занятиям сексом и ночным обжорствам, состоящим из пива, снеков и остывшей пиццей с кружочками салями (любимой пиццей Тэхена, между прочим. А Чонгуку – все равно. Он всеядный), потому что после жарких объятий и тягучих сладких оргазмов жрать хочется, как не в себя. Можно спать голыми прямо тут же, на полу, укрывшись тоненюсеньким флисовым пледом и подложив под голову куртку вместо подушки. Иногда роль подушки выполняет лично он сам - Чонгук, собственной персоной. Один раз – Тэхен, когда Чонгук уснул у него на плече, разморенный нежнючими ласками, потому что устал в этот день, как собака, и почти ничего не ел (диеты, мать их, они такие, щеки самостоятельно худеть не хотят ни за что). Само собой, Чонгук ждал эту коротенькую возможность передыха, ждал уже очень долго, кажется, последние месяца три, если не больше. Съемки за работу почти и не считаются, хотя иногда порядочно выматывают. Поездка в автосалон, где, собственно, и снимался очередной выпуск, и первые часы после начала производственного процесса тоже, на удивление, начались мирно и слаженно: не пришлось, как обычно, дожидаться какого-нибудь опоздуна из съемочной бригады или стаффа, команда работала слаженно и четко. Словом, ничего не предвещало, как говорится. Единственное, от чего немножко (на краю сознания где-то, совсем слегонца) царапало душу, так это утренняя размолвка с Тэ. Почему-то он решил обидеться на Чонгука за то, что тот не подождал его утром на выходе из общаги и первым спустился в машину. За то и был вознагражден: Тэхен картинно дулся всю дорогу и демонстративно не обращал на него внимания. Такие заскоки бывали у него и раньше – ну, с кем не бывает? Настроения, может, с утра не было, или не выспался, или еще какая блажь напала? Обиделся и обиделся. Чонгук к таким вещам относится философски: никто не умер, слава Богу, все живы-здоровы, и реагировать на такие пустяки он вообще не видел смысла. Поэтому мудро решил не обращать внимания на кислое настроение своего парня и усиленно делал вид, что ничего не произошло, хоть порою это давалось и нелегко, положа руку на сердце. Между тем, игра продолжалась: Тэхен старательно избегал общения с ним, и на все его вопросы (Хен, как ты думаешь, когда мы освободимся? Хен, хочешь кофе, я видел автомат в коридоре? Хен, а давай после съемок вместе домой пойдем, кино посмотрим?) включал режим жесткого игнора. Было еще много-много этих «хен». Но Тэ стойко держался, решив проучить макнэ, и помня о том, что тот не выносит, когда на него не внимания не обращают. Младший ожидаемо терялся, а после и вовсе оставил попытки разговорить упрямого парня. Не хочет – не надо, что он, нянька, что ли? Но осадочек, как говорится... Да и настроение было уже совсем не то, чем утром. Тэхен добился своего. Проучил. А Чонгуку оставалось только дождаться конца рабочего дня, чтобы, наконец, встряхнуть как следует упрямца и заставить-таки его выйти на диалог. Как там говорится? Под лежачий камень вода не течет? Давать волю этому никому не нужному недоразумению накануне такого долгожданного отдыха не хотелось, у макнэ на него были свои планы. И Тэхен в них очень даже входил – для комфортного времяпровождения с объятиями, ласками и долгими, умопомрачительно долгими, как умеет только он, Ви-хен, поцелуями. Ну, и всего остального, конечно. А не вот этим вот всем. Но, как говорится, человек предполагает, а Бог… Ну, сами знаете. Когда стафф сказал, что все мемберы уже давно разъехались по домам, и он остался один, Чонгук даже не поверил сначала. Так бывает, что ли? Как это – раз, и домой? Вот так, без оглядки? Переспросив для верности, правда ли, что все-все уехали и бросили его здесь одного (Даже Тэхен? Правда, даже Ви-хен меня дожидаться не стал?) Чонгук просто не поверил словам. Да не-е-ет… Не может быть! Должно быть, это снова очередной чей-то дебильный розыгрыш? Чимина, например. Любит он, Чимин этот дурацкий, идиотские шутки. Это как тогда, в его день рождения, еще во времена дебюта, когда ребята вместе с менеджером договорились вместо поздравления сделать его виноватым в якобы ужасном выступлении. В тот день Чонгук не просто плакал, он захлебывался от рыданий. Не от облегчения, надо заметить, а от жгучей, раздирающей до костей и внутренностей, обиды. Шутка эта тогда вообще не смешной показалась, и сейчас он испытывал примерно те же чувства. Если это, действительно, розыгрыш, то тогда он совсем не веселый. Но на улице, и правда, никого не было. Не обман это никакой, и не розыгрыш, а хрень форменная. Разве можно вот так просто – взять и уехать, даже не предупредив? А как он домой один добираться будет? У Чонгука даже где-то внутри носа запершило от обиды, еще мгновенье, и он просто позорно заплачет. Сейчас придется вызывать машину из компании, на такси ехать в общежитие – не вариант. Это где-то минут сорок, если не дольше. Пока доедет до дома, еще столько же пройдет. Есть хочется нещадно, но зная, что все уже дома и наверняка давно поужинали, рассчитывать на полноценный прием пищи ему не приходится: парни после работы уставшие, сожрали все подчистую, как саранча, к гадалке не ходи. Придется заказывать еду и снова ждать… Решение озарило, как луч света: а что, если ни в какую общагу возвращаться он не будет? Уехали без него – значит, особой нужды в его присутствии рядом и нет, получается? Вот и прекрасно! После такой подставы как-то совсем расхотелось и общества Тэ, и романтического вечера, и обнимашек этих мягоньких, и поцелуев томных, и всего эдакого прочего, любовного. В конце-концов, нужно же иногда друг от друга отдыхать, почему бы не сегодня? Тем более, Ви-хен еще утром предельно четко и ясно дал ему понять, что не хочет общения. Приедет Чонгук к себе, поест – и на боковую. Может, в кои-веки выспаться досыта удастся. Уже из машины, что приехала за ним, он заказал пиццу, пива, чай и парочку пончиков, а после попросил водителя ехать к нему на квартиру – и плевать, что там ни телевизора, ни кровати нормальной нет. Телефон предусмотрительно поставил на беззвучку, с желанием отключить его на ночь вовсе (а то заряда не хватит до утра), и твердо решил неумолимо пресекать все поползновения в его сторону со стороны мемберов: ни в чатах, ни по телефону, ни вообще нигде никому ничего не говорить, и на вопросы не отвечать до завтрашнего обеда, как минимум. А менеджеру он позже смску отправит – чтоб о пропаже не волновался никто, а то вместо отдыха будет ему головомойка со всеми вытекающими. Игнор? Прекрасно.

***

Высотка, где, собственно, и находилась чонгукова жилплощадь, стояла в элитном районе Сеула и входила в супер-пупер-вип-лакшери жилой комплекс, упакованный по самое не хочу. Но дело было даже не в престиже. Квартиру эту он купил, заразившись идеей обладания своего, ведь, несмотря на порою просто неприличные гонорары, ворохи люксовой одежды и аксессуаров, всяческие штуки-дрюки от рекламщиков и всемирную известность, собственных квадратов у него (у всех них) не было никогда. Ребята долго не думали, и приобрели себе квартиры сразу же, как только в компании сочли идею их раздельного проживания реальной возможностью. Впрочем, из затеи мало что вышло, почти все свое время группа продолжала проводить в общежитии – так было привычнее и удобнее не только для самих мемберов, но и для многочисленного стаффа компании. Чонгук тоже долго не выбирал, купил то, что предложил риэлтор, всего лишь раз увидев приобретаемую недвижимость перед покупкой: просторные комнаты, шикарный вид из панорамных окон, а, главное, относительная безопасность и вышколенный персонал высотки, наверное, и стали теми факторами, из-за которых он решил-таки выложить нехилую такую сумму за возможность обладать собственным жильем. Купить-то купил, но времени на обустройство все никак не находилось: хозяином он значился уже больше полугода, а был в квартире всего раз семь-восемь, и те все с Тэхеном. Внутри его гнездышка, как любит звать свою квартиру Чонгук, довольно уютно, стены и полы отделаны еще на стадии строительства, в ванной комнате имеется душевая кабина и огромная угловая ванна, в туалете – унитаз, а на кухне – встроенная мебель с бытовой техникой. Большего для жизни и не нужно было, комнаты стояли совершенно пустыми до сих пор. Исключение составляла лишь спальня, когда Чонгук, возбужденный приобретением собственных квадратов, в самый первый день приехал сюда и привез кое-что из вещей. Остальное они с Ви довезли уже после: здесь имелась сменная одежда на случай внезапного ночлега, средства гигиены, кое-какое барахло, типа пледов и пары небольших автомобильных подушек. Обставить комнаты по уму ему все было недосуг: Чонгуку прекрасно жилось в общежитии и нужды жить отдельно он никогда не испытывал. Возможно, наигравшись в собственника, он когда-нибудь и продаст свою первую квартиру, но сейчас этот оплот спокойствия и надежности пришелся очень даже кстати. Здесь его никто не побеспокоит, тем более, что этого совсем и не хочется. Расположившись прямо на подоконнике кухонного окна, парень, попутно разглядывая огни вечернего Сеула, жадно жевал пиццу и запивал это помидорно-моцарелльное великолепие пивом. Одному немного скучно, тем более, что здесь и развлечений-то особых не наблюдается. Можно было бы, конечно, в интернете поюзать или поиграть во что-нибудь, но телефон, увы, помрет такими темпами, не дождавшись утра, а он должен оставаться на связи, хоть она и такая, своеобразная несколько. Мало ли что, форс-мажоры иногда случаются. Надо бы сюда телек купить и ноутбук. И зарядное устройство на такие вот случаи, а сегодня придется довольствоваться тем, что имеется в наличии. Но тем даже лучше. Сейчас Чонгук поужинает, сходит в ванную – и спать-спать-спать... И пусть идут лесом все эти Тэхены с непонятными обидами и мемберы-динамщики, которые даже не удосужились предупредить, что он остается один. Где-то в недрах квартиры, скорее всего, в спальне, с того раза еще, осталось одеяло и плед. Сегодня он порядочно умаялся, устал так, что может уснуть где угодно, даже в сидячем положении, даже на стуле или за столом. Париться о том, что будет неудобно и жестко, он не будет, и не в таких условиях приходилось спать, жизнь научила. Здесь тепло, уютно и тихо, самое главное. В кухонном шкафчике имелась пара бокалов и пакет с растворимым кофе, а кипяток он завтра с утра попросит у консьержа – принесет, не бросит одного. Или вообще, завтрак закажет, полноценный, с закусками и нормальным кофе, а не этим пойлом, которое неизвестно каким макаром завелось у него на кухне. Стягивая толстовку и расстегивая штаны на ходу, Чонгук поплелся в ванную, мимоходом проверив телефон. Ого, уже одиннадцатый час ночи, а он и не заметил, что так поздно, оказывается. В уголочке смартфона ожидаемо светились уведомления о непрочитанных сообщениях в чатах и инстаграме, и одиннадцати (ОДИННАДЦАТЬ, КАРЛ! Сердце ликует!) пропущенных звонках. Вспомнив, что он так и не предупредил менеджера, Чонгук в панике открыл диалог, не хватало еще, чтобы вся полиция Сеула, взяв на подмогу войска национальной гвардии и кинологический отряд, его разыскивать начала. Кратко чиркнув, чтобы его не теряли, и что он завтра обязательно объявится, парень отключил телефон. Как бы ни был велик соблазн залезть в недра гаджета и проверить, кто его потерял и что там пишут взволнованные ребята (а он был уверен, что о нем все-таки волнуются – как же, ребенок пропал! Без вести! На звонки не реагирует, сообщения не читает! Так вам и надо!), поддаваться ему он не стал. Игнор же, помните? А вот соблазну расслабиться в душе он поддался охотно – других развлечений в поле зрения не наблюдалось, до утра времени много – выспаться он точно успеет. Душевая у него замечательная, стопятьсот режимов работы, радио и выход в интернет прямо из кабинки – чем не радость? Тщательно намылив тело, Чонгук с кайфом нежился под горячими тугими струями. Все-таки как хорошо иметь собственную ванную! Никто не ломится и не стучит в дверь, и не орет «Тебе там и мыть-то нечего, хорош плескаться, ты здесь не один!» и все в этаком духе. Да, собственное жилье – замечательная штука. Намылившись еще разок (на полочке стоял забытый бутылек геля для душа, Тэ в прошлый раз оставил), Чонгук с удовольствием втянул в ноздри сладкий аромат: запах напоминал о каком-то сливочном десерте с ягодной отдушкой. И Тэхена напоминал. В чем-чем, а в любви к вкусным ароматам они точно сходятся, не зря же они, как маньяки, украдкой нюхают друг дружку, когда думают, что их никто не видит. А еще Ви-хен – тот еще чистюля, и ни за что не ляжет спать, если не сходит в душ, как бы он не устал. И утро у него тоже с душа начинается, причем, долгого такого, основательного душа, за что ругался с ребятами не раз и не два… Вспомнив про Тэ, Чонгук снова взгрустнул – ну, скажите на милость, что произошло сегодня? Разве какие-то идиотские, высосанные из пальца, обстоятельства, должны быть причиной размолвок? Ох уж этот Ви. Хуже бабы иногда, ей-богу. Чонгук неспешно вытерся (полотенце маленькое здесь, надо бы вместе с телеком и ноутом еще и полотенца нормальные сюда прикупить. Ну, и кровать заодно, что уж там мелочиться), натянул свежие боксеры и пижамные штаны. Чистая футболка тоже должна быть, где-то в сумках имеется стратегический запас выстиранной одежды, но искать было лень. В комнате тепло, никто голым его здесь не увидит, смущать некого – поспит и так. Вытирая на ходу волосы и шаря по стене спальни в поисках выключателя, Чонгук сам не заметил, как начал ворчать в голос. Абсолютно голые стены – как включается свет? Черт бы побрал эти новомодные квартиры с «умным домом» внутри. Напичкают электроникой – а мы страдай, выключатели ищи… Тихий голос, идущий откуда-то из угла, буквально пригвоздил к месту. Чонгук даже вскрикнул от неожиданности. - Не включай, я расстелил. Тэхен. Ну вот, как он мог забыть, что тот тоже знает код от квартиры, да и лицо его настолько известно, что охране только за радость будет пропустить Тэхена к нему? Приперся, таки, и испортил Чонгуку всю его тщательно спланированную месть. - Тэ? Блин, ты что, как вор? Чуть заикой не оставил, - проворчал Чонгук. А потом спохватился: - Че надо? Я гостей не ждал. Вот так. Пусть знает, что он тоже обижаться умеет, и что прощать Тэхена только за то, что он пришел за ним, Чонгук не собирается. Так и замерли, смотря друг на друга: младший с голым торсом и наброшенным на плечи влажным полотенцем, и старший, сидящий в углу комнаты на разостланном одеяле. Молчат оба. Чонгук ждет, что скажет Тэ, а Тэ молчит, потому что не знает, что сказать парню своему. Не знает он, как объяснить, какая муха его сегодня укусила, и с чего он решил Чонгука динамить весь день. Совершенно не знает Тэхен, как рассказать, что пожалел об этом сразу же, как только увидел, что макнэ всерьез расстроился, он еще потом в качестве извинений в комнате у Чонгука порядок навел и любимых его пирожных купил. Не знает он, как рассказать, что переживал жутко, когда макнэ не пришел домой ночевать, и что потом он писал ему сто раз, и звонил без конца, и ждал его так сильно, что аж температура поднялась. Не знает Тэ, чем можно объяснить, что после звонка менеджера он, уже в домашнее переодетый, подорвался и сюда приехал в страхе, что может не найти ребенка этого, и, если бы младший не нашелся, то потом бы Тэхен всю ночь думал о том, где Чонгук ошивается и какие мысли в его бедовой головушке в это время селятся. Не знает Тэ. - Гук-и, - Ви, наконец, встал с пола и нерешительно двинулся в сторону младшего. – Ты как? Нормально? - голос немного охрип и пальцы почему-то деть некуда. От страха, что ли? - Может, объяснишь мне, что это было сегодня? – вся бравада растворилась без следа, и Чонгук сам на себя злится, за то, что голос дрожит, и за то, что стоило только услышать это ласковое «Гук-и» его, так сразу и обмяк. Чуть не ревет от переизбытка эмоций. Тэхен отвечать не торопится. Он молча кладет руки на плечи мальчику своему и в шею ему тычется лбом. Приближается несмело, и выдыхает куда-то за ухо: «Прости». Чонгук не выдерживает и шмыгает носом. Обнимает Тэ за талию в ответ и прижимает к себе так сильно, как только может: - Тебе говорили, что ты идиот? А Тэ опять молчит, только кивает, соглашаясь, попутно чмокает его, куда придется, и еще сильнее руки у него на спине сжимает. - А я тебе пирожных привез. Хочешь? Младший улыбается, качает головой. Не надо ему никаких пирожных. - Спать хочу. Давай спать? - Давай. Тэ, наконец, отлип от его шеи и теперь смотрит прямо на Чонгука, заглядывает в глаза: - Кажется, я, и правда, идиот. А Чонгук, наконец-то, дождался того, о чем мечтал с самого утра: Ви-хен целует его в губы так, как умеет только он: нежно, сладко, ласково-тягуче, с языком, томительно долго, - знает, что торопиться сейчас им некуда совершенно и вся ночь у них впереди. У Чонгука сердечко бедное бьется, как птичка в клетке, но он находит в себе силы отстраниться: - Я по тебе скучал. Знаешь, как раз думал о том, чтобы кровать сюда нормальную купить. Поможешь с выбором? Тэ улыбается и плечами пожимает. Ему вообще пофигу, где спать. Лишь бы спокойно на душе было, и этот любитель обнимашек бы рядом находился.