шутка

      Все началось с обычной шутки. “ Я тебя ненавижу” “ Ты меня любишь”       И черт потянул Гэвина за язык, заигрывать с железкой, так детективу это ещё нравилось. Бесило, конечно, что его постоянно сканируют, будто не доверяют тому, что Рид взрослый человек. Рассказ о прошлом, кажется, только усугубил положение и завел в это болото еще дальше, оставляя в полной заднице. Казалось, что чем больше будешь сопротивляться, тем быстрее вылезешь и отмоешься от этого дерьма, но тут и подействовал золотой закон болота. Чем больше и активнее сопротивляешься, тем быстрее ты тонешь.       Все существо, почему то, заполнилось тостером, и велело делать дела на совесть и меньше огрызаться. Что за чушь такая, может ему ещё брату позвонить и Фаулеру цветы с открыткой на каждый праздник?       Где то внутри, Гэвин, конечно, понимал, что это мерзкое чувство, заставляющее еще сильнее ощетиниться по отношению к Найнсу, пускающее его в постель и заставляющее его думать, что андроиды живые и могут исходить из вечного-светлого-и-прекрасного, а не из сложновыебанного кода, называется любовью. Опыт прошлых лет подсказывал, что это очень херовая идея. И никому, особенно Найнсу, об этой идее знать не надо.       Гэвин противоречит сам себе, отшивая напарника в баре, хотя еще несколько секунд назад в нем полыхало жгучее чувство ревности и ненависть к Аде.       И Гэвин все еще противоречит себе, когда идет за Найнсом и его спутницей.       Подумаешь.       Ну не доверяет он ей. Детектив, хуё-моё.       “ Так что можешь не переживать, детектив, я не трахну кого-нибудь”       Гэвин мотает головой, вспоминая нахмуренные брови напарника, сам хмурится и лишь идет дальше за сладкой парочкой, прячась по углам, ощущая себя как ебаный сталкер.       Это всего лишь мера безопасности.       Он успокоит свою сраную детективную чуйку, вызовет убер и поедет домой просыпаться с похмельем.       Замирая за очередным столбом, Рид ждет чуть дольше, чем следовало бы.       И очень, сука, зря.       Ему не хватает буквально пары секунд для того, что бы спасти напарника.       Ебаный ад. - Хей, Найнс, - Гэвин не знает, что говорить, ведь это не человек, но все равно зачем то тихо прибавляет "не засыпай". Найнс успел вызвать копов, и что-то пытается сказать, но до Рида долетают только лишь буквы, с большим количеством помех, - Я не понимаю! Найнс!       Конечно, Гэвин все еще сам себе противоречит, когда разговаривает с Тиной, когда слушает врача, когда злится на Аду и себя. Ему должно было плевать на все это с высокой колокольни, но сучья совесть заставляет говорить, очень долго рассказывать железке, что у него на душе, что ему и в правду жаль, что тостер ему нужен. Брать его за руку, оглаживая белый пластик, чувствовать его холод, гипнотизирующий своим голубым свечением. И лелеять надежду на прощение хотя бы от Найнса. Потому что себя Рид простить не сможет.       Рид встаёт и понимает – это конец. Не будет как в фильмах. Найнс не проснется, попутно решив все проблемы Рида.       Куда полезнее будет заняться работой. Может, он все таки возьмет у Хэнка новый номер Камски – пусть покопается в микросхемах и кодах, может хоть так поймет, что надо все свои старые игрушки держать под контролем и убирать под двадцать восемь замков.        Не желая отпускать чужую руку, детектив медленно повернул голову в сторону стекла, где находилась Чен. Кивнув ему, Тина пошла к палате, как вдруг все приборы заверещали и разом утихли.       Чуда не произошло.       Найнс не очнулся.       Пришлось покинуть Киберлайф. Взять яйца в кулак и заняться расследованием. Ставить камеры по всему Детройту, выслеживая каждую странную блондинку в округе, проверяя все гаражи.       И конечно, кошмары, старые приятели, вернулись. Без их Спящей Красавицы сны стали еще хуже. Не о детстве, где Рид умирает в одиночестве, а о напарнике, старом друге, который после пробуждения не смог вспомнить, кто такой Гэвин Рид. А даже если и вспоминал, то отказывался работать с человеком, который вылил на него ушат говна, перед тем, как сам тостер впал в кому.       Ебаный ад. Вот это уже нихуя не шутки. И на кой только хер Рид полез в эту залупу с флиртом - сидел бы спокойно, переругивался бы буднично то с Найнсом, то с Андерсоном, иногда грызясь с Фаулером и жизнь была бы лучше, и был бы он здоровее. Ан-нет, оказалось что не так уж Гэв и подпротух душой, раз влюбился. Оказывается Гэвин не клоун, он целый цирк.       Затирать начальству про то, что у них в городе завелась умалишенная, которая разбирает тостеры, чайники и прочую живую бытовую технику на запчасти, Гэвину не хотелось от слова совсем, да и Фаулер его за такое по головке не погладит.       Блять. Просто блять.       Пришлось вместо этого затирать Крису про то, что он выследил Аду и готов хоть сейчас сесть в революцию и устроить броневик, только бы ее словить и отправить в утиль. Никаких игрушек для Камски. - Окей, и что ты будешь делать? Стучаться в каждую дверь? - Крис полуумоляюще взглянул на Рида, взывая к его здравому смыслу. Хотя, казалось бы, было бы к чему там взывать, но зная Рида достаточно давно, он мог сказать – детектив вполне осознает свои действия. Правда, после того как сделает. - Я думаю, что мог бы с этим помочь, - голос, блядски живой голос, заставил сердце сделать кульбит и несколько запрещённых в гимнастике петель. - Пойдем, попьем кофейку, а, Крис? - возникает Тина и благодарность ей за то, что она прошла все это дерьмо вместе с ним, навалилась снежным комом и тихим смешком офицера. - Как... как ты смог проснуться? - Я услышал, как ты меня звал, детектив. - Что ты слышал? – дыхание перехватило, а руки мелко задрожали. Мерзкое, липкое чувство. Страх медленно забирался под ребра, выбивая из легких воздух. Хотелось или убежать, прямо как маленькому ребенку, или уткнуться носом в куртку андроида, всхлипывая и порывисто обнимая. - Все, - глубокий вдох, будто-бы перед тем, как окунуться в ледяную прорубь с головой, мурашки по коже примерзкие и хочется ударить себя-же чем-нибудь тупым. Собой, например. - Я тебя ненавижу. - Ты меня любишь.       Найнс подошел к напарнику и пристально заглянул в его глаза. Точно, блять, эти железки точно живые. Иначе никак нельзя было объяснить руки, зарывающиеся в волосы, мягкие губы, которые явно не предназначены для поцелуев (хотя хер его знает, чем там занимается Камски), сведенные к переносице брови и почти полное отчаяние на лице Найнса. Иначе нельзя объяснить то, что Гэвину все это безобразие, до белых пятен перед глазами, нравится. Иначе теперь уже не хотелось и не делалось и, о боже, все эти шуточки, истерики, сны, сцены ревности, неужели он влюблен? Десять баллов за сообразительность, детектив Рид, с разжалованием Вас до офицера.       И вот оно, живое доказательство. А Крис, прилипший к стеклу, свидетель начала Армагеддона, потому что союз терминатора и ублюдка добром кончиться не обещает нихрена.