Часть 1
25 января 2021 г., 23:13
За окном стояла поздняя ночь. Пик Цинцзин давно спал, но в Бамбуковой хижине всё ещё горел свет.
Шэнь Цинцю, сидящий за письменным столом среди горы свитков и листов бумаги, с трудом держал голову на согнутой в локте руке. Его пальцы еле-еле держали кисть, а от прежней осанки не осталось ровным счетом ничего.
— Ох-х… — тяжело вздохнул он, потирая лицо.
— Учитель? — Ло Бинхэ, заслышав вздох, озабоченно выглянул из-за ширмы.
— Всё в порядке, — махнул рукой Шэнь Цинцю, выпрямляясь. — Просто… Немного устал.
Ло Бинхэ неодобрительно поджал губы, но, не проронив ни слова, скрылся, а Шэнь Цинцю вздохнул снова и потянулся, пощелкивая суставами. Черт, ну не такой же он старик, в конце концов, а устал так, что хоть сейчас прах в урну ссыпай…
«Пожалуй, пора заканчивать на сегодня», — решил Шэнь Цинцю. И тут же тряхнул головой: «А как же домашнее задание учеников?»
Сердито нахмурившись, заклинатель с тройным усердием принялся за проверку работ. Внутри него по-прежнему сидел бывший студент, привыкший корпеть над конспектами до поздней ночи, так что его нынешнее положение было даже в какой-то мере ностальгичным. Когда дело касалось перфекционизма и обязательности, Шэнь Цинцю и Шэнь Юань мало чем отличались друг от друга.
Работать допоздна теперь было для Шэнь Цинцю не в новинку. После того, как он на долгие годы пропал со своего пика, выполняя задания основного сюжета, у его учеников закономерно появились пробелы в знаниях. И пусть Мин Фань, как образцовый старший ученик, преданно выполнял свои обязанности, взяв на себя роль учителя для младших, он всё же не был Шэнь Цинцю, и справиться со всем попросту не мог. По возвращении на Цинцзин Шэнь Цинцю был готов взять на себя ответственность, но даже он не мог представить, что вынужденные каникулы его учеников обернутся такой головной болью. Непроверенные задания, которые дети копили годами, кипами лежали уже на третьем столе — а работе конца и края не было видно!
Шэнь Цинцю был так сосредоточен на проверке очередного сочинения, что даже не заметил, как Ло Бинхэ вернулся. В его руках был поднос с небольшим чайничком и чашечками.
— Чай? В такое время? — удивился Шэнь Цинцю и похлопал по подушке около себя, приглашая присесть.
Несмотря на то, что Шэнь Цинцю работал допоздна, Ло Бинхэ никогда не ложился спать без своего супруга, упрямо отказываясь идти в постель первым. Шэнь Цинцю и не настаивал. Напротив, втайне он испытывал глубокое довольство и благодарность — когда Ло Бинхэ был рядом, ему было как-то… Спокойней. И даже работалось легче.
— Горячая вода, — качнул головой Ло Бинхэ, аккуратно опускаясь рядом.
— Вода, — повторил Шэнь Цинцю, взяв чашечку в руку и смахнув крышечкой пар. — Спасибо. От чая я плохо сплю ночью.
— Этот Бинхэ знает, — слабо улыбнулся Бинхэ, а потом пересел за спину Шэнь Цинцю и опустил ладони на его напряженные плечи. — Позвольте мне помочь вам расслабиться.
Ло Бинхэ принялся разминать его затекшие плечи, и Шэнь Цинцю откинул голову вбок, блаженно прикрывая веки. Выверенные движения умелых рук приятно лишали мышцы стянутости, пальцы разминали комки нервов над лопатками. Ощущалось просто замечательно.
— М-м-м…
Вдруг Ло Бинхэ позади него еле слышно вздохнул.
— Бинхэ? — Шэнь Цинцю научился улавливать эмоции Ло Бинхэ, даже не глядя на него. Сейчас он, кажется, грустил? Когда в ложбинку шеи сзади опустился неожиданный теплый поцелуй, по коже Шэнь Цинцю побежали мурашки, и он притих, не успев отпить из чашечки, которую поднес к губам. Внутри само собой скрутилось в узел взволнованное ожидание. Ло Бинхэ всегда начинал с подобного, когда хотел предложить… Предложить…
— Не волнуйтесь, — сказал Ло Бинхэ, заметив, как замер Шэнь Цинцю. — Я не сделаю ничего лишнего.
Шэнь Цинцю повернул голову, взглянув на Ло Бинхэ с вопросом. Тот положил подбородок ему на плечо, приобняв сзади, и грустно сказал:
— Этот супруг на самом деле ни на что не намекает. Я знаю, как вам хочется отдохнуть. Я не буду настаивать.
При этих словах Шэнь Цинцю ощутил какое-то странное чувство.
Ло Бинхэ самовольно отказывается от того, чтобы разделить с ним ложе?
Странное чувство стало острей. Не сумев сходу разобраться в том, чем именно это было, Шэнь Цинцю просто прикрыл глаза:
— Спасибо.
Бинхэ вернулся к массажу плеч, а Цинцю крепко задумался.
То, что Ло Бинхэ на самом деле смог обуздать самого себя, было, без сомнений, просто замечательной — нет, просто потрясающей — новостью! Это значило, что этому старику не придется больше переживать, что ненасытный главный герой нападет на него исподтишка! Теперь он точно сможет сосредоточиться на своих делах, и его бедная поясница в кои-то веки перестанет болеть! О небожители, да ему нужно рассыпаться в благодарностях и небу и земле, да вот только…
По какой-то непонятной причине никакой радости не было и в помине.
Но Шэнь Цинцю слишком устал, чтобы разбираться ещё и в этом. Мысли его скоро начали расплываться — под аккуратными разминающими прикосновениями легко было заснуть. Шэнь Цинцю и правда улетел в дрему, но вернулся в реальность сразу, как теплое давление с плеч исчезло. Ло Бинхэ забрал поднос и понес его за ширму. Шэнь Цинцю, сдавшись и наплевав на сдержанность, стек на стол, сдвигая бумаги локтями. Он и правда устал.
Сквозь толстую вату сна он краем сознания уловил, что его подняли на руки и отнесли на постель, бережно переодели, а потом накрыли одеялом и уложили вплотную к твердой теплой груди.
— Ты правда… Не будешь? — зашевелились губы Шэнь Цинцю.
Ло Бинхэ вгляделся в сонное лицо Шэнь Цинцю, пытаясь понять, спит тот или ещё нет. Пригладив прядь его волос, он тихо спросил:
— Не буду что?
Шэнь Цинцю не ответил. Только прижался ближе, спрятав кончик носа у шрама на груди, и засопел глубже. Уснул. Ло Бинхэ прижал его ещё ближе к себе и слабо улыбнулся.
— Доброй ночи, супруг.
В последнее время его муж очень много и усердно работал. Он заслужил свой отдых. Поэтому ему не стоит его беспокоить лишний раз. Верно?
Ло Бинхэ тяжело вздохнул и, прижавшись щекой к теплой макушке супруга, заставил себя уснуть, чтобы оберегать чужой покой в Царстве снов.
***
По мнению Ло Бинхэ, в последнее время их с шицзунем супружеская жизнь переживала, мягко говоря, не самый легкий период. Но Ло Бинхэ привык и не жаловался, даже если всё время Шэнь Цинцю уходило не на него, а на работу. Как он мог? Ему ни в коем случае не хотелось ограничивать своего мужа. Если тот не желает уходить с поста горного лорда, пускай так и будет. Если в его приоритете была работа… Проглатывая жгучее недовольство, Ло Бинхэ признавал, что, значит, так надо. Хоть порой Ло Бинхэ и хотелось выкрасть мужа из Бамбуковой хижины куда-нибудь на край света, подальше от любопытных глаз некоторых горных лордов и влюбленных глаз всех его учеников, он, тем не менее, чувствовал бы себя ужасно, если бы вдруг приковал Шэнь Цинцю к себе цепями и лишил его возможности заниматься тем, чем тому бы хотелось. Несмотря на твердую позицию не мешать делам своего супруга, Ло Бинхэ не мог не волноваться: из-за вечной занятости Шэнь Цинцю слишком много уставал. Хуже всего он выглядел под вечер, когда наедине с Бинхэ снимал с себя маску всесильного и никогда не устающего бессмертного. Вот такого его, сгорбленного, клюющего носом, с заметными мешками под глазами, сразу хотелось немедленно накормить, обнять и поцеловать. И не будить на следующее утро, чтобы тот наконец-то выспался. Было у этой занятости и другое отрицательное последствие: они несколько… Отдалились. Сколько времени прошло с момента их последней любовной близости? Неделя? Две? Для Ло Бинхэ любой вариант больше трех дней казался вечностью. А как давно они не выбирались куда-то вместе? И, о небожители, ночная охота в окружении десятка юных адептов, к которой Бинхэ просили присоединиться, чтобы показать мастер-класс, совсем не походила на романтическое свидание! Из-за всего этого Ло Бинхэ чувствовал себя особенно одиноким. Но как бы ему ни хотелось согреть каждый цунь нежной кожи своего супруга сладкими поцелуями, он просто не мог воспользоваться чужой усталостью. Поэтому во все последующие дни он мог только давить разочарованные вздохи, когда брал вновь заснувшего за работой Шэнь Цинцю на руки, и отводить взгляд от его беззащитной оголенной шеи. Максимум, который он себе позволил — это один-единственный целомудренный поцелуй куда-то в кисть перед сном. Поначалу терпеть такое положение дел было несложно. Утром и днём они оба были заняты — кто в Демоническом Царстве, кто в классных комнатах на занятиях. Вечера Ло Бинхэ неизменно проводил рядом с Шэнь Цинцю, чем бы тот ни был занят, компенсируя свое одиночество хотя бы этим, и брал на себя половину работ его учеников, чтобы они справились с делами поскорее и выделили время на совместный ужин. Ночь была единственным временем суток, которое они проводили вместе. Но всё изменилось, когда нездоровое рвение Шэнь Цинцю работать перешло всякие границы. Теперь даже вечера они проводили не дома, а в учебном классе, потому что, как сказал Шэнь Цинцю, «там больше книг, с которыми я могу сверяться». Совместный сон и вовсе отменялся — Шэнь Цинцю, отказываясь идти в Бамбуковую хижину с отбоем, взял за привычку ночевать в боковой к классу комнате, чтобы «успевать больше». Да что тут — Шэнь Цинцю теперь просто не выпускал кисти из руки! Это было просто невозможно! Одинокими ночами Ло Бинхэ кусал спальный валик от ревности. Его раздражало буквально всё: и обязанности Шэнь Цинцю, и его ученики, и даже эта глупая кисть, которая имела больше шансов на тактильный контакт с его мужем, чем он сам. Однажды он даже проснулся от ужасного сна, в котором Шэнь Цинцю, одетый в красное, раздавал поклоны прямо в учебной комнате, обещая быть верным школе Цанцюн, а потом захлопнул дверь у Бинхэ перед носом, счастливо удаляясь на красное ложе, на котором его ждали горные лорды, ученики и даже подметальщик лестницы, готовые слушать лекцию о полезности многолетнего воздержания. Ло Бинхэ, конечно, верил, что труд — залог будущего счастья, но подобный трудоголизм его совсем не радовал! С каждым днём, проведенным бок о бок с Шэнь Цинцю (и его работой), Ло Бинхэ становился всё отчаянней. Смешно ли — обладать достаточной силой, чтобы одолеть практически любого монстра из Бездны, но не суметь отвоевать собственного мужа из кресла горного лорда? Хуже всего было то, что Шэнь Цинцю умудрялся выглядеть каким-то сумасшедше соблазнительным даже за работой: то ворот сместится, то волосы мило выбьются, то губы от задумчивости надуются… Не помогало и то, что Шэнь Цинцю этой милой неряшливости за собой совсем не замечал. А даже если и замечал, то пожимал плечами, зевая умильно, и махал рукой: «Здесь лишь мы вдвоем, что такого?». В такие моменты Ло Бинхэ скрипел зубами и давал себе мысленные пощечины, чтобы сдержаться и не зацеловать его до потери сознания. Тот был слишком, просто до невозможности мил. Неужели его догадливый муж не понимает, что это его «лишь мы вдвоем» и было самой большой опасностью? Наверное, каждая подобная мысль Ло Бинхэ сопровождалась соответствующим выражением лица, потому что Шэнь Цинцю, ловя его за такими мыслями, сразу замирал, глядя пристально — совсем как в ту ночь, когда Ло Бинхэ пообещал его не трогать. Замечая это, Ло Бинхэ буквально заставлял себя расслабиться, цепляя на губы улыбку, и извинялся. Очевидно, что его почти материальные мысли ставили Шэнь Цинцю в неудобное положение. Поэтому он сдерживался. Но, видят небеса, его терпение подходило к концу!***
В какой-то день Ло Бинхэ всё-таки не выдержал. В конце рабочего дня, когда Шэнь Цинцю уже привычно остался за своим низким столом в учебном классе, разбирая завалы ученических работ, Ло Бинхэ сел напротив, скучающе уткнул кулак в подбородок и принялся смотреть на Шэнь Цинцю. При ближайшем рассмотрении складочка задумчивости меж ровных бровей становилась ещё более заметной. Раньше её там не было. Сердце Ло Бинхэ неприятно кольнуло. — Хочешь помочь? — Шэнь Цинцю даже не оторвался от проверки, пододвигая ему небольшую стопку бумаг. Ло Бинхэ и не думал приниматься за них. Вместо этого он положил на них подбородок, бросив вверх умоляющий взгляд. — Я хочу, чтобы вы отдохнули. — Отдохну после, — спокойно сказал Шэнь Цинцю, прикусив кончик кисти перед тем, как сделать пометку, и Бинхэ зацепился взглядом за его губы. — Давайте уйдем пораньше, — попытался Ло Бинхэ снова. — Мне кажется, вы устали. — Вздор, совсем нет. И если не желаешь помогать, так и скажи, — спокойно заметил Шэнь Цинцю. — Можешь идти домой. Я скоро вернусь. Ло Бинхэ знал это «скоро». В лучшем случае — под утро. Мягко приостановив руку Шэнь Цинцю, Ло Бинхэ произнес: — Я беспокоюсь за вас. — Почему? — вполне искренне удивился Шэнь Цинцю, а потом, не удержавшись, потер переносицу, отгоняя усталость. Ло Бинхэ заметил этот жест: — Вот поэтому. — Бинхэ… — прикрыл глаза Шэнь Цинцю, собираясь стоять на своём, но не успел даже начать — всё прервал один короткий вздох Ло Бинхэ. — Я хочу поцеловать вас. Шэнь Цинцю быстро посмотрел на него, промолчал и вернулся к своим записям. Ло Бинхэ уже привык к этому. Его муж всегда держал лицо, так что догадаться о его эмоциях можно было только по каким-то незначительным деталям. Вот сейчас, например, его взгляд упал вниз чуть быстрее, чем обычно, скулы еле заметно порозовели, а длинные пальцы попытались заправить выбившуюся прядку за ухо, но дрогнули, и ничего не вышло: волосы, соскользнув, опять легли на лицо, а Шэнь Цинцю не обратил на это внимания. Ло Бинхэ ощутил тепло внутри: его мужа всегда было легко смутить. — Разве тебе нечем заняться? — ровно сказал Шэнь Цинцю, ощущая на себе пристальный взгляд. — Муж мой. Глаза Шэнь Цинцю, отливающие цветом глубокой зелени пика Цинцзин, блеснули. Ло Бинхэ подался ближе и поднял руку к его лицу, еле ощутимо касаясь щеки. Шэнь Цинцю не дрогнул и не отстранился. Кончики пальцев Ло Бинхэ скользнули по скуле, отодвигая волосы, и Шэнь Цинцю опять отвел взгляд. — Мне одиноко без вас, — признался Ло Бинхэ. — Я совсем не вижу вас в Бамбуковой хижине. Мы разлучены и при свете солнца, и при свете луны. Вы не соскучились по мне, шицзунь? — Ты же здесь. Как я могу скучать по тебе? — Вы знаете, о чем я, — просто сказал Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю не нашелся с ответом и продолжил смотреть вниз, как если бы продолжал проверять работы, но Ло Бинхэ видел, что его кисть просто зависла в воздухе, грозя капнуть тушью на аккуратные строчки чьего-то сочинения. Ло Бинхэ наклонился чуть ближе. — Вы не против? — он аккуратно заправил выбившуюся прядь волос Шэнь Цинцю, нежно касаясь ушной раковины, и лукаво склонил голову, намекая. Шэнь Цинцю не мог не понять этот незаконченный вопрос. Его брови чуть нахмурились, а потом он глубоко вдохнул и выдохнул, словно взяв небольшую паузу на обдумывание. — Мы не дома, — пришел, наконец, тихий ответ. Несмотря на то, что Шэнь Цинцю нахмурился, его уши алели. Ло Бинхэ улыбнулся. Он провел большим пальцем по чужой щеке, и та порозовела. Реакции тела Шэнь Цинцю всегда говорили больше всяких слов. — У вас такая чувствительная кожа, — прошептал Бинхэ. — Вы весь чувствительный, муж мой. И тут, — мазок по щеке, — и тут, — щекочущее касание под подбородком, заставившее Цинцю улыбнуться тоже, — и здесь… — кончик пальца провел по линии ворота и, если бы смог, скользнул бы ниже, чтобы провести по длинной тонкой ключице, прячущейся под одеждой. — Бинхэ, — Шэнь Цинцю коснулся его руки своей, но Бинхэ покачал головой, прося молчать. — Вы весь — невероятно чувствительный, — повторил Ло Бинхэ. — Однако… — он медленно подался ближе, и глаза его упали ниже, — здесь вы особенно… Особенно отзывчивы. Ваши губы… — Бинхэ встретился взглядом с взволнованными глазами Шэнь Цинцю, уже подернутыми пеленой зелено-серого тумана, —…должны быть сладки как мед. Но я почти забыл, каковы они на вкус. Шэнь Цинцю еле слышно вздохнул и закрыл глаза, когда Ло Бинхэ завис близко-близко к его губам, щекоча их своим дыханием. Цинцю обычно не мог смотреть на него, когда их лица находились так близко. Ло Бинхэ находил это очаровательным. Ло Бинхэ не торопился. Они слишком давно касались друг друга… Иначе, чем с простой заботой, поэтому он хотел прочувствовать каждое мгновение. Полюбовавшись мягкими чертами своего мужа ещё немного, Ло Бинхэ всё же решился на поцелуй — но легкий, как перышко, в самый уголок нежных губ. И отстранился. Шэнь Цинцю неосознанно потянулся навстречу, но наткнулся лишь на воздух. Распахнув глаза, он увидел, что Ло Бинхэ ничего не предпринимал — только смотрел, хитро улыбаясь. И вот тогда Шэнь Цинцю вспыхнул по-настоящему. Ло Бинхэ еле удержался от ласкового смешка, млея под обвиняющим взглядом любимых глаз. Да, он обманул его, но разве это не стоило того, чтобы увидеть, как его всегда сдержанный на ласки муж тянется за поцелуем сам? Шэнь Цинцю фыркнул сердито: — Дразнишься. — Ну что вы, — делано изумился Ло Бинхэ и тут же улыбнулся ещё шире: — Искушаю. — Вот как, — приподнял бровь Шэнь Цинцю и отвернул точеный профиль, сосредотачиваясь на проверке работ. Весь его вид так и кричал: «Чего бы ты ни хотел, ничего теперь не получишь». Ло Бинхэ всё-таки посмеялся. Его муж всегда сердился, если к нему лезли с нежностями без предупреждения, и сердился не меньше, если нежностей хотел, но не получал. Насколько Ло Бинхэ любил целовать Шэнь Цинцю, настолько же он любил его дразнить: под игривыми ласками и щекочущими поцелуями тот выходил из своей скорлупы, начинал дрожать и плавиться, а потом сам тянулся вперед, прямо как только что — и его блестящие губы всегда были так маняще приоткрыты, прося о ласке, что не впиться в них жадным поцелуем было просто невозможно. В этот раз Ло Бинхэ смог устоять только по одной причине — у него нарисовался план более интересного соблазнения Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ пересел, поднырнул под его руки, устраивая голову на коленях, и поглядел снизу-вверх. Всё внутри него говорило ему отбросить кисти и бумаги прочь, ухватиться за тонкие запястья и повалить своего супруга прямо здесь, но… Нет. Ло Бинхэ насилу заставил своего демона утихомириться. Ему не хотелось торопиться. Ему хотелось… Укротить чужое упрямство. Заставить просить. Показать, от чего отказался Шэнь Цинцю, решившись сбежать из их мягкой постели в неуютный холодный класс. Шэнь Цинцю уже вышел из состояния равновесия — и Ло Бинхэ это знал; он понимал, что на верном пути, и это рождало в нем томительное предвкушение, как в хищнике во время охоты. Не отрываясь от проверки работ, Шэнь Цинцю чуть-чуть нахмурился: — Ты мешаешь работать, Бинхэ. Ло Бинхэ отвернул голову, утыкаясь носом в складки тугого пояса. — Если шицзунь не хочет, чтобы этот Бинхэ на него смотрел, он не станет. Шэнь Цинцю вздохнул. Бросив беглый взгляд наверх, Ло Бинхэ обнаружил, что к мило сведенным бровям добавилась нежно алеющая краска на шее. Пряча широкую улыбку, Ло Бинхэ вжался в теплый живот крепче и подтянулся на коленях повыше, чтобы несильно обвить изящную талию Шэнь Цинцю своими руками и притвориться, что заснул. Неизвестно, сколько времени прошло вот так, но Ло Бинхэ было очень уютно. Шэнь Цинцю молчал, тихо шелестя страницами, а Ло Бинхэ, расслабившись, наслаждался почти незаметным дыханием мужа, движущим его грудную клетку, и чужим тяжелым сердцебиением, пробивающим удивительно быстрые удары по венам. Тут Ло Бинхэ замер, концентрируясь. От мужа шло тепло. Если не сказать, жар… Пронзенный догадкой, Ло Бинхэ, словно невзначай, как обычно бывало во сне, спустился ниже и ткнулся лицом поближе к низу живота Шэнь Цинцю. И там… Что-то недвусмысленно твердело. — Муж, — в голосе Ло Бинхэ послышалось удивление с легким оттенком радости. — Ты не спишь? — вздрогнув, спросил Шэнь Цинцю. — И не спал до этого, — прогудел Бинхэ, утыкаясь носом в твердеющую плоть, скрытую под тремя слоями одежды. Неужели Шэнь Цинцю успел возбудиться? И от чего? От одного лишь легкомысленного поддразнивания? — Муж мой, я польщен, — проурчал он. — Бинхэ, — в еле слышном шипении — смущение и стыд, но Бинхэ прекрасно знал, что Шэнь Цинцю не будет против, если он будет достаточно нежен. — Пусть супруг не отвлекается, — пальцы медленно, но уже знакомо справились с поясом и раскрыли полы одежд, чтобы добраться до нижних одеяний. Ло Бинхэ коснулся кромки штанов, под которыми скрывался полутвердый орган. — Этот Бинхэ ему не помешает. — Как ты можешь мне не мешать, если ты… Шэнь Цинцю запнулся на полуслове, когда пальцы Бинхэ почти незаметно огладили нежную выпуклость. — Да? — Если ты занимаешься… Таким… В голосе Ло Бинхэ плясали чертята. — Что вы имеете в виду? Кажется, я немного не понял, — теплые губы прижались к наливающейся плоти, посасывая её через одежду, и Шэнь Цинцю выпустил тихий вздох. — Б-бинхэ! Постой… — тихо возмутился Шэнь Цинцю, когда кромка штанов спустилась ниже, открывая взгляду Бинхэ самый кончик прячущегося органа. — Правда, подожди, — одна его рука быстро прикрыла пах, закрывая вид, а другая легла на кудряшки, придерживая. Ло Бинхэ посмотрел на супруга. Всё лицо Шэнь Цинцю было искажено ярким смущением. — Прошу, позволь этому мастеру закончить с работой, а потом… — Этот супруг ведь сказал, что совсем не помешает, — настоял Ло Бинхэ, не удержавшись от дразнящей улыбки, которую Шэнь Цинцю, конечно, заметил, мгновенно вспыхнув сильнее прежнего. Ло Бинхэ бережно убрал одну руку Шэнь Цинцю и поцеловал розовый венчик, пугливо дрогнувший на прохладном воздухе. Шэнь Цинцю дернулся, сжав его волосы в своих пальцах сильней. О, лучше бы он этого не делал. Зрачки Ло Бинхэ расширились. Его безумно заводило, когда Шэнь Цинцю держал его за волосы вот так. Во рту его немедленно собралась слюна, в паху потяжелело, и говорить резко перехотелось. — П-прошу, не… Ах!.. — Шэнь Цинцю пришлось закрыть половину лица рукавом — Ло Бинхэ уже накрыл его головку губами. Несмотря на возбуждение, Ло Бинхэ всё ещё контролировал себя. Решив не торопиться, он не стал заглатывать резко и глубоко, как делал почти всегда. Пока что он просто грел теплую плоть в своем рту, наслаждаясь еле заметным вкусом сока Шэнь Цинцю, и легонько игрался с нежной кожей языком, распаляя их обоюдное желание медленно, но неумолимо. — А если кто-то увидит? — тихий шепот сверху был донельзя обеспокоенным. Они на самом деле находились в крайне неудобном месте для уединения: около стола, за которым работал Шэнь Цинцю, располагалось крупное круглое окно, и любой, кто проходил мимо, смог бы лицезреть то, что происходило внутри. — Сейчас ночь. Здесь никого нет, — уверенно сказал Бинхэ, отстранившись, и слизал капельку слюны, потекшую по стволу вниз. Шэнь Цинцю встретил это с каким-то подозрительным звуком. Посмотрев наверх, Ло Бинхэ увидел, как в затуманенном взгляде Шэнь Цинцю гуляло яркое, явное возбуждение, как горели закушенные губы… И с силой вцепился в свой собственный пах, возвращая себе трезвость ума. — Не отвлекайтесь, — низко проговорил он и заглотил твердую плоть, сдавливая своим горлом. Шэнь Цинцю тяжело задышал. Ло Бинхэ довольно втянул щеки, создавая легкое давление, и принялся легко-легко двигаться. Ло Бинхэ ласкал полностью вставший член Шэнь Цинцю, перекатывая налившиеся яички в ладони другой руки, и изредка бросал влажный взгляд вверх, балуя себя видом всё такого же соблазнительно растрепанного и потерявшегося в ощущениях Шэнь Цинцю. То, насколько сильной была хватка чужих пальцев в его волосах, было лучшим доказательством того, что за прошедшие месяцы он неплохо вырос в своих навыках. Прежде Шэнь Цинцю только шипел и ругался, стоило Ло Бинхэ приняться за ласки ртом, но сейчас тот вел себя совсем иначе — вздрагивал от каждого движения языка, мягкими прикосновениями ласкал кожу головы, иногда потягивая за волосы с судорожными вздохами… «А если сделать так?» Ло Бинхэ приподнялся со ствола и нежно присосался к самой верхушке члена Шэнь Цинцю, вбирая в себя его смазку пополам со своей слюной, желая сделать удовольствие ещё острей, и Цинцю несдержанно застонал, дернувшись всем телом. Ло Бинхэ восторжествовал, глубоко заглатывая горячую плоть обратно, намереваясь заставить Шэнь Цинцю потерять себя от желания. — Ха-а… — красные от покусываний губы Шэнь Цинцю были приоткрыты, выпуская тяжелое дыхание. Его бедра непроизвольно толкались вверх, и пальцы уже обеих рук вплелись в волнистые волосы, крепко насаживая на свой влажный ствол. Он явно не понимал, что делал — ибо в трезвом уме точно не стал бы вести себя столь развязно. Но Ло Бинхэ это более чем нравилось: он низко урчал, повинуясь, насаживаясь ещё глубже, пока тело перед ним не пробила крупная дрожь. Шэнь Цинцю запрокинул голову и сладко застонал: — Ещё… Немного! Тут Ло Бинхэ низко замычал, выпустил член изо рта со звонким, пошлым звуком, и резко подхватил мужа за талию, бросая на стол, чудом не смахнув с него тушечницу и кипы непроверенных бумаг. — Бинхэ?! — удивленный оклик Шэнь Цинцю пропал в ярком, страстном поцелуе, отдающим вкусом его собственного возбуждения. Они застонали одновременно. Это был их первый поцелуй за долгое, долгое время. — Рано. Мы закончим вместе, — хрипло произнес Ло Бинхэ, оторвавшись. Желание впиться во влажные розовые губы вновь было почти нестерпимым — но перед тем, как претворить его в жизнь, Ло Бинхэ поймал тихонько подрагивающего Шэнь Цинцю за подбородок, ловя контакт его затуманенных глаз, и сказал предельно серьезно: — Сегодня я вас никуда не отпущу, — а потом, чтобы наверняка, прошептал в самые губы: — Сегодня вы — только мой. Шэнь Цинцю ранимо всхлипнул в их новый поцелуй, стремясь навстречу телу, прижавшему его к столу. Ло Бинхэ завел руки Шэнь Цинцю наверх, прижимая их к раскинутой по поверхности бумаге, и жадно вылизывал его рот, вклинившись меж стройных ног. Страсть Ло Бинхэ была сокрушительной, но Шэнь Цинцю совсем ей не противился — только извивался иногда от жадных ласк, от трения чужого паха по своему, и дышал тяжело, перемежая поцелуи со слабыми стонами. Внутренний зверь Ло Бинхэ от этого горячился лишь сильней, победно рыча: он рвал и метал, дорвавшись до своего, а Ло Бинхэ окончательно перестал его сдерживать. Он слишком долго ждал, чтобы медлить ещё больше. Не отрываясь от почти яростных, глубоких поцелуев, Ло Бинхэ отпустил изящные запястья, чтобы жадно и торопливо содрать с мужа одеяния цвета цин — иногда даже с треском, если те не поддавались сразу. Шэнь Цинцю почти задыхался от этого напора, но, к приятному удивлению Ло Бинхэ, даже пытался отвечать, подстраиваясь под новый ритм, снова глубоко вплетаясь ему в волосы, лишая Ло Бинхэ любого самоконтроля. — Масло, — смазанно пробормотал Ло Бинхэ во влажный поцелуй, быстро раздеваясь. Шэнь Цинцю облизнулся, пытаясь отдышаться, а потом прикрыл глаза на мгновение, словно собираясь с мыслями. Ло Бинхэ был готов поклясться, что его скулы приобрели ещё более яркий оттенок. — В верхнем ящичке. Пока Ло Бинхэ искал масло, Шэнь Цинцю кое-как вытянул подрагивающие ноги на столе, предусмотрительно убрав тушечницу подальше на пол, и на всякий случай — потушив огни свеч одним взмахом ладони, в который вложил немного ци. Вокруг сразу расстелился чарующий полумрак, разбавляемый только слабым молочным светом луны из резного окна. Масло нашлось довольно быстро. Легкая передышка немного очистила голову, позволив Ло Бинхэ осмысленно полюбоваться распростерым на рабочем столе телом Шэнь Цинцю. Укрытое лунным светом, оно почти светилось — так чиста и светла была его кожа. На глубоко опускающейся и поднимающейся груди острыми пиками торчали возбужденные соски. Заклинатель всё ещё тяжело дышал, сведя ноги вместе, и пристально смотрел на Ло Бинхэ, неосознанно облизывая влажные губы. «О небеса…» Ло Бинхэ слабо вздохнул, ощущая, как возбуждение новой волной окатило его тело. Стремительно вернувшись, он раскрыл ноги супруга и навис над его обнаженным телом. По точеным скатам белых, как драгоценный нефрит, ног, побежала прохладная и немного вязкая жидкость, и Шэнь Цинцю вздрогнул, поёжившись. — Вы и в самом деле храните масло в этом месте? — хрипло поинтересовался Бинхэ. — Как пошло, шицзунь. Ученики знают? — Н-нет. — А если это вскроется? — Бинхэ подхватил чужие ягодицы, проехавшись по члену Шэнь Цинцю своим, пачкая их в масле, и склонился над лицом мужа, любуясь замершим в его чертах милым, потерянным смущением. Бинхэ обожал этот момент, когда бесстрастный, гордый лорд терялся под наплывом тягучих, бесстыдных речей и прятал глаза, краснея. — Что о вас подумают, достопочтенный лорд Шэнь? Благочестивый учитель предается любовным утехам со своим учеником в священных стенах наук и искусств… — шептал Бинхэ, ведя кончиком носа одну длинную линию по жилке чужой шеи, отбивающей нестройный пугливый ритм. — Как можно быть таким развратным? — Масло я… Обычно здесь не храню, — сглотнув, отозвался Шэнь Цинцю. — Но что же оно тогда тут делает? — ухмылка Бинхэ стала ещё шире. — Не может быть, чтобы вы на самом деле ждали, что этот супруг возьмет вас прямо здесь… Ло Бинхэ смело развел ягодицы Шэнь Цинцю, желая подготовить супруга к соитию, как вдруг кое-что обнаружил. Ло Бинхэ прекратил ухмыляться. На его лице повисло потрясенное выражение. — Что… — нахмурился Ло Бинхэ, касаясь круглой и толстой нефритовой пробки, распирающей нежную дырочку его мужа. — Я знал, что мы… Что ты когда-нибудь не сдержишься, — еле слышно проговорил Шэнь Цинцю, отворачивая голову, чтобы не смотреть ему в глаза. Ло Бинхэ зачарованно глядел, как алеет румянец на чужих щеках и ушах в холодном белом свете. — Так что… Этот су-… Супруг… На всякий случай подготовился-а-а! — Шэнь Цинцю зажал рот руками — Ло Бинхэ резко и без предупреждения вытащил из него пробку, заставив растянутое колечко мышц затрепетать на прохладном воздухе. — Вы в самом деле ждали меня? Когда я сделаю первый шаг? — у Ло Бинхэ перехватило дыхание. Мысли как-то сразу смешались, и дышать стало сложно. — Я удивлен, что тебе удалось держать своё обещание так долго, — настала очередь Шэнь Цинцю усмехаться. Они словно резко поменялись местами. — Ты на самом деле… Ха-а… Вырос. Набрался терпения. Этот учитель гордится тобой, но… — Шэнь Цинцю неловко увел взгляд ниже, зажмурился, переживая острую вспышку возбуждения, и потянулся к своему члену, проведя по нему рукой. — Это немного… Не то, о чем бы мне хотелось поговорить прямо сейчас. Ло Бинхэ перестал что-либо понимать. Муж? Ждал его? Правда ждал? Заранее подготовился, не зная, решится его муж на дерзость или нет, но верил, что они всё равно сделают это? Получается, даже эти робкие «мы не дома», как и возмущенные «Бинхэ!» сегодня, были лишь игрой? Получается, только он, Ло Бинхэ, воздерживался, в то время как его супруг… Уже был ко всему готов и черт знает сколько ждал его?.. — Н-но я… — Ло Бинхэ с трудом сглотнул. Слова не хотели складываться в предложения. Его тело словно охватило огнём невиданной силы. — Но я хотел дать вам отдохнуть, и только потому не… Мне казалось, что вы совсем этого не хотите, что вы будете против, и… Шэнь Цинцю слабо посмеялся, заправив прядь волос Ло Бинхэ за ухо. — Разве я давал повод для таких мыслей? Тут Ло Бинхэ в голову с размаху вдарило понимание, и его всего словно заклинило. Несмотря на всю свою усталость, Шэнь Цинцю на самом деле не говорил «нет», когда получал от своего ученика долгие взгляды, полные желания. Он только вздрагивал и замирал, пристально глядя на него в ответ. Но… Бинхэ казалось, что так проявляется его настороженность! Так неужели он был неправ? Неужели все те взгляды, которые он получал от Шэнь Цинцю, были вовсе не предостерегающими, а… Ожидающими? Бинхэ замер у рта Шэнь Цинцю, дыша в него жарко, но что-то словно удерживало его от того, чтобы впиться в уста зубами, как до этого. Бедра его при этом плотно прижимались к ягодицам Цинцю, и он буквально кожей чувствовал, как пульсировала, ожидая его, дырочка Шэнь Цинцю. Чувствительная и вспухшая, она попеременно сжималась, ожидая долгожданно-болезненного проникновения, но его всё не было, и у Шэнь Цинцю начали сдавать нервы. — Чего ты ждешь? — рука Шэнь Цинцю зарылась Бинхэ в волосы и нетерпеливо притянула к себе. Шэнь Цинцю несдержанно вытянул язык, лизнув Ло Бинхэ в губы, и тот, очнувшись, потянулся языком в ответ. Поцелуй вышел неряшливым, мокрым и совершенно постыдным, но именно он вытащил Ло Бинхэ из оцепенения. Из горла Шэнь Цинцю вырвался вскрик — Ло Бинхэ ворвался в нежную дырочку одним слитным движением, прошивая нижнюю половину тела Цинцю болью и томящей наполненностью. Шэнь Цинцю застонал, крупно дрожа, и судорожно схватился за Бинхэ двумя руками, прижимая к себе, пока его привычно быстро и жестко начали брать снизу. — Как давно… Как давно вы ходили с этой игрушкой вот так? — хрипло и жадно спросил Ло Бинхэ, оглаживая изгибы изящного тела своими большими ладонями, не переставая жестко вбиваться. — Вы преподавали в таком виде? — Я… А! — сильные, постыдно громкие толчки выбивали из Шэнь Цинцю весь воздух. Не то что говорить — дышать было сложно. — Если бы я только знал, что вы ходили вот так, ожидая меня… Пряча свои мысли перед своими учениками… О-о, супруг… Бинхэ почти рычал. Нутро мужа принимало его так легко, с такой готовностью, что голова кружилась, и бедра неконтролируемо вбивались сильнее, быстрее — так быстро, насколько возможно. Сильные толчки Ло Бинхэ провезли Шэнь Цинцю по низкому столу вперед — тот ахнул, когда его лопатки коснулись пола, и проглотил испуганный вскрик, когда Бинхэ одним движением просто вырвал стол из-под них, расшвыривая по полу листы бумаги, как желтые листья клена по осени. — Б-бинхэ, это же… Домашнее зада-… — Ло Бинхэ выпил последний слог из его рта, не переставая яростно двигаться, этим поцелуем говоря: «Плевать, плевать, плевать!». От каждого выверенного толчка Шэнь Цинцю вновь и вновь протаскивало вперед. Руки Шэнь Цинцю попыталась нашарить на полу опору, но цеплялись только за смятые листы, смазывая всё ещё мокрые иероглифы и пачкая пальцы в черной туши. Ло Бинхэ раздраженно подтянул мужа к себе за бедра и, упав на локти по обе стороны от его раскрасневшегося лица, переплел их пальцы, помечая беззащитно выставленную шею своими собственническими метками. — Муж, муж, муж, — шептал Бинхэ, кусая, посасывая алые следы, заставляя Шэнь Цинцю вскрикивать на каждый новый толчок. Шэнь Цинцю почти разрывало от распирающего изнутри чувства, но он уже привык к этой боли, следом за которой всегда следовало тягучее, как лава, удовольствие — Ло Бинхэ в самом деле сильно вырос с их первых неуклюжих игр в постели, научившись дарить наслаждение своему супругу каждое их занятие любовью, умело доводя его тело до сладкой дрожи чуть ли не одним своим глубоким голосом. Шэнь Цинцю ожидал, что Ло Бинхэ будет напорист после стольких дней воздержания, но эта страсть выходила за любые границы воображаемого. Это было дико, ненасытно и так хорошо, что у Цинцю глаза закатывались от удовольствия, собирая на уголках крохотные слезинки. Этой лунной ночью от Ло Бинхэ исходил жар самого настоящего солнца, и Шэнь Цинцю был готов с радостью сгореть в его пламени. — Бинхэ, Бинхэ, — позвал его Шэнь Цинцю ноющими от укусов губами. Когда тот посмотрел на него, сияя в темноте радужкой восхитительного алого цвета, Цинцю почувствовал, что его вот-вот накроет волна ошеломительного наслаждения. — Сейчас? — выдохнул Ло Бинхэ, понимая его без слов. — Да, — зажмурился Шэнь Цинцю. — Не сдерживайтесь, — шепнул Ло Бинхэ, накрыв его губы новым чувственным поцелуем, замедляя свои толчки, делая их ещё более крепкими, и взялся за истекающий смазкой член Шэнь Цинцю. Жмурясь и желая быть к Бинхэ как можно ближе, Цинцю всхлипнул ему в губы, расцепил их пальцы и прижал большое тело к своей груди, размазывая следы туши по широкой спине, а после бурно и далеко излился. Семя тяжелыми каплями упало ему на грудь и подбородок. Бинхэ, низко застонав, кончил следом, а потом припал к его подбородку, слизывая капельки спермы и целуя чуть влажную от пота кожу, машинально оставляя пару укусов там, куда ещё не успел добраться. Шэнь Цинцю ещё пару минут пытался прийти в себя: переживая отголоски сокрушительного оргазма, он крупно дрожал, не контролируя своё тело. Горячее семя омывало его изнутри, всё внизу жестоко горело и драло — Бинхэ совсем не пожалел его хризантему, разрушая её на протяжении последнего часа. От жжения внизу его отвлек нежный поцелуй и тихие извинения в губы. Сердце Шэнь Цинцю согрелось. Ну как после такого не простить? Шэнь Цинцю обвил руками крепкое тело Бинхэ, с глубоким удовлетворением ощущая его вес на себе, и Бинхэ обнял его в ответ, крепко прижимая тело к телу. Когда Ло Бинхэ вышел, Шэнь Цинцю ощутил, как сперма ленивыми толчками потекла из него прямо на пол. В голову пришло запоздалое понимание, что заниматься подобным в учебном классе — не самая лучшая идея, но он отогнал непрошенные мысли подальше. Рушить этот чудный момент душевного и телесного единения ему совсем не хотелось. Они и правда давно не ощущали тепло друг друга. Во многих смыслах. Ло Бинхэ выпустил долгое довольное урчание, зарываясь носом в чужие волосы. Всё внутри него пело и искрилось — близость с любимым была так долгожданна, что сдержать радость было невозможно. Шэнь Цинцю зашевелился под ним и вдруг совершенно осознанно и спокойно произнес: — Старший ученик Ло Бинхэ. Ло Бинхэ замер, распахнув глаза. Слишком давно к нему не обращались так. — Ш-шицзунь? — спросил он, на мгновение вернувшись в прошлое. — Перевернись, — ровно приказал Шэнь Цинцю, и Ло Бинхэ послушно перекатился на спину. Шэнь Цинцю уселся на нем сверху, поправляя волосы, и Бинхэ, забыл как дышать: влажная от пота кожа слишком соблазнительно переливалась метками, которые он рассыпал по чужому телу. Шэнь Цинцю вдруг потянулся куда-то за него, и Ло Бинхэ изумленно понял, что тот взял… Кисть? Кисть, которой он проверял домашнее задание своих учеников? Шэнь Цинцю метнул в Ло Бинхэ оценивающий взгляд, держа кисть наготове, и Ло Бинхэ потерялся ещё больше. Что происходит? — Муж… — Чш, — аккуратный палец прикоснулся к губам Ло Бинхэ. Пронзительные глаза, отливающие зеленью, лукаво поглядели на него сверху-вниз, и Ло Бинхэ сглотнул, ощутив, как начал возбуждаться снова. Шэнь Цинцю взмахнул обмакнутой в тушь кистью, задумался ненадолго, уперся одной рукой в широкую грудь Ло Бинхэ для равновесия и вывел кистью пару иероглифов рядом с сердцем. Зрачки Ло Бинхэ расширились. Даже не видя себя со стороны, он легко прочитал, что написал его муж. «Высший балл». Шэнь Цинцю отбросил кисть в сторону, наклонился и нежно поцеловал его в губы. — А это… За особое усердие, — его губы изогнулись в смущенной полуулыбке, и Ло Бинхэ рвано вздохнул, схватив Шэнь Цинцю в объятия и зарываясь носом в его шею. — Я твой лучший ученик, правда, шицзунь? — пробормотал он. — Правда, — фыркнул Шэнь Цинцю, ласково играя с прядью его волос. — Самый-самый лучший. Ло Бинхэ заскулил, и Шэнь Цинцю, не сдержав порыв умиления, поцеловал его в лоб. Главный герой, ну как можно быть таким милым? Когда жар любовной страсти немного поутих, а в голове прояснилось, Шэнь Цинцю почувствовал сильнейший наплыв усталости. И несмотря на то, что в комнате гуляла легкая ночная прохлада и они оба были раздеты, лежа на голом полу в окружении рассыпанных листов и свитков, от их переплетенных тел исходило уютное тепло, перекрывающее любое ощущение дискомфорта. Шэнь Цинцю почти уснул на чужом крепком плече, сморённый этим теплом, когда Ло Бинхэ вдруг выдал: — Но выходит, что вы не сдержались первым. — О чем ты? — пробормотал Шэнь Цинцю. — Вы сказали… «Я знал, что ты когда-нибудь не сдержишься». Но если вы подготовили масло, подготовили себя, не зная, когда именно я «не сдержусь»… Это значит… Сонливость мигом слетела, и ресницы Шэнь Цинцю распахнулись. Он встретился взглядом с сияющими глазами не перестающего улыбаться Ло Бинхэ, а со следующими словами ощутил, как кровь мигом ошпарила лицо. — Именно вы были тем, кто больше всего скучал. Не правда ли, муж мой? Ненадолго в воздухе разлилась тишина. Не сказав ни слова, Шэнь Цинцю удивительно быстро подорвался с тела Ло Бинхэ, подобрал с пола неповрежденный слой своего ханьфу и быстро накинул его на себя. Ло Бинхэ приподнялся на локтях, глядя на Шэнь Цинцю несколько удивленно, и позвал: — Муж, куда вы? — Я иду домой, — ответил Шэнь Цинцю, крепко перевязав талию поясом. Он явно торопился — даже не заметил, что грудь его осталась неприлично распахнутой. — А ты… — он полуобернулся, демонстрируя Бинхэ все свои метки и сияя краской с щек, — …должен взять на себя ответственность и всё тут прибрать. Смысл сказанного не сразу дошел до вновь улетевшего разума Ло Бинхэ. А когда дошел, Ло Бинхэ впал в ступор. — При… Прибрать? — И не забудь завтра объяснить половине моих учеников, куда именно подевались их сочинения. — Но… — Ло Бинхэ беспомощно посмотрел на своё обидно позабытое возбуждение, тяжело лежащее на животе, а потом снова на Шэнь Цинцю. Но тот уже уходил в темноту коридора, похлопывая себя по ярко горящим щекам. Ло Бинхэ подскочил, напяливая свою свалявшуюся накидку, и помчался следом: — С-стойте, супруг, я был не прав! Сжальтесь! Пожалуйста, не уходите, п-подождите меня!..
