Готовься, Хогвартс!

***

Бежать было тяжело, но она не останавливалась. Почему дорога не заканчивается? Как выйти из этого заколдованного круга? Она так устала. Слёзы жгли лицо, смазывали картину вокруг, но Мелисса продолжала своё движение. Силы были на исходе. А вокруг темнота. Куда она бежит? Какова её цель? Голыми ногами по сырой земле. В лёгком платье по могильному морозу. Не было точки Б. И, казалось, не было точки А. Вокруг пустое пространство, темнота. Как она вообще здесь оказалась? Лёгкие пылали. Она остановилась. Было страшно, больно, невыносимо. Она была потеряна. Где она? Жива ли она? Набрала воздух в лёгкие. Закричала. . . . — Мелисса! Мелисса, проснись! — Дафна проснулась от криков соседки и сейчас пыталась вытащить её из собственной агонии. Мелисса резко открыла глаза и села на кровати. Тело трясло, слёзы лились не рекой, а морем. Истерика накрыла с головой, не давая сделать вдох. Девушка начала раскачиваться назад и вперёд, закрыв глаза, в попытке задышать. Дафна села рядом, гладя её по спине и шепча упокаивающие слова. Но Мелисса не слышала. В ушах всё ещё звенел её собственный крик из сна. Так реально. Она не заметила, как начала напевать песенку, которую ей пела мама, когда в детстве маленькая ведьмочка не могла уснуть. Шёпотом произнося слова, Лиса начала успокаиваться. Эмоции отступили, оставив после себя кислотную пустоту. Поблагодарив Дафну за беспокойство, Мелисса поднялась с кровати и уже подходила к двери, когда на глаза попался конверт. — Что это за письмо? — девушка взяла его в руки. Она увидела своё имя и герб своей семьи. Сердце сжалось. — Ты уже спала, когда сова принесла его. Всё нормально? — Гринграсс подошла к девушке и положила руку ей на плечо. Этот жест показался таким нужным сейчас, как будто Мелисса без него могла рассыпаться на мелкие кусочки. Кастилья положила свою ладонь поверх руки Дафны и слабо улыбнулась. — Я в порядке, спасибо. Но хочу спуститься в гостиную, не могу больше спать. — соседка кивнула и отправилась в свою кровать, а Лиса взяла письмо и спустилась вниз. Догорал огонёк, уже ничего не освещая. Но лунный свет позволял не споткнуться на ровном месте. Мелисса обошла диван и остановилась, стараясь не дышать. Она уже научилась узнавать этот силуэт. Малфой спал, раскинувшись на диване. Он лежал на спине, левая нога была согнута в колене, одна рука находилась под головой, а вторая удерживая на груди книгу. Его дыхание было поверхностным, но размеренным. Мелисса вдруг поняла, что он очень красивый. Черты лица сейчас не выражали вечного недовольства, а волосы были растрёпаны. На нём обычная футболка и пижамные штаны. Такой домашний. ''Такой настоящий». Мелисса решила не тревожить его сон и села в кресло справа от камина. Она прошептала «Свет» и над бумагой появился маленький светящийся шарик. Его яркость была мала, но этого хватало, чтоб прочитать письмо. Девушка сломала печать и достала пергамент. Отец. Писал на английском. Дорогая Мелисса, я хочу рассказать тебе последние новости. К сожалению, они не будут вдохновляющими. Ситуация в России начинает ухудшаться. Твой дядя получил серьёзную травму и может не справится с ней. Но мама делает всё, чтобы он остался жив. Волшебники всё ещё не знают врага в лицо, это война в слепую. Подключились представили других стран. Я чувствую, что эта битва превращается в мировую. Ты знаешь, что твоя мама осталась там, попросив меня уберечь нашу единственную дочь. И я отправил тебя в Хогвартс, там ты будешь в безопасности. Зная, что ты унаследовала её характер, прошу: оставайся в стенах школы. Я не смог убедить твою мать не участвовать в этой войне, но надеюсь, что с тобой это будет легче. Дорогая и единственная моя дочь, ты должна оставаться в этой школе до конца всего ужаса, который происходит за её пределами. Сейчас я отправляюсь в Россию и совсем скоро встречусь с женой. Мы напишем тебе при первой же возможности и будем стараться делать это хотя бы раз в месяц. Но, милая, это война и никто не знает, что ждёт нас завтра. Я просто прошу тебя быть благоразумной и оставаться в безопасном месте. Надеюсь написать тебе ещё одно письмо в ближайшее время. Твой отец, Роберт. Мелисса перечитала письмо несколько раз, прежде чем отложить. Глаза снова наполнились слезами. Родные… Она так давно не видела их, и может больше не увидеть. Мелисса снова начала плакать. Тревога и одиночество адской смесью заполнили её грудь, сердце, мозг. Весь организм и всю душу. В тихом плаче прошли минуты, а может и часы. Она не знала. В организме уже закончились слёзы. Хочется уснуть крепким сном под мамину колыбельную, а потом проснуться в огромном русском доме, где она снова ребёнок и всё хорошо. Мелисса сложила голову на колени. Перед глазами замелькали образы её любимых людей. Ей три. Перед собой она видит поле ромашек. Папа держит малышку на руках и рассказывает самую занимательную историю. Маленькая девочка внимательно слушает отца. Он смеётся над её серьёзным лицом, целует в лоб и называет своей принцессой. Мелисса поворачивает голову и видит маму, идущую к ним. Светлые волосы кудрями спадают на прикрытие лёгким платьем плечи. Она идёт плавно, будто лебедь. В руке виден букет тех самых ромашек. Самые лучшие цветы на планете. «Какая красивая у нас мама» — тихо восхищается отец. И девочка соглашается. Она обязательно вырастет и станет такой же. Красивой, хрупкой и невероятно сильной. Мама подошла и поцеловала девочку в щёчку. Она сказала, что её дочь самая красивая на этом свете. «Нет, мамочка! Ты самая красивая!» — женщина улыбается. Говорит, что Мелисса лучшая версия её самой. Берёт ромашку из букета из кладёт её за ухо дочери. Снова целует в лоб. Ей семь. Девочка волнуется. Решается её судьба. Папа настаивает на её обучении в Хогвартсе. Он всё больше пропадает на родине, в Великобритании. Мама говорит, что её малышка будет учиться в России. После долгих споров папа сдаётся. Мелисса отправляется в Колдотворец. Она уже выучила больше положенной программы. Мама говорит, что её дочь — самая талантливая ведьма. Но Мелисса ей не верит. Ей ещё предстоит это узнать. Девочка обнимает маму и утыкается носом в изгиб её шеи. Она пахнет ромашками, мятой и любовью. Самые любимые запахи девочки. Ей тринадцать. Она всё реже видит отца. Он должен приехать этим летом. Мама говорила ему, чтобы он бросил свою работу в Лондоне и переезжал к своей семье. Но мужчина повторяет, что не может этого сделать. Он всё ещё одна из важных личностей в стране. Мама всегда закатывает глаза каждый раз, когда слышит это. Папа зовёт девочку посетить Великобританию, но она отказывается. Мама против того, чтобы её дочку приписывали к «этим мерзким аристократам». Но мама сама была из знаменитого рода ведьм. Девочке показалось это странным. Мама объяснила, что знаменитый род аристократов и ведьм — понятия разные. «Мамочка, как же мне тебя не хватает.» — Кастилья? — девушка вздрогнула от неожиданности. Его голос бы хриплым. Она подняла голову и посмотрела на него, сидящего на диване. Всхлипнула, взяла письмо и встала с кресла. — Прости, не хотела тебя будить. — сухо. В рот как будто насыпали песка. Посмотрела на него. Красивый. Снова захотелось плакать. — Я пойду, пожалуй. Тебе тоже надо вернуться в комнату. — она почти прошла мимо него, но резко упала на диван. Без слов Малфой перехватил её бедра и усадил около себя, выхватив письмо. Взял палочку, прошептал «Люмос» и начал читать. Сначала бегло, а потом каждое слово впитывал, как будто это его отец пишет об этом. Вернее не отец, а мать. Люциус скорее отправил бы его в самое пекло войны. Он посмотрел на Мелиссу, которая выглядела ужасно разбитой. Она живёт в неизвестности, может потерять своих близких в один момент и ничего не способна сделать с этим. Её закрыли в Хогвартсе, как в золотой клетке. До лучших времён. С глупой надеждой на то, что они наступят. Его каменное сердце сжалось при виде правды. Странное чувство родилось в груди, когда он понял, почему она здесь. Захотелось обнять её, сказать что всё будет хорошо, выслушать. Захотелось вытереть её слезы, она ведь не заслужила такой боли. Что это за херня? Ни к кому он такого не испытывал, кроме Забини. Ну он его лучший друг, здесь всё понятно. Но Кастилья… Кто она такая? Его мысли прервал шорох сбоку. Мелисса собралась уходить. Неведомая херня — как он сам объяснил свои чувства — заставила его удержать девушку на месте. Он посмотрел прямо в её глаза. Глубокие. Заплаканные. Уставшие. Вздохнул. Видимо, ночью разум отключается, потому что свои позывы нежности Малфой так и не смог объяснить по другому. Он взял и посадил девушку между своих ног, кладя её себе на грудь. Такая мягкая. Обвил талию руками, а голову положил на плечо. Такая нежная. Никаких слов. А нужны ли они? Он почувствовал, как она расслабилась и положила свои руки на его. Мелисса отбросила все свои мысли и утонула в ощущениях. Тёплое дыхание и крепкие руки. Твёрдая грудь и её размеренное движение. Она так долго не ощущала себя под защитой. Всегда от всего спасалась сама. Сердце трепетно сжалось от осознания того, что её пытаются уберечь. Но кто… Малфой. Этот надменный придурок, не принимающий её, называющий магглорождённых грязью. Разве он имел право быть таким комфортным? Разве он мог быть настолько приятным? Где его шипы, куда он их спрятал? Он дышал ей в шею. Она закрыла глаза. Позволила быть этому моменту прямо сейчас, прямо здесь. Даже если завтра всё вернётся на свои места, она запомнит эти мгновения. Эту немую поддержку от него. Такого невообразимо странного, эгоистичного, надменного, приятного… Голову окутал его запах и сердце девушки пропустил удар. — Ты пахнешь мятой. — почти неслышно, чтоб не убивать атмосферу. Мята. Он пах её любимым запахом. Самым родным и любимым. Она инстинктивно прижалась к нему сильнее. — Это хорошо или плохо? — шёпот прямо в ухо. — Лучше этого запаха только запах ромашек. — парень улыбнулся и девушка почувствовала это. — Почему тебе нравится? — Мама пахла так. Ромашки и мята. — она вздохнула и Драко, освободив из её хватки одну руку, заправил локон волос ей за ухо. — Расскажи мне о них. — О ком? — О твоих родителях. — Ну… Папа у меня, как ты знаешь, потомок рода Кастилья. Мама русская ведьма, тоже из древнего рода, но у славян фамилии появились только в конце девятнадцатого века. Поэтому наш род ведьм был назван в честь богини зимы Мары. Папа как-то приехал в Россию, где они с мамой и познакомились. Влюбились, свадьбу сыграли, а потом родилась я. Папа всегда настаивал на том, чтобы мы жили в Лондоне, но мама была против. Так я и росла. — она взяла его руку, которая играла с её волосами, и начала рассматривать его пальцы. — Папа иногда уезжал по делам, но старался всегда быть с нами. У мамы сложный характер, а он её очень любит. В любых спорах всегда выигрывала она. Жить в России или Великобритании, отправить меня в Хогвартс в одиннадцать, или в Колдотворец в семь, оставаться на войне или отправиться в более безопасное место. — она переплела их пальцы и закрыла глаза в попытке успокоить новую волну эмоций. — Я думаю, она хотела уберечь меня от ужасающей судьбы. Ну знаешь: выйти замуж по расчету, постоянно чувствовать себя, как на витрине в магазине, появляться на всех вечерах и балах. — О, поверь, прекрасно знаю. — он грустно усмехнулся. — Мама этого не любила. И я её понимаю. Она очень свободолюбивая женщина. Просто обожает гулять по цветочным и пшеничным полям. Мама очень переживает за меня. Так же сильно, как я за её. — Мелисса напряжённо вздохнула. — Я просто знаю, что это что-то ужасное. Не сам факт войны, нет. То, что за этим стоит. — она открыла глаза, вспоминая свои сны. Их руки всё ещё были переплетены и он мягко гладил большим пальцем тыльную сторону её ладони. — Мне постоянно снятся сны. Я чувствую, что это какое-то предупреждение. И мне… Мне так страшно. Это письмо добило меня. Я буквально ощущаю, что самое ужасное совсем близко, но не знаю с какой стороны ждать нападения. Более того, я не могу это узнать. Я не могу расшифровать свои чёртовы сны, потому что в библиотеке этой школы нет нужной книги. Я устала постоянно просыпаться в холодном поту или слезах. Я боюсь засыпать одна. Я не знаю что мне делать. — Мелисса выдохлась. Ей стало легче, когда она всё рассказала, и теперь голову и тело обняла усталость. Ночные истерики дали о себе знать, выливаясь в слабость и головную боль. — Я могу побыть с тобой, пока ты спишь. — и у неё перехватило дыхание. Что? Почему? — Ты серьёзно? — она хотела. С ним спокойно. — Да. — Да. — вот и призналась. Малфой поднялся, стараясь не задеть девушку и взял письмо со своей палочкой. Мелисса уставилась на него непонимающим взглядом. — Спокойно, Кастилья. Я его не собираюсь красть. Ты же не хочешь чтобы это письмо увидели какие нибудь дети. — девушка кивнула. — Пошли уже. Она поднялась на ноги и в глазах потемнело. Малфой подхватил её за локоть и придержал за талию. Она бы хотела, чтоб он был её опорой. Она нуждалась в этом. Не хотела чувствовать себя одиноко и была готова хвататься за любую соломинку. Любую. Так они дошли до комнаты. Но не до её. — Почему ты не отвёл меня к себе? — Потому что мне так будет спокойней. И если бы нас увидела Дафна, то её ор услышал бы весь Хогвартс. А Блейз не удивится. Может быть ещё пару фото сделает. — он открыл дверь, впуская Мелиссу и подтолкнул её к своей кровати. Девушка вздохнула. — Ну что ты. Как будто в первый раз. — он тихо посмеялся. — И правда, что это я. — и она залезла на левую сторону кровати, плотно укрываясь одеялом. Проследила, как он отложил письмо рядом стоящий комод и лёг рядом. Малфой смотрел в потолок, а она смотрела на него. Но на этот раз её не увлекали его идеальные черты лица. Её мозг устал от мыслей и погрузился в воспоминания. Сон не приходил ни к кому. Только Блейз иногда сопел. Мелисса закрыла глаза и перед ней начали всплывать образы. Её детская комната, удобная кровать, запах догорающей свечи и рука матери, которая гладит её по светлым волосам. В памяти начали оживать звуки и голоса. А я плыву по волнам моего, моего моря. И не слышу ничего, ничего более. — Малфой. — она открыла глаза и сначала подумала, что он спит. — Что? — Наложи оглушающее. Пожалуйста. — парень не понял зачем, но всё-таки исполнил просьбу. Мелисса вздохнула и положила голову ему на плечо, чтобы её тихий голос беспрепятственно дошёл до него. — Кричи во всю. Хоть ты святой, но демон и в тебе найдётся. — её голос сладким мёдом проник в его сознание. Он не понимал слов, но чувствовал, что это важно для неё. — Когда он выйдет, уже не промолчишь. Моя душа в твою как будто обернётся. — и девушка провалилась в сон. — Он выйдет, выйдет и не надейся даже избегать его объятий. — Кто здесь? — она снова вернулась в темноту. Кто-то пел строчки колыбельной. Голос был до боли знаком. Мама? Нет. Невозможно. — Ты будешь задыхаться, биться с ним в отчаянии стадий. — Кто это?! Кто ты?! Покажись мне! Дикий, неестественный, мерзкий смех заполнил пустоту. — Сколько можно? Это всё нереально. Это просто сон. — Боюсь разочаровать тебя в твоих догадках. Скоро всё изменится. Ты поймёшь. — и снова смех. Грязный хохот, разъедающий уши. Если это правда, тогда что это за существо. Оно может рыться в её воспоминаниях? Как ей выбраться из этого сна? Удар пришёлся прямо в середину лба, что вытащило её из этого холодного ада. Она осмотрелась вокруг, увидев удивлённого Малфоя с палочкой и какой-то баночкой в руках. — Ты как? — покачала головой. — Прости, пришлось привести тебя в чувства заклинанием. — Что? — она что, была в обмороке? — Я не знал, что делать. Давай утром с тобой обсудим всё, что с тобой происходит. Я обязательно помогу. А сейчас выпей это. — он открутил крышку и сунул баночку в руки девушки. Она подняла на него непонимающий взгляд. — Сон без сновидений. Три слова и Мелисса залпом выпила всё содержимое, позволяя зелью работать и проваливаясь в спокойствие. Она уже была одной ногой в царстве Морфея, когда почувствовала тёплое тело рядом. Лиса сквозь сон нашла его руками и прильнула к теплоте. Сейчас она в безопасности. Он рядом. Он сказал, что поможет. Ей это нужно.