Готовься, Хогвартс!

***

Гермиона шумно выдохнула в плечо Забини. Комната была пуста, поэтому парень пригласил её к себе. Сделать домашнее задание… Блейз в этом деле был настоящим мастером. Особенно гриффиндорке нравилось, как он работал языком. Сейчас была глубокая ночь и пара лежала на кровати, каждый в своих мыслях. Рука парня поглаживала бедра Грейнджер, а её покоилась на его груди. Спокойствие окружило их, накрыло, словно одеялом. Блейз думал о том, как ему повезло. Гриффиндорская принцесса давно ему нравилась и вот её лохматая голова покоится рядом, а ровное дыхание щекочет кожу. Она была невероятной. Он боялся сломать её хрупкое тело, когда прикасался к ней. Но девушка удивила его, сказав: «Быстрее», когда он пытался сделать всё нежно. Да, она была маленькой, но в каждом омуте свои черти. Ещё Забини думал, что хорошо иметь мать, которой всё равно на статус крови. Конечно, они были аристократами, но Черная Вдова считала, что магглорождённые — это избранные волшебники, и они слишком редки. Грейнджер же с такой политикой стала бы алмазом для неё. Как-то Слизнорт навал её умнейшей ведьмой столетия. Редкое происхождение и редкий ум понравятся его матери. Гриффиндорка же думала о Мелиссе. Она переживала. В её голове крутилось слишком много не положительных ситуаций, что могут произойти со слизеринкой. От нападок высшего общества, до не найденной книги и потери магии. О смерти думать было слишком страшно. Они с Малфоем должны были прибыть обратно в школу до полудня, а до этого времени тайны останутся тайнами.

***

Драко стало холодно и он проснулся. Рядом не было Лисы. Он медленно встал, прошёлся к ванне, но и там девушки не было. Странное чувство паники медленно охватывало его, но парень упорно его отгонял. Куда она могла пойти? Слизеренец вышел из комнаты, ведомый инстинктами, интуицией, спустился вниз. Единственное, что попалось ему на глаза — открытая дверь на кухню. В несколько шагов он преодолел коридор и замер. На полу в воде валялись осколки стакана. Было темно, но он отчетливо увидел их. В груди бурей пронеслись эмоции, которые закончились страхом. С ней что-то случилось. И это что-то было очень серьёзным. Часы показывали четыре утра. Малфой отправился к Нарциссе. — Мам. — позвал женщину сын. В комнате спала только она, Люциуса не было. Но он в последнее время редко мог поспать больше нескольких часов, поэтому выходил гулять в сад, пытаясь насладиться свежим воздухом. — Драко? Что случилось? — сонно ответила женщина, ещё не осознавая, что происходит. — Мелисса пропала. — Карна? С чего ты взял? — Когда я проснулся её не было рядом, а на кухне лежит разбитый стакан с водой. — парень нахмурил брови, заново анализируя то, что видел несколько минут назад. — У меня плохое предчувствие. Нарцисса села на кровати, вглядываясь в испуганные глаза сына. Это заявление заставило её сердце пропустить удар. Она лишь надеялась на то, что в Мэноре девочка будет в безопасности, но, видимо, она ошиблась. Даже древнейшая магия рода была бессильна перед магией богов. Женщина встала, зажгла в комнате свет и села за огромный дубовый стол. На самом деле муж был против того, чтобы в спальне стоял стол, но миссис Малфой было удобнее иметь рабочее место как минимум на одном этаже со спальней. Ей не нравилось подниматься несколько этажей в поисках двери своего кабинета. Поэтому в её доме кабинет имел только муж, а позже он появится и у Драко. Достав из ящичка перо, чернила и пергамент, Нарцисса начала писать письмо Лее. Она описала ситуацию и попросила порт-ключ в Россию. Конечно, письмо могло бы долго идти до адресата, но на случай непредвиденным ситуаций Кастилья придумала способ сделать это быстрее. Не зря её называли сильнейшей ведьмой. Она создала заклинание, которое словно волшебный порох, который используют для каминной сети, перенесёт письмо через тот же камин в считанные секунды. Поставив точку в тревожном послании, женщина отправилась к заколдованному на этот случай камину. Положив пергамент в середину камина, Нарцисса произнесла заклятье: — Быстрее голубя, по огню. Faster than a pigeon, on fire. — и послание исчезло в белом языке пламени. Оставалось только ждать ответа и надеяться, что с Карной всё в порядке.

***

В нос Мелиссы ударил стойкий запах гнили и влаги. Больно. Желудок захотел вывернуться наружу. Девушка попыталась пошевелиться, но тело стало словно каменным. Она не смогла согнуть даже один палец. Лиса нахмурилась. Слух уловил странные звуки которые отдавали в голову. Скрип мерзко резал по ушам и вискам. И этот звук был то ближе, то дальше от неё. Наконец она смогла приоткрыть глаза. Было темно. Зрение долго фокусировалось на одной точке, которая всё время то двоилась, то расплывалась. Чёрное нечто висело прямо над ней. Оно было похоже на облако, или скопление чёрной магии, незаметно искрилось и парило в воздухе. — Ты очнулась. — хриплый голос прямо над ухом. — Моя прелестная маленькая богиня. — страшно. Она начала вспоминать. Пазл складывался маленькими кусочками, превращаясь в целостную картинку. Тело требовало движения, хотело убраться подальше от этого места. Но сил не было совсем. Лисе оставалось только лежать и смотреть на темноту перед собой. Поглощённая запахом смерти, полу-богиня лежала на холодном каменном полу, посреди зала обрядов в чёрном замке, который окружала такая же темнота. Она была символом падших, низких, пустых. — Всё готово, госпожа. — раздался эхом хриплый мужской голос. — Не будем же медлить. — радостно сказала женщина. Тело отказывало, но вот мозг начал свою работу. Судорожно Мелисса пыталась понять, что ей делать, как спастись. Мысли убегали от неё, но одну девушка смогла поймать. «Мама» — образ Яги, и перед глазами яркая вспышка.

***

Яга варила зелье, которое могло бы восстановить магию её дочери, если она всё-таки пропадёт. Рецепт был почти невозможен, каждая ошибка могла дать летальный исход, поэтому женщина надеялась на то, что с её девочкой всё хорошо. Она нашла выход, смогла сохранить свои силы и сейчас просто спит, или радуется своему совершеннолетию. Яга не знала, могла ли называться её матерью, когда не появлялась в жизни дочери слишком много лет. Ей очень хотелось бы это исправить, стать для девочки хотя бы другом. Но у судьбы, к сожалению или счастью, немного другие планы. Резкое ведение пронзило сознание и на секунду выбило Богиню из колеи. Карна лежала на полу, посреди ритуального круга. Она была одета в лёгкое белое платье, окружённая белыми цветами — символы чистоты перед магией. У круга было слишком много рун, которые женщина не разобрала. Было понятно одно — Карна в опасности. Яге потребовалось несколько секунд, чтобы принять решение бежать к дочери. Несколько секунд, которые могли сыграть непоправимую роль в её судьбе.

***

Женщина с плохо скрываемым сумасшествием взяла серебряное блюдце и клык змеи. Она быстрым шагом подошла к каменной девушке и облизала свои сухие губы. В сладком предвкушении низшая богиня опустилась на колени у головы Мелиссы и начала ритуал. Для начала нужно было вытащить Божественную силу из девчонки, а потом соединить её со своей. Всё это делалось с помощью крови и заговоров. Люциус Малфой стоял поодаль от сошедшей с ума черноволосой женщины, которая всё больше напоминала ему сестру своей жены, и сомневался в правильности своего решения. Он украл эту девочку из своего же дома, из-под носа у сына и жены, которые любят её. Малфой сделал больно сразу нескольким людям, но сам себе пообещал довести дело до конца. Если всё получится, то он не только останется жить, но и получит силу. А сила — основа власти. Так он считал. Малфои не отступают, они всегда получают то, что хотят любыми способами. Люциус же был самым настоящим Малфоем, поэтому не мог позволить себе бросить всё на финишной прямой. Нужно довести дело до конца.Тем временем со стороны хозяйки положения послышалось непонятное бурчание. Слова звучали грубо, по мнению мужчины, но это, по всей видимости, был русский язык. Ему никогда не нравилось его звучание. Мелисса в ужасе вслушивалась в слова женщины. Она подняла её платье до шеи и острым концом клыка змеи провела линию от надключичной ямки до солнечного сплетения. Кровь медленно вытекала из раны, каплями скатываясь с живота. Было больно, Лиса часто и мелко дышала, пытаясь наполнить грязным кислородом хотя бы треть лёгких. Кричать она не могла, да и не пыталась. Сил не было совсем, поэтому девушку надеялась просто выжить. Просто остаться в живых. Женщина сделала надрез на своей левой ладони и несколько капель упали на блюдце, из-за чего серебро окрасилось в красный. Она приложила свою рану к груди девушки, соединяя их кровь, а значит и силу, воедино. Мелисса вздрогнула от прикосновения. — Всё переплетено. — начала женщина. Кастилья почувствовала, как поднимается тёплая энергия от самого солнечного сплетения, медленно подходя к шее. - В единый моток. Магии комок, душ двоих итог. Огненный шар медленно вырывался из её тела, причиняя неописуемую боль. Её бросило в холод и тут же накрыло жарой, когда черноволосая раздвинула кровавую кожу руками, и залезла слишком глубоко, чтобы достать эту горящую сферу. Мелисса закричала. Слёзы полились из её глаз ручьём, обжигая щёки. Она всё ещё была прикована к полу, а тело всё ещё казалось каменным. Но вот девушка уже могла двигать головой в разные стороны, в тщетной попытке избавиться от боли, которую ей причиняли. Женщина, наконец, достала шар, который чем то напоминал обычный воздушный. Он невысоко возвышался над грудью Лисы, соединяясь с её телом тонкой ниточкой. Вокруг «сердца» пространство отличалось чистотой и светлостью. Цвет сферы менялся к низу, от белого до красного. Женщина взялась за тонкую нить и резко потянула её на себя. Мелисса взвыла с новой силой и прогнулась в спине. Она хотела выжить? Сейчас единственным желанием была смерть. Нить не порвалась, шар всё ещё был связан с телом девушки. Низшая замерла не несколько мгновений, осознавая случившееся. Она пришла в себя и попробовала ещё раз. Крик. Ещё раз. Крик. Неудача за неудачей, несколько бесконечных секунд, яростные крики и женщина сдалась. Она поняла, что ритуал был проведён, а значит магия Богов навсегда привязалась к девчонке. Злость застелила ей глаза, заставила истошно завыть от досады, заставила ударить лежащую девушку с «душой» наизнанку. Первый удар пришелся в бедро. Второй в бок. Третий в рёбра. Мелисса согнулась в позе эмбриона, уже ни на что не надеясь. Она просто лежала в крови и слезах, используя все свои силы, чтобы сделать хотя бы один новый вдох. В глазах начало темнеть и она не сопротивлялась. Так будет легче. Будет легче отключиться и ничего не чувствовать. Она стояла в темноте, но впереди виднелся огонёк света. Она пошла за ним. Холод пробирал до костей, а девушка всё шла и шла, видя в этом свете выход и спасение. Пройдя половину пути, она увидела силуэт человека. Она здесь не одинока? Лиса побежала к нему. Драко. Это был Драко. Стоял, смотрел на неё своими штормовыми глазами. Как же она хотела к нему. В его тёплые объятия, за его сильную спину. Чтобы он решал все проблемы, спас её. Но спасаться надо было самостоятельно. — Я не хочу умирать. — Я знаю.

***

Голубь рассекал небо, покрытое пушистыми белыми облаками. Ветер игрался с его белыми перьями, направляя птицу правильным путём. Было тихо. Кроме одинокого небесного гонца не было никого живого, ни в небе, ни на земле. Голубь думал, как Явь отличается от Правь. Здесь была зелень, вода, земля. Здесь было много цветов в отличии от бело-голубого мира Богов. Люди даже не представляют, как им повезло. Не подозревают, насколько прекрасен их мир. Они придумывают что-то сказочное о Богах, в упор не видя такую же силу в самих себе. А ведь она есть во всех, стоит только присмотреться. Голубь начал снижаться у окна большого деревянного дома. Резная рама была открыта, открывая вид на просторную комнату, где сейчас сидела светловолосая женщина, ожидая гостей. Птица постучала клювом, привлекая к себе внимание, и когда женщина подошла, протянула ей свою лапку, к которой было привязано послание. Лея забрала у гонца небольшой свёрток и отпустила его обратно к хозяину. Развернув записку, женщина присела на стоящий рядом стул и с трудом смогла сдержать слёзы. Острый почерк, говорящий о том, что адресант спешил, с маленькой подписью «Яга» не обещали ничего хорошего. Карна была в опасности. В опасности в страшном тёмном мире. Лея знала только один способ попасть в мир Нави — Зеркало Байкала. В середине комнаты пространство свернулось в трубочку и через мгновение Кастилья увидела свою давнюю подругу и её сына. — Лея! — воскликнула миссис Малфой и бросилась к женщине, обнимая её. — Прости меня, я не смогла её защитить. Ты знаешь что с ней? — Цисси, успокойся. — остановила её Лея, хотя сама была на грани истерики. — Она в мире Нави, скорее всего уже без магии. — Мерлин… — прошептала Нарцисса, прикрывая рот ладонью. По её вине Карна могла умереть, она не смогла отгородить от этого ужаса свою девочку. Сзади подошёл Драко, обнимая мать за плечи. Этот жест заставил крупные слёзы скатиться по щекам женщины. Она чувствовала вину за то, что сломала сразу несколько жизней. — Здравствуйте, миссис Кастилья. Меня зовут Драко… — Я знаю, Драко. У нас нет времени на знакомство поближе, идём. — перебила слизеринца Лея. Трое волшебников пересекали широкие поля, направляясь к самому глубокому и красивому озеру России. Вокруг было пусто. «Затишье перед бурей» — пронеслось в голове у Кастильи. Чувство тревоги не отпускало никого из них, заставляя с каждой секундой ускорять шаг. Волнение за Мелиссу росло в геометрической прогрессии. Нарцисса вдруг вспомнила о муже, которому не оставила даже записки. Но на это не было времени. Пока они с Драко ждали порт-ключ, проверяли действие охранных чар на особняке. Они все оказались в целости, и даже если бы какая-то муха залетела на территорию замка — Нарцисса бы узнала, как хозяйка. Узнал бы Люциус, а значит обязательно сделал что-то для безопасности. Но этого не произошло. Каждый в своих мыслях, они дошли до действительно завораживающего Байкала. Озеро окружало множество скал, на которых ещё сохранилась зелень. Но её не было видно в ночи. Гладь воды отражала огромную луну и множество ярких звёзд. Кажется, что можно протянуть руку и коснуться небесных светил. От этой красоты хотелось плакать. Байкал, казалось бы, должен подавлять человека своим величием и размерами — в нем все крупно, все широко, привольно и загадочно — он же, напротив, возвышает его. Редкое чувство приподнятости и одухотворенности испытываешь на Байкале, словно в виду вечности и совершенства и тебя коснулась тайная печать этих волшебных понятий, и тебя обдало близким дыханием всесильного присутствия, и в тебя вошла доля магического секрета всего сущего. Ты уже тем, кажется, отмечен и выделен, что стоишь на этом берегу, дышишь этим воздухом и пьешь эту воду. Нигде больше не будет у тебя ощущения столь полной и столь желанной слитности с природой и проникновения в нее: тебя одурманит этим воздухом, закружит и унесет над этой водой так скоро, что ты не успеешь и опомниться; ты побываешь в таких заповедных угодьях, которые и не снились нам; и вернешься ты с удесятеренной надеждой: там, впереди, обетованная жизнь.¹ Лея прошептала что-то и озеро начало покрываться толстым слоем льда. Но этот лёд был необычным. Драко отметил его розовый цвет и большую плотность. Несколько аккуратных шагов и слизеринец понял, что замершая вода не скользит. Лея побежала вперёд и остановилась на середине озера. Лёд всё ещё не покрыл поверхность полностью, но Кастилья знала где находится зеркало. Она стояло прямо перед ним, осталось только нырнуть. Небо на этом небольшом участке не отражалось. Складывалось впечатление, что это просто глубокая сухая яма по середине озера, глубиной в несколько тысяч метров, доходящая до магмы Земли. Но иногда в этой яме можно было увидеть Богов, переходящих между мирами. Как сейчас. Лея вглядывалась в эту темноту и перед глазами начала всё чётче появляться фигура человека. Женщина в ужасе сделала несколько шагов назад и жестом сказала остановиться уже подбегающих Нарциссу и Драко в нескольких метрах от зеркала. Миссис Малфой подняла палочку, чувствуя неладное.

***

Яга неслась к своей дочери так быстро, как могла. Видение, что пришло к ней, было смазанным, но даже в этом расплывчатом изображении она узнала мир Нави и его замок. Тюрьма для грешных и падших, в которой правила бывшая Богиня плодородия. Женщина ворвалась в холодный зал и ужаснулась. Её маленькая девочка без сознания лежала на ледяном полу, из тела девушки вырывался магический шар. Низшая пыталась разрезать его нить клыком но у неё ничего не получалось. Она кричала, проклиная всё вокруг, и тёмная материя над ними сгущалась. — Кострома! ² — крикнула Яга. Женщина застыла и обернулась на звук своего имени. Её дикие глаза не предвещали ничего хорошего. Кострома из красивой женщины превратилась в подобие смерти. Её волосы стали черными, тело слишком худым и острым, а рассудок… Она его потеряла. Это всё — последствия тёмной магии, к которой Низшая прибегла, чтобы подчинить мертвецов. Не только подчинить, но и дать им силы воевать, силы «жить». — Какие гости. — с улыбкой протянула Кострома. — Зачем пожаловала? — Убери от неё свои руки сейчас же. — Мне так страшно от твоих слов, Яга, так страшно! — он встала на ноги и сделала несколько шагов вперёд, оставляя Карну за собой. — Какого это — лишиться ребёнка? Сначала не видеть её много лет, а потом отдать в лапы смерти? — женщина начала мерзко смеяться. — А она умрёт, это я тебе обещаю. Миг и луч заклинания летит в Кострому, попадая ей по ноге. Она качнулась, но осталась стоять. В её взгляде промелькнуло что-то опасное. Что-то, заставляющее пространство вокруг сжаться, стать плотнее. По телу Яги пробежали мурашки, но времени бояться не было. Она взорвалась и рванула к Яге, намереваясь уничтожить её одним заклинанием, но Яга была быстрее и расчётливее. Первый удар пролетел мимо, второй, третий. Кострома начала злиться. Её глаза стали красными, как у собаки при бешенстве. Яга приготовила свой посох. Череп на нём яростно блеснул, готовый к бою. О никогда не подведёт хозяйку, сделает всё, чтобы убить противника. А Кострому нужно было именно убить. В голове у Яги созрел план. Нужно было бросить Низшую в озеро, чтобы она перешла в Явь, стала уязвимой. Она была не в себе, а значит легко поддастся даже небольшой хитрости. Яга перешла в наступление, бросаясь несерьёзными заклинаниями, чтобы не задеть Карну. Она обогнула Кострому, быстрым движением оказавшись у неё за спиной и заклинанием, похожим на «Экспеллиармус». Женщина, не успевшая увернуться, отлетела к массивным дверям. Её спина громко хрустнула и он скатилась на камень, словно мешок. Стукнув по полу посохом, Яга заставила Низшую взлететь вверх на несколько метров от земли. Её рёв эхом разнёсся по помещению, заставляя содрогаться стены. Она висела вниз головой и её патлы касались грязного пола, а руки безвольно пытались найти хоть что-то, за что можно удержаться. Она продолжала истошно орать, пока плыла по воздуху к озеру и стала ещё громче, когда поняла план Яги. Кострома попыталась сколдовать огонь, но не могла сконцентрироваться. Перед глазами появился образ. Она мертва. Её голова оторвана от тела, а значит, её убили обрядом. Женщина упала в Зеркало. Люциус всё время стоял в тени. Его госпожа явно проигрывала. Девчонка всё ещё лежала, не двигаясь, но она была жива. Её тело содрогалось в мелких вдохах, а штука, что торчала из неё, защищала от тёмной материи. Малфой смотрел на Карну и думал о сыне. Она чем-то зацепила его, ещё ни одна девушка не была удостоена знакомством с родителями. Он заметил их пару ещё будучи на вершине лестницы. Драко смотрел на эту девочку как сам Люциус когда-то на Нарциссу. С любовью. Сейчас он не мог подарить ей этого. Нет, он всё ещё любил свою жену, безусловно. Но после Магической войны мужчина просто не мог спокойно смотреть ей в глаза. Ей пришлось защищать совсем маленького сына от Волдеморта, гуляющего по их особняку. Тогда, слава Мерлину, Лорд умер из-за рикошета собственной Авады. Мальчик Поттер остался жив, говорят его спасла любовь матери. А ещё любовь матери не раз спасала Драко. Раз за разом Нарциссу наказывали за ошибки Люциуса. Волдеморт хотел испытать «слабенькое Круцио» на единственном наследнике Малфоев, но Цисси успела спрятать его, закрыв спиной. Тогда луч заклинания попал в неё и эта картина много лет стояла перед глазами Малфоя старшего. Его любимая женщина, извивающаяся под напором Круциатуса, плачущий сын и громкий грязный смех Лорда. Люциус поклялся себе обеспечить им спокойную жизнь после всех событий. Но он не смог. Незадолго до смерти самого Волдеморта, он кинул в Малфоя смертельно непростительное. Последнее, о чем смог подумать мужчина, о том, что его смерти не видит жена. И это лучший расклад его смерти. — Ты хочешь жить? — Люциус стоял где-то в темноте. Он слышал эфемерный голос. Не было понятно откуда исходит звук, будто всё происходит в его голове. — Где я? Кто это говорит? — Ты сейчас находишься где-то между жизнью и смертью. Ты хочешь жить? — ответил голос. Люциус простоял в ступоре несколько секунд, но быстро взял себя в руки, натянув холодную маску. В голове творился хаос, но ответ на вопрос он знал: мужчина определённо хотел жить. — Да. — голос усмехнулся. — Я могу дать тебе жизнь взамен на небольшую услугу. — это что, сон какой-то? Нет ничего, что может вернуть человека к жизни, кроме Философского камня. Голос продолжал. — Ты вернёшься в мир живых, а за это найдёшь мне одну милую девочку. У тебя будет восемнадцать лет. Если не справишься, то я перестану поддерживать твою жизнь. Люциус долго прокручивал в голове услышанные слова. У него было много вопросов, но он не чувствовал, что может их задавать. — Я — Бог. Одна из, если быть точнее. И я могу дать тебе жизнь. Минута раздумий. Воспоминания о семье. Нарцисса, сын… — Я согласен. Малфой не заметил, как Яга уже утащила Кострому из этого сырого места. Он ещё раз посмотрел на Кастилью и понял, что в любом случае проиграет. Его ждёт смерть. Ждала ещё восемнадцать лет назад. Мужчина подошёл к девушке и взял её на руки. Одна рука Карны безвольно повисла, а вторая лежала прямо на ране. Люциус вышел вслед за Ягой и заметил, как та исчезает в Зеркале. Поблагодарив Кострому за то, что сделала такое же в озерце сада Мэнора, он шагнул в воду вместе с Кастильей.

***

1 — слова Валентина Распутина — одного из главных байкальских писателей, который не просто посвятил озеру много пронзительных слов, но и значительную часть своей жизни провел на его берегах. 2 — Кострома — в славянской мифологии богиня весны и плодородия, дочь Семаргла и Купальницы. Родная сестра и жена Купалы. Утопилась в лесном озере, став мавкой.