I'll become a poisonous mamba for your offenders

—…И победа за «Aespa»! Поздравляем! — Юджон опять голосит на всю сцену, фанаты ликуют, артисты кланяются в уважении и на фоне уже играет их заглавная песня, из двенадцатого, самого успешного альбома группы. Но это не предел, и иные высоты в ожидании их прихода. — Урааа! — Карина прыгает как ребенок, забывая кланяться артистам, и собирает ее девчонок в кучу, по привычке, чтобы обнять так крепко, как может только она. Она всегда так делает. Всегда радуется за четверых, каждая победа, пусть даже маленькая, так отражается на ее лице, что у Мин возникает то самое чувство, когда ты понимаешь, что ты часть большего. Ты часть той команды, которую ставят в пример другим. Участница одной из самых кассовых, успешных групп нового поколения. — Миин, иди сюда! — Джимин машет рукой, приглашая в объятия. Девочки пищат, и прыгают хороводом, и выглядят так… счастливо. Особенно Ю. Улыбка, как всегда до ушей. Радости полные штаны. И прыгать не устает, как кузнечик… Мин улыбается, и качает головой. Присоединяется к своим девочкам, и ныряет в объятия. Карина сует ей в руку награду и целует в висок. Мин замирает на мгновение, всего на одно мгновение, но оправдывает тем, что, адреналин. Момент очень эмоциональный. А когда ее целует настойчиво в губы Мино, в своих апартаментах, скрывая их обоих от папарацци, она думает вовсе не о нем. И момент ведь эмоциональный… И самое время, отдаться своей любви, пока не настало утро, и они опять не разъехались по расписаниям, но какой раз, получается с трудом. — Ну же малышка, у нас времени в обрез. Я так ждал этого… — Шепчет парень в шею, в очередной раз, проходясь языком по линии. Секс у них всегда хороший, даже можно сказать, отличный. И Мин всем довольна. Физически. Но эмоционально, ей всегда не достаёт. Всегда чего-то не достаёт. Если бы только найти причину, ее жизнь была бы идеальна. Их группа продвигается так стремительно, что титаны индустрии побаиваются за свои места; Минджон является одной из самых топовых артистов среди айдолов, ее знают и как соло, и как участницу; личная жизнь тоже не пустует, парень ее мечты буквально носит на руках, создавая все нужные условия для их свиданий и тайных встреч. Все. Идеально. Кроме одного. Карина. С того момента, как она узнала о жесточайшем буллинге в социальных сетях против их лидера, они остались в студии до утра. Говорили обо всем. И тогда Мин поняла, что истинное лицо Карины, она узнала только сейчас. Хотя так любила подначивать ее, ее же слабостью. Только в ту ночь, она узнала кто такая Ю Джимин. Не Карина, не лидер Aespa, не надоедливая старшая. А именно она. О всех ее страхах, о всех преградах, о панических атаках, против которых она отчаянно пытается принимать успокоительные. О бессонницах и каждодневной травле. О мечтах, и любимых местах. И родителях, об оправданных надеждах. О ее улыбке, когда она говорит о них. О ее неловком смехе, когда она признается, что сначала думала, что Ниннин старше, и называла ее «онни» целых три недели. О том, что ей нравится Рапунцель, и она мечтает отрастить волосы до такой же длины. О том, что любит обезьянок, так как считает, что они ее тотемные животные, потому что она владеет талантом, ловить вещи ногами. О своих страхах, и постоянных въедливых мыслях, о том, что она бесполезный человек. Мин прижимала ее так сильно к себе тогда, как только могла. Целовала ее слезы, и бесконечно просила прощение. И Джимин, не была бы собой, если бы не сказала: «Я никогда не злилась на тебя. Я люблю тебя.» Может в тот момент все пошатнулось. И слезы застыли. Также как и сердце. А может тогда, когда они сблизились настолько, что смотрели ту же Рапунцель только вдвоем, под теплым клетчатым пледом, размазывая друг по другу плавленый шоколад в зефире. Или… Все менялось каждый день, когда она будила ее, распластавшись сверху и стукаясь своим лбом в затылок, что-то неразборчиво бурча? Когда все поменялось? Год, два, три прошло? Каждый день, как пытка. Каждый ее взгляд, Мин ловит с остановкой сердца. Это невыносимое желание, всегда быть ближе, чем они есть, всегда быть в приоритете, в ее мыслях, в личном ее пространстве. Быть самой ее личным. Мин как всегда, оправдывает это тем, что она увидела ее с новой стороны, и они близки как никогда. Потому ей мало ее внимания, мало ее, она будто открыла нового человека. И этих оправданий ей хватит на долгое время. Потому что, кроме них, у нее не остается… ничего. Эти мысли, как успокоительное, заглушали другие. Более глубокие. Более сильные. И вспоминая, как она боролась с паническими атаками Карины, она борется с собой. Потому что, ничего не поменялось. Да, они сблизились. Но, она остается такой же надоедливой старшей, если не хуже, и иногда, выводит из себя как раньше. — Найди себе парня, достала. Не трогала я твой миксер. — Уинтер откусывает кусочек манго, и плюхается за стол. Жизель сушит волосы, пританцовывая под бит, Ниннин помогает Карине, а та, как всегда включила мамочку. — Ой-ей, какие мы взрослые. Мино совсем испортил мою малышку. Променяла меня на своего мажора. — Цокает брюнетка, и ставит стакан морковного сока перед Уинтер. — И миксер в последний раз был у тебя в руках, я видела. — Мино — самый потрясающий мужчина. Тебе до него, как на велосипеде до Луны. — Хмыкает Мин, жадно впериваясь взглядом в бледное лицо, в поисках… чего-то. И находит. Уголки губ слегка вздрагивают, ресницы хлопают в два раза быстрее, а руки прячутся за спину. — Не сомневаюсь. — Шепчут с улыбкой, и лёгким смехом. Маска треснула, ещё тогда. Три года назад. И сейчас лишь осколки. И эти осколки настоящих эмоций, приносят чуть ли не наркоманское наслаждение. Увидев, что хотела, Мин отводит взгляд, улыбаясь, и допивает морковный сок. Вкусно. — Ну как? — Спрашивают эти губы, с нижней родинкой. — Дерьмо как раньше. *** Все меняется в один момент. Когда Мин заходит в их апартаменты поздно ночью, задержавшись в компании, а после у Мино. Вокруг тишина, а значит девочки спят. Тихо звякнув ключами, блондинка пробирается на цыпочках в гостиную, где на диване уснули Жизель с Ниннин. А где третья? Девчонки укрыты, значит Карина дома. Предвкушая нотации, о позднем возвращении, Мин, улыбаясь, шла в свою комнату, пока не услышала шум воды и тихое пение. Карина моется. Ноги застывают… и идут на звук. Она просто послушает. И прикроет дверь плотнее, девчонки спят, она их разбудит. Что это вообще за привычка, петь в душе? Кто придумал… Зрачки расширяются моментально, а губы застывают приоткрытыми. Мокрое тело стоит спиной, ничего не скрывая. Черные волосы собраны в пучок, а ямочки на пояснице выделяются тенями. Капли ползают по ней, как чешуя на коже, и ком в горле становится все тяжелее. Уинтер хватается за ручку и через силу закрывает дверь, зажмуривая глаза до цветных пятен. Горит все. С головы до пят. Кажется, будто каждая клетка варится в кипятке. Лбом прислоняется к стене и тихо выдыхает. — Что это за наваждение… Господи, помоги. — Кусает губы так сильно, чтобы успокоиться. А потом успокаивается в своей комнате. Кусая ребро ладони, второй ощущая влажность… А перед глазами одна картина. Это чистое безумие… *** — Да что с тобой? — Голос повышается на три октавы, и в нем так слышится обида. И полное непонимание. — Просто уйди. Не подходи ко мне. Хватит выводить меня своими ненужными советами и поддержкой. И миксер свой с морковным соком, за… — Мин не договаривает, застыв при виде стремительно бледнеющего лица, и увлажнившихся глаз. — Мне это не нравится… Пожалуйста, прекрати околачиваться вокруг меня. Очень прошу. Налаженные отношения, державшиеся целых три года, дали снова трещину. И тому причиной стали чувства, которые не назовешь дружественными. Они. Далеко. Недружественные. И это убивает. Жизель и Ниннин как мячи от пинг-понга, бегают от одной к другой, пытаясь понять причину такого поведения. То есть, тотального игнора со стороны обеих. Они пытаются помирить их четыре недели. В итоге сдаются и бросают на самотёк. — Я больше не полезу со своими нравоучениями. Обещаю. Прости меня. — Шепчут снова эти губы, с родинкой под ними. Мин улыбается, закрывая глаза. Когда это все закончится? — И ты. Отношения сквозят холодом, но теперь, хотя бы ради девочек, они выглядят как раньше. Почти. Проходит неделя, за ней другая, и Мин замечает, что Ю выполняет обещание. Никаких нотаций. Нравоучений. Этой гиперопеки. Ничего. Как она и хотела. Только жадность до ее внимания, которая жрет изнутри из дальнего угла, заставляет кусать губы, каждый раз, когда Джимин, задерживается до поздна. Что в последнее время событие частое. И тоска, заставляет это внимание требовать. — У нас теперь можно заваливаться домой, когда захочешь? — Яд сам вырывается, словно у змеи, а тревога внутри не уменьшается. — Привет, Мин. Я немного задержалась. В компании были дела. Расписание — кошмар. — Карина, с искрящимся, подозрительно довольным взглядом, подходит к холодильнику, выпивая молоко с бутылки. Уинтер улыбается. Дела. Конечно. — Я звонила в студию. Звонила менеджерам. Тебя не было там в помине. — Карина застывает с бутылкой в руке. Тишина давит на плечи около минуты. — Ладно. Я была с парнем. Ты ведь хотела, чтобы я нашла наконец-то его себе. Вот я и… нашла. — Сердце ухает, как срывается лифт с тридцатого этажа. А глаза стекленеют. И это жгучее чувство, сдавливает лёгкие, пропитывает все тело зелёным ядом. Ярость контролировать получается еле-еле. Мин сглатывает. — Понятно. Спокойной ночи. *** Что такое неконтролируемая ревность, Мин познает тоже с ней. Одна мысль, что ей кто-то ближе, теснее, чем она, заставляет горло сдавливать шипами. И на фоне этих бешеных чувств, ломается ее любимая гитара. И заканчиваются отношения с Мино. А ещё приходит абсолютно ошалелая, пропитанная желанием разрушить все, сумасшедшая идея. Сдать и Карину. И этого Сухо папарациям. И устроить такой скандал. Что после такого, Джимин не то что, смотреть, дышать рядом с противоположным полом побоится. Спустя всего неделю, афиши всех новостных порталом, фан сайтов, любых информационных платформ с поп-звездами, взрываются заголовкам об отношениях Карины из популярной группы Aespa, и известного кино-актера Кан Сухо. Карину две недели не видят дома. Компания выносит решение на обдумывание, уволить артиста, прежде заставив публично извиниться за принесенные неудобства. Певица записывает извинение на видео. Его выкладывают в официальный аккаунт группы. Фанаты даруют ей шанс продолжать свою деятельность. Мин страдает вдвое больше, проклиная себя за все. — Зачем ты это сделала? — Охрипшим голосом, спрашивает Джимин, пассивно уставившись в окно. Мин садится напротив. Также пассивно уставившись на нее. — Мне он не понравился. — Отвечает глупо. Но честно? — Кто. — Не вопрос. — Он. — Тишина в пол минуты. — Ты его даже не видела. Не знала. — Карина переводит взгляд со скопленной злостью и агрессией на причину всех своих проблем и… чувств. Встречают таким же. — Мне повторить ещё раз? Он мне не нравится. — Тишина длится чуть дольше. Карина встаёт со стула, Мин тоже. И даже когда ее толкают со всей силы в стену, ей нисколько не больно. Значат все, только эти глаза напротив. Родинка под губой. И горящий взгляд. — А тебе вообще что-нибудь нравится, м? Тебе в этой жизни, хоть кто-нибудь нравится? — Спрашивает, повышая напряжённо голос и сдавливает рукой подбородок. Где же мамочка Рина? Уинтер улыбается, кусая губы. Последняя маска слетела. Хватает за бедра и с силой притягивает впритык к своим. — Ты. Ты нравишься. Губы, зубы агрессивно сталкиваются и только этот момент. Только этот момент. Важен.