Люминесцентные звезды

Дома у Ренджуна было тепло. И, несмотря на особенно холодную в этом году зиму, все чувствовали себя в безопасности и уюте, греясь под пледами или выпивая горячее какао. Отец Ренджуна был на работе, и только его мать да домработница находились поблизости, хотя из-за количества комнат и наличия двух этажей всегда казалось, что они где-то далеко и парни были предоставлены сами себе. И, пусть поначалу Ченлэ и Джемин пытались доспать то, чего им не хватило ночью, а Джисон терялся в таком большом пространстве, спустя пару часов и после хорошего завтрака, кажется, все были готовы приступить к репетиции. К этому дню все уже почти до конца запомнили текст и общее звучание было неплохим — оставалось поработать только над некоторыми деталями. Заранее определив, сколько времени им потребуется, и когда будут перерывы, они приступили к работе. После обеда приехал Марк. К этому времени остальные смогли порепетировать в общей сложности всего час, что его не особо удивило: так происходило и в Канаде с его друзьями. Однако посмотрев на Ренджуна, который лежал на диване, запрокинув голову за подлокотник так, что она свисала назад, и закрыл глаза, он понял, что, кажется, ситуация не из лёгких. — Я не понимаю, в чём проблема, — сказал Джено, пересмотрев в очередной раз запись их выступления, которую они сделали буквально десять минут назад. Ченлэ пожал плечами. — Мы следуем тексту, а инструменты хорошо настроены и звучат так, как и должны. — Но при этом чего-то не хватает, да? — оторвавшись от экрана телефона, спросил Джено. Взяв в руки гитару, Марк сказал: — Давайте попробуем ещё раз все вместе? После ещё одного исполнения и записи они собрались, пытаясь всемером разглядеть небольшой экран смартфона, толкаясь, когда кому-то не хватало места. Результат был неоднозначным. — Кажется, не хватало Марка? — усмехнулся Джисон, облокачиваясь на плечо Хэчана, который тут же попытался спихнуть его руку с себя. — Наверное, но… почему-то всё выглядит не так, как я представлял. Я думал, будет немного… поживее? — спросил Джено. — Говоришь так, будто у нас баллада, — сказал ему Ченлэ. — Я понимаю, но… люди не уснут под это? — Ну, традиции полностью откинуть нельзя. Играть слишком громко и оживлённо мы не можем, — повод не тот. Однако у нас и так достаточно весёлый и не такой монотонный мотив, — отметил Ренджун, направляясь обратно к дивану.  — Как скажешь, — хмыкнул Джено. Репетиции продолжались ещё пару часов, в ходе которых они успели несколько раз отвлечься, пожаловаться на то, что стёрли пальцы, и, кажется, горло, а ещё проголодались. Пока они отдыхали, Ченлэ смог уговорить Джисона выбежать на задний двор (взяв его за руку и потащив на улицу), где неожиданно начал идти снег, в то время как Джено и Марк обсуждали, что в Канаде погода всё же поинтереснее: и снега больше, и погода более непредсказуема. — Навевает воспоминания, — тихо сказал Ренджун, не отрываясь от карты звёздного неба, висящей в углу его комнаты, куда он отошёл с Донхёком. — Она до сих пор у тебя висит? — удивился последний. — Ты начинал дуться и вредничать, когда я её снимал, — усмехнулся китаец. Донхёк притворно закатил глаза. — Я же знаю, что тебе это тоже нравится. Иначе бы ты не спрашивал у меня тогда, как же тебе полететь на Марс. — он улыбнулся, вспоминая, казалось бы, совсем недавний разговор. — А я бы тебе не ответил, что, Ренджун, ты идиот, ты слишком глупый, чтобы тебя взяли туда. Ренджун скорчил грустную мину: — У меня травма детства от этого, а ты насмехаешься, — он драматично вскинул руку ко лбу, прежде чем упасть спиной на кровать. — Да и к тому же, почему Марс? — Разве не туда возможнее всего полететь? Донхёк снова закатил глаза, но на этот раз не притворно. — Люди просто полагали, что там уже есть жизнь. Маринер-9 запечатлел рельеф, который предполагаемо, означал местонахождение бывших там рек, которые в итоге высохли, что и стало одним из оснований того, что там живут или могли жить какие-то организмы. Однако потом благодаря программе Викинг в грунте была обнаружена… — …высокая химическая активность, да и к тому же, атмосфера больше чем на 90% состоит из углекислого газа, — одновременно с ним проговорил голос за его спиной. — Хотя исследования за последние 10 лет предполагают, что какая-то жизнь там всё же возможна. — тихо закончил Донхёк, прежде чем резко обернуться. В дверном проёме, облокотившись на стену, стоял Марк, пристально глядя Хэчану в глаза. Повисло неловкое молчание. — Откуда ты… Почему ты сказал это? — впечатлён был и Ренджун. Канадец пожал плечами. — В детстве изучал эту тему, сам хотел полететь на Марс. Думал, построю там дом и буду жить с друзьями. Со временем оставил эту затею, да и космосом стал меньше увлечён. — Вы сказали часть фразы слово в слово… Вы что, одни и те же программы смотрели в детстве по несколько раз, чтобы это запомнить? — китаец переводил взгляд с одного парня на другого. — Типа того, — улыбнулся Марк. Донхёк ничего не понимал. Он смутно помнил своё детство, однако с уверенностью мог сказать, что не припоминает программы, которую мог смотреть столько, чтобы запомнить её дословно. Большинство своих знаний он получал из различных книг и статей из Интернета, которые ему находила мать, а когда он стал постарше, и он сам. Он прочистил горло, пытаясь перебороть раздражающую сухость и першение в нём. Внезапно у него появилось очень много вопросов к Марку. — Тебя стучать не учили, прежде чем к кому-то вламываться? — вместо этого вырвалось у него. — Дверь была открыта, а ещё я хотел позвать вас вниз. — он оглянулся через плечо, будто ожидая, что остальные будут стоять за его спиной. — И вместо этого стал кичиться своими астрономическими знаниями? — съязвил кореец. Марк изогнул бровь. — Имеешь что-то против этого? Я просто решил подхватить тему разговора, в которой разбирался раньше. — О, так ты разбирался. Поэтому встрял в разговор, в котором твоего мнения не спрашивали? А ещё прерываясь на середине, не зная, что сказать дальше? Зачем говорить о том, в чём больше ничего не смыслишь? За то время, пока ты ничего не смотрел об этом, данные могли сотню раз измениться. — Хэчан не мог объяснить, откуда в нём взялась эта злоба на стоящего перед ним парня, но не мог остановиться. С каждым сказанным словом внутри всё только разгоралось, бурля, и ему нужно было как-то выплеснуть это наружу, обжигая Марка. — А обязательно так заводиться? — канадец начинал выходить из себя, пока Ренджун паникующе смотрел на всё, что его окружало, в поисках решения. — Мне что, надо было вывалить весь багаж знаний, чтобы ваша милость решила, что я достоин говорить о твоём любимом космосе? Думаешь, раз хорошо разбираешься в этом, у других права на это нет? — Ребят, подождите… — только и вырвалось у озадаченного Хуана, который чуть приподнял руки, выставив их перед собой, видимо, намереваясь разнять парней, однако никто не обратил на него внимания. — Где я такое сказал? Меня раздражаешь ты, и то, что ты везде суёшь свой нос. — процедил он. — Ещё пару дней назад тебя все устраивало, — хмыкнул парень. — Пару дней назад ты вёл себя нормально, не влезая в мою жизнь. — А, значит я влез в твою жизнь, сказав пару фраз? А то, что мы уже несколько месяцев как общаемся, пишем песню, ничего? Или меня не существовало до этого момента? — Боже, что за хуйню ты несёшь. — Хэчан направился к нему. — Мне всё равно на тебя, и всегда было. — Успокойся, и попробуй понять хотя бы сам себя и чего ты хочешь. — сказав это, смотря прямо ему в глаза, Марк вышел из комнаты, направляясь затем к лестнице и быстро спускаясь по ней. Скрипя зубами, Хэчан вышел за ним следом, направляясь куда-то в противоположную сторону, оставляя шокированного Ренджуна в полном замешательстве. С этой сцены прошло не больше пятнадцати минут, и всё это время Ренджун думал, что же ему делать. Одно он понимал ясно — просто так эту ситуацию оставлять нельзя. Кусая губы, он прокручивал в голове множество мыслей, пытаясь найти в этом нескончаемом вихре то, что поможет ему вернуть всё на свои места. Парень не понимал, как сказанная в унисон фраза могла так завести Хэчана и привести к тому, что произошло. Он не понимал, почему Донхёк так завёлся и почему Марк, часто будучи отстранённым, решил высказаться и наконец дать понять Хёку, что порой его слова слишком агрессивны, а обвинения — безосновательны. Когда его глаза остановились на карте звёздного неба, он понял, какое решение могло бы наладить ситуацию. Тут же вскочив с постели, он, чуть ли не срываясь на бег, направился к лестнице, а оттуда в гостиную — ему нужно было найти остальных. Ченлэ обнаружился почти сразу же, — они с Джисоном грелись у камина, пока последний поправлял мокрые (наверняка от снега) пряди сидящего напротив китайца. Джемин был неподалёку: сидел за барной стойкой с кружкой горячего кофе, листая телефон с безучастным видом. Спросив у того, не видел ли он Марка и Джено, Джемин пожал плечами, почему-то не желая поднимать взгляд на Ренджуна. Кажется, он был напряжен, но Ренджун этого почти не заметил, решая сосредоточиться в тот момент на более явной проблеме. Проходя мимо второй лестницы, он услышал тихие голоса. Осторожно заглянув за угол, он увидел, что они идут из комнаты, служившей второй гостевой, находящейся недалеко от упомянутой лестницы, дверь в которой была открыта. Подойдя ближе, он решил прислушаться, оглядываясь, чтобы убедиться, не наблюдает ли за ним кто. — Я уже не знаю, стоит ли мне продолжать это, — первый голос определённо принадлежал Марку. — Он ведёт себя так, будто ничего не понимает. — Хуан решил, что это наверняка относится к Донхёку. А значит, в комнате должен сидеть Джено. — А что если он действительно не понимает? В плане, если бы до него дошло, он бы точно показал знаки этого, не думаешь? Может, скажешь ему напрямую? — Ренджун не ошибся. Он тут же услышал тихий смешок. — Ты же понимаешь, что он либо высмеет меня, либо не поверит, если действительно не понимал? Я устал. Я с первого дня пытался достучаться до него, но он будто бы надел беруши и не желает слушать вовсе. Услышав скрип кровати, Ренджун чуть запаниковал, понимая, что его могут сейчас обнаружить, а потому решил взять ситуацию в свои руки. Осторожно отойдя назад на приличное расстояние, он быстро направился обратно, убедившись, что его приближающиеся шаги были слышны находящимся в комнате, а затем остановился у порога, стуча в боковую стенку дверного проёма. — Не мешаю? — он сделал почти притворный взволнованный вид, давая понять, что что-то случилось. Хотя, кажется, Джено уже был в курсе. — Можно? — Марк кивнул, пропуская Ренджуна в комнату.

***

— То есть ты не злишься? — искренне удивился Ренджун. Марк пожал плечами, смотря на сложенные в замок руки, покоящиеся на его коленях. — Злюсь. Но у меня не было намерения ссориться с ним. Ты уверен, что всё будет нормально? — спросил он, наконец поднимая взгляд на Хуана. Тот в ответ энергично закивал. — В плане… это же ваша общая тема, верно? Не в его духе заводиться так сильно без причины, — на этих словах Марк усмехнулся, вспоминая инцидент с Джено. Догадываясь, о чём подумал канадец, Ренджун продолжил, — ну, по крайней мере так часто. Наверняка он не хотел этого говорить, а когда вырвалось первое оскорбление, его было уже не остановить. — Ну и дебил он. — заключил Джено, глядя на парней. Те одновременно повернули головы к нему, глядя то ли осуждающе, то ли понимающе. — Я знаю. — сказал Марк. — Ну, я про то, что он ляпнул, не подумав. — на этот раз смешок вырвался у Джено. Атмосфера в комнате тут же стала чуть менее тяжёлой, давая надежду на то, что план Ренджуна действительно сработает.

***

— Ещё далеко? — спросил Марк, оглядываясь, на, кажется, бесконечные коридоры. — Ну, я же сказал, что туда просто так случайно не зайдёшь. А что? — приподнятым тоном спросил Ренджун. — Пытаюсь запомнить пути побега, если что-то пойдёт не так. — Пришли. — неожиданно сказал Ренджун, открывая последнюю в коридоре дверь. За дверью оказался чулан. — Я уже не помню, где тут включается свет… — послышался его приглушенный голос, затем небольшой грохот, ругань, и, наконец, щелчок выключателя. Из-за двери вышел Хуан, рукав его кофты был испачкан в чем-то белом, что понемногу осыпалось на пол, а в руках была лестница. Разложив её, он поднялся наверх, пока Марк придерживал её у основания (лестница выглядела крепкой, скорее, чуть шатающийся Ренджун не внушал особого доверия). Открыв дверь чердака, он откинул её вперёд, прежде чем подняться наверх, приглашая канадца за собой. Парень последовал его примеру. — Подними лестницу сюда и закрой дверь. Сделав всё, что сказал Хуан, Марк выпрямился, наконец оглядывая чердак. К его удивлению, он не выглядел, как в его старом доме: захламленным и грязным. Наоборот, там было много пространства, стены были выкрашены в тёмно-синий цвет и завешаны различными рисунками, чертежами и картами, а пол был застелен чем-то мягким. Всё казалось даже более-менее обжитым, если не считать того, что там было немного пыльно: в углу стояла большая кровать, вдоль стен и в центре комнаты стояло множество столов, на которых было расставлено многой всякой всячины: свёртки, кипы бумаг, перевязанные верёвками, сразу несколько глобусов, книги, снова свёртки, а также огромное множество светильников. Примечательно, что большинство из них были в форме разноцветных сфер или полумесяцев. На стене, противоположной той, у которой стояла кровать, виднелось огромное панорамное окно, покоящееся под наклоном из-за планировки помещения. — Ого… — протянул Марк, пытаясь оглядеть всё и сразу. — Впечатляет, да? — Ренджун широко улыбался. — У нас ушёл почти год, чтобы всё так обустроить. Канадец недоверчиво посмотрел на него. — Ну, нам помогали мои родители. Это было лет семь назад. Подойдя к окну, он увидел покоящуюся в углу тканевую сумку, причём довольно-таки большую. Тут же переметнув глаза к Ренджуну, он уже хотел задать вопрос, как его перебили: — Ага, — коротко ответил он. — Можешь открыть его. Облизнув пересохшие губы, Марк направился к предмету, аккуратно доставая его из чехла. Расставив треногу, он пытался по памяти собрать его. Шаг за шагом, закручивая винты и вставляя призму, он наконец закончил, волнуясь, что забыл о чём-то. Но все детали были использованы и находились на своём месте. Вид телескопа, установленного прямо напротив большого окна, грел сердце, одновременно с этим и разрывая его. Что-то казалось не так. Оглядев телескоп внимательнее, он заметил подстёртые надписи и пару царапин. Он почувствовал, как его сердце забилось чаще. — Темнеет, — отметил Ренджун. — Надо подготовиться. Наконец, когда чертежи и рисунки, находящиеся в свитках и в связке с другими бумагами, были разложены по столам, стало достаточно темно, чтобы включить светильники. В большинстве из них давно не работали батарейки (за исключением тех, в которых Ренджун менял сам не так давно), так что нужно было заменить их там, где это было необходимо. Подойдя к одному из шкафов в углу, Ренджун достал коробку, после чего водрузил ее на стол неподалеку от окна и телескопа: единственный свободный. Когда он достал содержимое и собрал его, у Марка отпала челюсть. — Должно работать, — сказал он, наклонившись, чтобы найти кнопку на задней части конструкции. Перед Марком стояло то, что он так хотел получить в детстве: большой шар посередине ярко светился, заливая небольшое пространство вокруг тёплым светом, освещая девять планет различных цветов и размеров, каждая из которых была на своём месте. — У тебя есть… модель Солнечной системы? — шокированно спросил канадец. — Моя гордость, — выпятив грудь, ответил ему Хуан. — Ну, вроде всё готово? А, точно. — достав из того же шкафа плед, он встряхнул его, прежде чем расстелить на полу перед окном. — Садись. Марк послушно сел, ощущая его мягкость и нервничая, в голове прокручивая, что если и это не поможет, то он уже никак не сможет намекнуть Донхёку на то, что так хотел до него донести.