to be loved

— Ты когда-нибудь встречал Вэнь Чжулю? — спрашивает Вэнь Чао, в его глазах достаточно притаившейся опасности, чтобы компенсировать то, что Мэн Яо ожидает от мозга размером с рисовое зернышко. Но даже одно зернышко риса, покоящееся в черепе мальчишки, должно время от времени рождать связные мысли, предполагает Мэн Яо и вынужден скрыть улыбку. — Нет, — отвечает он честно и видит, как что-то мелькает в глазах молодого господина Вэнь. Мэн Яо подавляет желание вздрогнуть. — Он очень сильный. — Я слышал об этом, — очень осторожно говорит Мэн Яо. Разговор очень близок к срыву — или, возможно, он уже сорвался, и Мэн Яо упустил момент, потому что был очень занят оценкой опасности в глазах Вэнь Чао. Для Мэн Яо стало неожиданностью — но не совсем, — что в Безночном городе есть место, где они могут выпить и повеселиться. Сюэ Ян познакомил его с Вэнь Чао, а потом исчез неизвестно куда. Это не значит, что Мэн Яо отказывается проводить время с Сюэ Яном, но что-то подсказывает ему, что любое время, не посвященное их профессиональному интересу, может закончиться чем-то, что Мэн Яо достаточно повидал в детстве. Он не нуждается в уроке истории от перепившего мальчишки. Может быть, это было мудрое решение Сюэ Яна: избежать этого разговора еще до того, как он начался. Мэн Яо не может сказать, что ему нравится быть на взводе, особенно когда ему нужно расслабиться. — Очень сильный… — повторяет Вэнь Чао, его глаза на долю секунды теряют фокус. На его лице появляется улыбка, тревожная и пугающая. — И он спас мне жизнь. Он пьян, думает Мэн Яо и поворачивает голову, чтобы улыбнуться самому себе. Было бы глупо ослаблять бдительность, но, по крайней мере, Мэн Яо знает, куда поместить душевное состояние этого Вэнь. — Все вокруг рушится, а он все еще здесь. Он последует за мной куда угодно, — хвастается Вэнь Чао. Впервые за весь разговор он поворачивает голову к объекту разговора. Вэнь Чжулю. Он скромнее, чем предполагает его репутация, его поза и расчетливое выражение лица ясно дают понять, что с ним не стоит связываться. Сейчас он в большей степени выглядит смущенным. Как будто он недостаточно пьян для всего этого. — Ты знаешь, каково это — быть любимым… — безэмоционально говорит Вэнь Чао. Его взгляд снова устремляется на Мэн Яо, который даже не пытается назвать свое имя. Он даже не пытается ответить на этот вопрос. — Он точно меня любит, — говорит Вэнь Чао после пары секунд неловкого молчания. Он даже не понял нежелания Мэн Яо говорить с ним. — И он делает то, что я говорю, несмотря ни на что. Он умрет вместе со мной. У тебя есть кто-то, кто умрет следом за тобой? Вместе с тобой? Мэн Яо моргает. Пустое лицо Вэнь Чжулю подтверждает, что утверждения Вэнь Чао верны. Зависть и что-то еще, более темное, менее подходящее, обжигает Мэн Яо горло. Вэнь Чжулю не союзник, ни в коем случае, но его глаза извиняются.  Посмотри, с чем мне приходится мириться. Мэн Яо смотрит. Он достаточно завистлив, чтобы убить кого-нибудь. — Меня никогда прежде не любили безоговорочно. Даже мой отец. Из-за этого я чувствую себя ужасно одиноким, — продолжает Вэнь Чао. Вэнь Чжулю выглядит так, словно собирается покончить с собой прямо на месте. — Уже поздно. Вам нужна помощь, чтобы добраться до вашей комнаты? — спрашивает Мэн Яо. Это единственная идея, которая возникает у него, чтобы положить конец этой катастрофе, и поскольку Вэнь Чжулю явно неудобно, нет никакой необходимости придумывать умное оправдание для пьяного идиота и его сторожевого пса. — Мы справимся, — Вэнь Чжулю отвечает за своего господина. — Вы можете идти. Он произносит это так, словно частично отсутствует. Мэн Яо встает и кланяется им обоим. Вэнь Чжулю вздрагивает, как будто не знает, что делать, как будто никто никогда не кланялся ему раньше. Мэн Яо мысленно отмечает, что даже в его усталом, слегка опьяненном разуме информация становится на свои места. Но, в отличие от Лань Сичэня, Вэнь Чжулю не пытается помешать ему кланяться. Должно быть, ему это нравится, думает Мэн Яо, и тоже запоминает эту информацию. Это может оказаться полезным. Как бы он ни был силен, ему просто нужно быть достаточно расстроенным. Мэн Яо задается вопросом, что нужно Вэнь Чжулю, чтобы покинуть Вэнь Чао. Он задается вопросом, может ли он стать тем, кто разделит эту парочку. Почему-то это кажется неуместным. И это забавно, потому что Мэн Яо не избегал причинять боль тем, кого встречал. Он должен сказать об этом Сюэ Яну. Он знает этих двоих лучше, чем Мэн Яо. Может быть, есть какой-то способ использовать знания, полученные сегодня. Мэн Яо хочет, чтобы этот ужасный разговор был ему полезен. Какая бы польза от этого ни была. Грудь болит еще сильнее, чем голова. Он уверен, что это из-за того, что ему пришлось иметь дело с двумя влюбленными идиотами. Не потому что они напоминают ему кого-то другого. Это было бы смешно.

***

Он передумывает в ту же секунду, как понимает, кто спит в соседней комнате. По правде говоря, похоже, что здесь не так уж много спящих, по крайней мере, пока. Мэн Яо только что убедился, что его комната заперта, и положил кинжал на тумбочку (и один под подушку), чтобы защитить себя в случае чего, и он начинает думать, что все это было просто пустой тратой времени, потому что он никогда не сможет заснуть с шумными соседями. Ему следовало бы привыкнуть к такому шуму. Ему-то. Проблема в том, что шум, доносящийся из комнаты, несколько другой.  Я же хорошенький, да? Ты должен сказать мне, что я хорошенький. Хорошенький, но явно не красавец, Мэн Яо замечает это, несмотря на свое разочарование. Именно эта мысль пришла ему в голову, когда он впервые взглянул на руки Лань Сичэня. Но это слово зарезервировано для лидера клана Лань, а не для мальчишки, который явно слишком много выпил и теперь проводит ночь, мучая Вэнь Чжулю — и Мэн Яо — которые просто хотят спать. Он почти жалеет, что рядом нет Сюэ Яна. Он заглушал шум, издавал еще более странные звуки, чтобы утвердить свое господство. Но Сюэ Ян по-прежнему отсутствует, а Вэнь Чао продолжает мешать спать.  Мгм,  глубокий голос Вэнь Чжулю доносится с другой стороны. К агонии Мэн Яо, он не звучит раздраженным ни в малейшей степени. Возможно, Вэнь Чао был прав. Возможно, этот человек будет с ним до самого конца. Пустая трата времени, думает Мэн Яо.  Ты заплетешь мне волосы снова? Мэн Яо приподнимает подушку, кладет лицо в опасной близости от кинжала и прижимает подушку к голове. Она приглушает звуки, но голос Вэнь Чао все равно слышен.  Тебе нравятся мои волосы? Тебе определенно они нравятся, ты все время к ним прикасаешься. Даже Цзяо-цзяо не прикасалась к ним так. Может быть, Вэнь Жохань не обратит внимания, если его сын и сторожевой пес погибнут в результате несчастного случая. Нет. Он не может этого сделать. Без Сюэ Яна и без плана. Мэн Яо поворачивается и прижимает подушку к другому уху. На пару секунд становится тихо.  Ты думаешь, что я не заслуживаю любви? Думаешь, меня нельзя полюбить? Почему я такой? Снова мягкий шум, на этот раз чуть более тихий. И вдруг боль в груди Мэн Яо вернулась. Он судорожно вздыхает, отрывает подушку от лица и садится на кровати, прижимая руку к сердцу. Зависть, да, очевидно, его никогда не любили, но это еще не все. Он делает вдох, считает до трех и снова медленно выдыхает. Он думает, что его можно любить. Потому что если этого несносного мальчишку можно, то почему нельзя его? Почему нет? Его можно любить. Он заслуживает любви. Почему бы ему не сделать то, ради чего он на самом деле прибыл в Безночный город?