D-A-D

Он был преподавателем скрипки в маленькой музыкальной школе. Новый кафель блестел чистотой недавнего ремонта, а на покрашенных стенах рядом с кабинетами висели таблички с названиями дисциплин, которые здесь изучаются. В один из дождливых дней сентября к нему на прослушивание папаша привёл своего сынка. Мальчик исподлобья посмотрел на своего нового преподавателя и шмыгнул носом. Над бровью химической белизной светился квадратный пластырь. «Забияка» — пронеслось в голове преподавателя. И правда, всё в образе ребенка говорило об этом: мятая рубашка с оторванной нижней пуговицей, штанина школьных старых брюк, поднятая выше другой, грязные кеды… Единственное, что никак не вязалось с этим образом — взгляд. Он был каким-то по-звериному жестоким и одновременно испуганным. — Мы занимались какое-то время у частников, — равнодушно кинул отец. — Очень хорошо. Ну, сыграй что-нибудь, что можешь, — обращаясь уже к ребенку попросил он. — Давай-давай, — грубо одернув мальчика, поторопил его папаша и уселся на жёсткое кресло позади него, уткнувшись в экран телефона. — Что насчёт «Мерцай, звёздочка»? Ты знаешь эту песенку? — наклоняясь к ребенку, спросил он. Мальчик кивнул, мельком обернулся, глянув на отца, отошёл от него на пару мелких шагов и водрузил на плечо скрипку. Зажатые руки и поднятые плечи говорили о неправильных занятиях. Частникам лишь бы деньги стрясти, ей-богу… Мальчик сыграл первые три ноты каким-то странным, неверным ритмом и остановился. — Погоди, ты лишнего схватил, должно быть примерно так, — он взял свою скрипку и легко показал первые несколько нот так, как им следует звучать, — попробуй ещё разок. Мальчик поджал губы и снова повторил ритм. Только сейчас до него дошло — ребенок понимает, что делает, он нарочно играет такой ритм. Три коротких, три длинных, три коротких. Преподаватель потер лоб ладонью. — Ты можешь сыграть эту песенку? — он взял со стола карандаш, подошёл поближе к мальчику и на нотах написал «кто?» Мальчик кивнул и провёл по очереди открытые ре, ля и вновь ре. Его глаза округлились. «D-A-D». Теперь всё встало на свои места: мальчик совсем не забияка, отец издевается над ним. Пластырь на лбу — последствия драки, но явно неравной. Такая зажатость и поднятые плечи, взгляд — страх. — Я… Отойду ненадолго, — запнувшись, оповестил он. — Конечно, — махнул папаша, не отрываясь от гаджета. Он вышел и достал телефон. Если он ничего не сделает, то потом может быть уже поздно. Гудки. — Это служба защиты детей?