One Way Ticket to Heaven

Иногда ему снился он. Во снах он сиял своей молодостью. Ни намека на болезнь, что унесла его жизнь. Он с улыбкой смотрел на него, и его карие глаза искрились. Он даже смеялся: громко, без той гортанной хрипоты. Иногда Ивайзуми даже слышал его смех одновременно со своим. Иногда он даже слышал зов этого голоса. «Ива-чан». Это надоедливое прозвище. И сейчас оно заставляла его улыбаться. Но стоило только открыть глаза, как его рядом не оказывалось. Иллюзия рассеивалась.

***

20 минут до прибытия следующего поезда Глаза Ивайзуми распахнулись с протяжным гудком уходящего поезда, сопровождаемого характерным постукиванием колес. Ощущение было таким, как после пробуждения от кошмара. Первое, что тот заметил, было то, насколько ему холодно. Он застегнул куртку и, оглянувшись, надел капюшон. Ивайзуми находился на пустой железнодорожной станции. Эта станция никак не была похожа на ту, что в Токио или Осаке, нет – эту будто бы можно было разглядеть из двух близлежащих городов. Только две ржавые колеи, принимающие любой поезд. Это место не было старым, но было заметно запущенным, как можно было судить по трещинам на стенах, облупившейся краске, старым деревянным балкам и ржавым металлическим опорам, на которых держалась шаткая крыша. Он сидел на скамейке, которая была ближе всего к лестнице, ведущей на этаж ниже, соображая, какого черта он здесь делает. Но было еще кое-что: за исключением того, что произошло несколько мгновений назад, он не помнил ничего. Как и свой сон. Холодный порыв ветра заставил прочувствовать кожу всю неприятность погоды. Почему так холодно? Снега на горизонте видно не было… Фактически, на горизонте ничего не было видно, и это было странно. Необычно было еще и то, что, несмотря на свое затруднительное положение, он оставался поразительно спокойным. Он встал, немного потоптавшись, дабы возобновить приток крови к ногам, и оглянулся. Он не мог сказать, сколько спал, ведь тело было вялым и саднило так, будто бы он находился в неудобной позе на протяжении нескольких часов. Присмотревшись в этот раз внимательнее, обнаружилось, что Ивайзуми не был в этом месте совсем один, и это было очередной странностью, потому что он мог поклясться, что был один на момент пробуждения. Здесь было еще пару человек: некоторые рассредоточились по платформе, некоторые сидели на каменных лавочках, выстроенных у стены в одну линию. Их выражения лица варьировались от мрачных до умиротворенных. Никто не смотрел в его сторону и не уделял ни капли внимания. Он заметил, что несмотря на количество людей, никто не принадлежал к одной компании или не был знаком. Это выглядело немного одиноко. Позади станции был бесконечный серый горизонт. Он служил прекрасным фоном для неоновых красных букв и часов, отсчитывающих минуты до прибытия следующего поезда. Где я? Что я здесь делаю? Его разум бесцельно блуждал на просторах мыслей, пытаясь найти ответы на бесконечные вопросы. Он определенно не помнил, чтобы собирался в какое-нибудь путешествие или просто куда поехать, но тогда почему он на какой-то станции? И что это вообще за станция? Привычных ему указателей нигде не было видно. Была только та неоновая табличка, свисающая со ржавой трубы, с какими-то непонятными символами, но и те были ему неизвестны. Он решил, что ему нужно в операторскую, которая, он был уверен, находилась внизу по лестнице. В конце концов, это был единственный видимый выход с платформы. Он уже намеревался было сдвинуться с места, как кто-то грубо его задел, проходя мимо. Ивайзуми чуть не упал, но превосходная координация и рефлексы помогли ему удержаться на ногах. - Извините. Я не нарочно. – Он быстро извинился, хотя в этой ситуации его вины не было абсолютно, но, все же, не стоит забывать о существовании манер. - Извиняюсь за это, - эхом отозвался голос. Этот человек оказался мужчиной со взъерошенными каштановыми волосами и карими глазами, цвет которых напомнил Ивайзуми цвет горячего шоколада. Он выглядел немного младше него… Может быть, ему едва перевалило за двадцать. У него было худощавое строение тела, а сам парень был на пару дюймов выше. Невзирая на мрачных людей вокруг, парень выглядел бодрым, и хоть он и извинился, нельзя было сказать, что извинение было искренним. Его рот расплылся в широкой улыбке, когда тот начал говорить, но Ивайзуми заметил мимолетное выражение удивления в глазах у собеседника, которое можно было списать на игру разума, настолько оно было недолгим. Парень выглядел значительно лучше, чем все присутствующие… Включая Ивайзуми. Возможно это было из-за воздуха. Складывалось впечатление, что за ним следовал небольшой маяк света, когда и как бы тот не двигался. Человек одарил его маленькой улыбкой, что заставило сердце пропустить удар. Ивайзуми не ожидал такого нежного выражения на таком напыщенном лице, но, если быть честным, эта улыбка была… Потрясающей. - Вы только прибыли? – спросил тот, заставив Ивайзуми нахмуриться на такой странный вопрос. Как он должен был ответить, если сам не знает, как и когда сюда попал. Но что действительно вызывало беспокойство, так это тон парня – он говорил так, будто уже был осведомлен о прибытии Ивайзуми сюда. Тем не менее, он пожал плечами, потому что перед ним, кажется, был первый, кто имел некое представление об этом месте. - Я думаю… Я не знаю, как сюда попал, так что… Мужчина нахмурился и спросил снова: - Вы не знаете, что с вами случилось? Вы не знаете, как сюда попали? Это только больше сбило с толку Ивайзуми. Собеседник говорил так, будто давно его знал. Он покачал головой, и морщина на лбу у человека стала чуточку глубже. - Да, конечно. Ивайзуми Хаджиме. – теперь была его очередь хмуриться. Тот просиял. - О, отлично. Значит, вы не все забыли. – Его облегченное лицо изменилось, когда Ивайзуми просто уставился на него. - Что конкретно это все значит? Вместо ответа мужчина наклонился вперед, оставляя всего несколько дюймов между ними, заставляя Ивайзуми вздрогнуть и отшатнуться от такой внезапной близости, что заставило более высокого из них двоих рассмеяться. Ивайзуми продолжал таращиться на него… Восхищаясь, как звучит и выглядит его смех. Он не сдерживал себя, позволяя плечам трястись в такт смешкам, которые, казалось, зарождались где-то глубоко внутри. Он был очарован звучанием, но он также терял терпение. Ему нужно было поскорее попасть домой, потому, что… Ладно, просто все это было слишком странно. Он не мог вспомнить ни зачем ему нужно домой, ни где он жил. Ивайзуми покачал головой и потер глаза в надежде, что это снова возвратит его в реальность. Голова отдала болью. Он услышал восторженный вздох своего собеседника, раскрывшего глаза в приятном шоке. - Вау! Вы женаты? Тот явно смотрел на его руки, и Ивайзуми поднял их, чтобы посмотреть, в чем дело. А дело было в платиновом кольце на его безымянном пальце. - Думаю… Да, - хотя он не мог припомнить, было ли это действительно так, или хотя бы имя своей жены. – Я не... Парень понимающе улыбнулся, что в любом случае не облегчило удивления. Это начинало надоедать. - Почему вас не удивляет ничего из этого? Мужчина не ответил, вознаградив того горькой улыбкой-усмешкой. Она снова зацепила его сердце, ведь выглядела странно знакомой… Будто бы что-то в ней заставляло Ивайзуми чувствовать себя лучше. Тут он понял, что даже не знает имени этого человека. - Кто вы, действительно? - Я тот, кого они зовут Гидом. 15 минут до прибытия следующего поезда - Гид? – Ивайзуми приподнял бровь. – Странное имя. - Оно иностранное, – ответил Гид, пожимая плечами. Разумеется, Ивайзуми ему не поверил, но решил промолчать. Вместо этого он снова оглянулся на причудливую обстановку и будто неживых людей, замечая, как достаточно громкий диалог не вызвал у них никакой реакции. Определенно странно. - Где я конкретно нахожусь? - На железнодорожной станции, – дал бесполезный ответ Гид. Ивайзуми хотелось закатить глаза, но он был слишком хорошо воспитан, чтобы это сделать. Он вздохнул. - Это я заметил. Но я не имею понятия, что я здесь делаю. Гид что-то промычал и развернулся с выражением крайнего любопытства. - Сколько вам лет? Вопрос казался простым, но мужчина думал долго и напряженно, потому то никак не мог вспомнить, сколько именно. В итоге он выдал приблизительную цифру, которая вроде как подходила: - Тридцать семь, кажется… - после этих слов глаза Гида вновь распахнулись в удивлении и какой-то подавленности. - Слишком рано. Разве вы должны находиться здесь? Его голос звучал обеспокоенно… Очень обеспокоенно. - Я не знаю, где находится «здесь». И вы, кажется, мне тоже говорить этого не собираетесь. Гид моргнул и издал глухой смешок, пропуская пальцы сквозь свою чёлку и одаривая Ивайзуми пристальным взглядом. - Мне не положено говорить вам, пока я точно не узнаю, нужно ли вам на поезд или нет. - Почему же это? - Потому что некоторые люди не должны были очутиться здесь. Ситуация порядком действовала на нервы. Человек перед ним говорил загадками, но Ивайзуми принял решение сохранять спокойствие. - Я не знаю, что вы хотите этим сказать? Как мне узнать, нужно ли мне на поезд или нет? Разве это не единственный способ добраться домой? Гид нахмурился, и вместе с этим потемнели его глаза, заставляя Ивайзуми гадать, где он видел их раньше, но тот отбросил эти мысли сразу же, как они умудрились закрасться в подсознание. - Проверьте, есть ли у вас билет, – сказал Гид, тоже теряя терпение. – Просто проверьте карманы, вы, должно быть, засунули его туда. Ивайзуми не имел понятия, что он должен был найти, но лицо мужчины убедило его пошариться по карманам. Засунув руки в карманы штанов и так ничего и не нащупав, он решил проверить пальто – там же оказался небольшой гладкий листок бумаги. Он с отсутствующим выражением лица уставился на билет, который… Тоже оказался необычным: никаких логотипов железнодорожной компании, ни времени отправления… Отсутствовало даже место назначения. Были выведены большими черными буквами только три слова: «В ОДИН КОНЕЦ». Эти слова будто нависли над ним незримой угрозой, и перспектива поездки в одну сторону каким-то образом смогла образовать ком в горле. Он даже не знал, что его так пугало, если он, по сути, мог сейчас уйти домой к жене и детям, которых не помнил. Гид с явным выражением печали на лице присел на лавочку, что раньше послужила местом для сна Ивайзуми. Он поднял глаза на того, встречаясь с непоколебимым мрачным лицом Ивайзуми, и Гиду захотелось протянуть к нему руку, но он этого не сделал: как бы не хотелось проявить доброту, они все еще оставались незнакомцами. И все же, голос, что настойчиво воспринимал Гида как давно забытого старого друга, не утихал… Он определенно его знал, просто не мог вспомнить, будто та часть прошлого, к которой он принадлежал, медленно исчезала. Гид отвернулся к людям на платформе, а именно к пожилой паре, молча ждущей поезда. Они не разговаривали друг с другом, но старик держал руку своей, по всей видимости, жены так, будто бы та была сделана из чистого золота. - Они прибыли сюда за несколько дней до вас, прямо один за другим, почти вместе. Разве это не мило? Ивайзуми моргнул, будучи не совсем уверенным, как это понимать. Как вообще возможно, чтобы кому-то разрешили остаться на платформе на несколько дней? - Почему они просто не сели на поезд? - Кто знает. – Гид пожал плечами. – Может они просто не готовы забыть. Как только садишься на поезд – вот и все. Сразу же теряешь воспоминания. И некоторые из них слишком дороги, чтобы вот просто так их откинуть. – Ивайзуми все еще не видел в этих словах никакого смысла. Тот же повернулся теперь к девушке, стоящей у самого края. – Самоубийство, – сказал он как можно более непринужденным тоном. Что? Ивайзуми окинул взглядом Гида, все еще наблюдающего за девушкой. - Что значит «самоубийство»? Вы имеете в виду, что она хотела покончить с собой? - Нет, – мягко ответил тот, – у нее получилось. Поэтому она здесь. Это была последняя капля. Ивайзуми вскинулся и злобно прошипел: - О чем вы вообще говорите? Я не понимаю! – он уже начал повышать голос, но его собеседника это будто бы совсем не беспокоило – тот делал перекличку среди людей на станции, словно это было обычным делом: мужчина в углу утонул, а женщина, выглядевшая слегка потерянной, умерла при родах. Все это никак не укладывалось в голове, к тому же постепенно нарастал неописуемый страх того, в какую картину складывались все эти факты… Разумеется, если они вообще были правдивы. Но каким образом это относится к нему? Перед тем, как на мужчину снизошло осознание, он уже прикусил нижнюю губу и упрямо сжал кулаки. - Прекратите это. Прекратите. Прекратите! Гид остановился и одарил его спокойной улыбкой. - Хорошо. Ивайзуми не понял, что он плакал, пока ему не пришлось смахнуть градины слез перед тем, как те скатятся и упадут вниз. Его чувства бушевали, вышли из-под контроля. Нет, он не может быть… Он просто заблудился. Это был сон. Ивайзуми был на грани панической атаки, пытаясь успокоить себя рваными, прерывистыми вздохами. Когда ему наконец это удалось, он решился спросить: - Значит ли это, что я… Умер? – верить в это совсем не хотелось, да и сама идея звучала абсурдно. Но чем больше он об этом думал, тем больше убеждался в своей правоте. В глазах мужчины не было ни капли лжи, он лишь окинул Ивайзуми взглядом, полным сострадания, и легко постучал по пустому месту рядом с собой, как бы приглашая сесть. Было в нем что-то странно успокаивающее, их тела подходили друг другу, как два затерявшихся кусочка паззла. В конечном итоге присутствие мужчины придало ему немного уверенности. Все по-прежнему не имело ни крупицы смысла, но что-то в этом месте будто сдерживало подступающую панику. Как только Гид услышал вопрос, он пожал плечами и произнес: - Да, значит. – Сказал он так, словно это было абсолютно логично. – Чем дольше находишься здесь, тем больше забываешь. - Почему это? - В противном случае душа все вспомнит, и это причинит ей такую боль, что она не захочет двигаться дальше. Как по щелчку девушка, покончившая жизнь самоубийством, сорвалась с места и бросилась к ним, вскричав от боли. Гид встал между ними. - Осторожно. Не позволяй ей тебя коснуться. Ивайзуми наблюдал, как она помчалась вниз по ступенькам, вслушивался в удаляющийся звук ее шагов. - Она вернется, – грустно улыбнулся Гид. 10 минут до прибытия следующего поезда - Куда поезд привезет нас? - Не имею понятия, – издал Гид мягкий смешок, – никогда еще не нем не ездил. Ивайзуми обернулся, нахмурившись. - Почему нет? Он улыбнулся. - У людей есть множество причин, чтобы не ехать. – Что-то было сокрыто за этими словами, и это «что-то» буквально вынудило Ивайзуми задать следующий вопрос. - Хорошо… Какова ваша причина? Гид удивленно моргнул. Он выглядел так, будто бы в нем точилась ожесточенная внутренняя борьба, он будто бы пытался решить, стоит ли говорить и не взболтнет ли он лишнего. Ивайзуми пристально посмотрел на него, и мужчина повержено вздохнул. - Я жду кое-кого. - А. Кого? - Кого-то, кого люблю, – Гид расплылся в игривой ухмылке, но наткнулся на все то же недоверие в глазах Ивайзуми. – Грубо, Ива-чан. – Ивайзуми приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но слова улетучились вместе с сорвавшимся с уст глупым прозвищем. Мужчина возле него выглядел потрясенно, так, будто сделал ужасную ошибку, но тут же попытался ее сгладить еще несколькими фразами. – Я дал обещание. Я жду вот уже как десять лет. Ивайзуми до сих пор не мог оттолкнуть то, насколько знакомым звучало то обращение, но все же откинул эти мысли в сторону и бросил: - Это достаточно долго. - Я бы подождал и подольше, – он пожал плечами, – мне хотелось бы, чтобы он прожил более долгую жизнь. – В его словах слышались тоска и сомнение. – Ты помнишь что-нибудь еще? Что-то, что случилось с тобой? Ивайзуми покачал головой. - Чем дольше я здесь нахожусь, тем более спутанными становятся мои мысли. – Он не мог это толком объяснить, но все, на чем он мог сконцентрироваться, были воспоминания, но и те были мутными, расплывчатыми. Словно он смотрел на пленку, которая медленно разлагалась. Гид выглядел немного подавленным. Будто бы ждал от него другого ответа. Ему хотелось узнать причину этой грусти, и он развернулся, коснувшись плеча мужчины. - Ива-чан, что ты… – выпалил мужчина, отшатнувшись, но было слишком поздно: между ними вспыхнула искра какой-то непонятной энергии. И Ивайзуми наконец, взглянув на мужчину, действительно смог его разглядеть.

***

- Слишком медленно, Тоору. - Да ну тебя, Ива-чан! Он нахмурился, прежде чем повернулся и смог наблюдать довольную улыбку мальчика, который нарочно остановился в нескольких шагах позади него. Этим жарким летним днем они пригласили его присоединиться к семейной поездке на пляж. Семья Ойкавы жила в том же квартале, через дорогу. Их младший сын, Тоору, родился спустя несколько месяцев после Ивайзуми, и с тех пор эти двое были неразлучны. Ойкава, как ему было известно, был одиноким ребенком, но имел невероятно нежную улыбку. - Я больше не хочу играть с тобой, - бросил Ойкава, глядя на него глазами, полными слез. Ивайзуми нахмурился: он хорошо относился к Ойкаве, но порой ненавидел эту его сторону. Он такой плакса, а Ивайзуми питает особенную слабость к его слезам. - Это нечестно, – пробормотал он, возвращаясь к мальчику, который теперь тихо всхлипывал, стоя на том же месте. Он потрепал его по голове и нерешительно улыбнулся. - Хорошо, хорошо… Перестань плакать, я больше не буду тебя дразнить. Ивайзуми все еще держал руку у того на голове, но он не переставал плакать. Ивайзуми ничего не оставалось, как склониться над ним и вытереть его слезы своими руками, немного измазанными грязью. - Прости меня за то, что я заставил тебя бежать за мной всю дорогу, хоть ты и не хотел. Я больше не назову тебя медлительным, – он подавил смешок, чтобы не заставить Ойкаву расплакаться пуще прежнего. - Обещаешь, что подождешь меня? – его голос был сдавленным, а сам он выглянул из-под его руки. Ивайзуми сморгнул, удивляясь обещанию, которое просил его сделать друг. Но карие глаза смотрели на него выжидающе, и он не мог не улыбнуться от невинности этой просьбы. Он вытянул вперед мизинец и улыбнулся. - Я обещаю.

***

Раздалось пронзительное жужжание звонка. - Хаджиме, открой дверь, пожалуйста, – донёсся с кухни голос матери. Мальчик вздохнул, отложил в сторону мангу, встал с котацу* и поплелся к двери. Он понятия не имел, кто решил в воскресенье прийти с утра пораньше. Вчера у него весь день были тренировки по волейболу, поэтому все, что хотел Ивайзуми – отдохнуть. Дверной звонок прозвенел в третий раз, и он нахмурился, раздраженный этим звуком, потирая лоб и отворяя дверь. - Хай… Охайоо… – его голос был наполнен презрением, пока он не увидел глупое лицо Ойкавы… Плачущего Ойкавы. Он нахмурился еще сильнее, когда тот скользнул в его объятия и протянул долгое «Ива-чаааан!». Его мать, которой стало любопытно происходящее, пришла с кухни и тоже увидела мальчика. - Тоору? Что случилось? Ойкава отстранился от Ивайзуми, отвлекаясь на вежливый кивок. - Охайо, обасан**. Простите за столь ранний визит. Я… Я просто… – еле сдерживаемые до этого слезы струились теперь ручьем по его щекам, заставляя сердце Ивайзуми болезненно уколоть того по неизвестной ему причине. Его мама позвала Ойкаву вглубь комнат. - Вот, не плачь. Ивайзуми, принеси воды с кухни. Ивайзуми взял себя в руки и кивнул матери, отправляясь исполнить ее просьбу. Когда он вернулся со стаканом воды в руках, мама уже усадила гостя на котацу. Он поставил воду перед Ойкавой, который казался сейчас неестественно маленьким и чересчур хрупким. Они были друзьями всю жизнь, но он никогда не видел его в таком дурном расположении духа, даже после ссор с Кагеямой. Худшая часть этого всего – он не знал причину его грусти. - Эй, рассказывай, – выпалил он, все быстрее и быстрее теряя терпение. Ойкава обернулся к нему со стеклянными глазами. Ивайзуми ненавидел действие, которое они оказывали на него: ему хотелось выцарапать свои собственные глаза, лишь бы не видеть, как друг плачет. Ойкава поднял взгляд, запнувшись: - Я… Я… Я стану дядей. И Ивайзуми, и его мать одновременно уставились на него… Пока Ивайзуми не разразился смехом, за что получил угрожающий взгляд матери и сразу замолчал. - Ты расстроен этим, Тоору-кун? – мягко спросила мать. Она знал, что старшая сестра мальчика недавно вышла замуж, и предполагал, что у той совсем скоро появится своя семья, но все еще не ожидал такой реакции. Ойкава покачал головой. - Нет… Я не… Я просто… – он замолчал, пытаясь подобрать нужные слова, – боюсь… Я боюсь, что буду плохим дядей. Ивайзуми пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы опять не рассмеяться. Ойкава до сих пор смотрел вниз, не решаясь поднять взгляд. Его руки были сжаты в маленькие кулачки и лежали на коленях, слезы все еще скатывались по щекам, и Ивайзуми не представлял, как такой плакса мог вообще быть кому-то дядей. Это звучит странно, даже для него, но… Он знает, что у Ойкавы доброе и заботливое сердце. Он подвинулся к мальчику и щелкнул того по лбу, а тот в свою очередь издал сдавленный возглас. - Все будет хорошо, не волнуйся.

***

- Прости за это, – смягчился Ивайзуми, когда заметил, что Ойкава до сих пор потирает красное пятно на носу, которое расплылось как раз там, где ударил его Ивайзуми. Они шли домой со школы, плечом к плечу, чувствуя тепло друг друга. Ойкава приподнял удивленно брови, и Ивайзуми почувствовал себя еще хуже, увидев красный рубец на лбу у приятеля. Но Ойкава отрезал: - Все в порядке, Ива-чан. Это в любом случае моя вина. Если бы этого не сделал, я бы натворил чего-нибудь похуже. Он был прав. Если бы он не подоспел вовремя, тот бы набросился на Кагеяму и был бы изгнан из команды. Если бы он пришел хоть на минуту позже, то проблемы стали бы гораздо больше красного носа Ойкавы. - Ты спас меня, – сказал он с мягкой, грустной усмешкой. – Всегда спасаешь. Эти слова значили для него многое, но взгляд значил в сотню раз больше. Ему захотелось расхохотаться. Знал бы Ойкава, как много раз он спасал его, как много раз вытаскивал его из самых темных и скользких закоулков его подсознания, когда его самого одолевали бесчисленные сомнения. Он всегда рассчитывал на Ойкаву, как и он на него. Это было частью динамики их общения – приглядывать друг за другом, заботиться. Они были эдаким «безопасным уголком» друг друга. Это было сродни обещанию, которое не требовалось оговаривать. - Тупокава. - Хм? Когда Ойкава обернулся к нему, Ивайзуми почувствовал те эмоции, которые никак не поддавались объяснению. - Давай зайдем для начала ко мне. Тетушка тебя убьет, если завалишься домой в таком виде.

***

- Ива-чан… Ойкава снова выглядел подавленным и растерянным. - Говнокава, это ты притащил меня сюда. Они были на автобусной остановке, и Ивайзуми, благодаря непрерывным надоедливым просьбам Ойкавы, провожал его. Вообще-то, вместо него тут должна присутствовать его семья или хотя бы Аоба Джосай, но Ойкава, в силу своей упрямости, пригласил именно Ивайзуми. Он бы отказал, но испытать смущение не шло ни в какое сравнение с тем, что его команда проиграла последний шанс попасть на Национальные, особенно если учесть, что решающим фактором был последний бросок Ойкавы. Их пути разойдутся здесь, на этапе выбора колледжа. Ойкава поступил в местный, а он – в Токийский Университет, поэтому он даже не был уверен в том, что им удастся сохранить дружбу, а уж об общении и речи не было. Может, не только у него были эти мысли. Иначе он не сидел бы здесь, продрогший до костей в это поразительно холодное весеннее утро, с целью проводить Ойкаву в Осаку, когда сам едва спал, собирая вещи. - Что стряслось, Ойкава? – он не хотел звучать раздраженно, но это случилось. Он до сих пор не мог понять, как правильно интерпретировать необъяснимую тяжесть на сердце, поэтому он превращал ее в агрессию – привычка, которую он вполне мог понять. Прошло несколько мгновений, прежде чем Ойкава ответил. - Не скучай сильно за мной, хорошо? - И не собирался, – бросил он, хотя точно знал, что это не так. - Пообещай, что мы будем созваниваться каждый день, ведь так? – Ивайзуми уже собирался ответить на это отказом, «нет, нам не обязательно так делать», потому что это, наверное, первый раз, когда он был свободен от выходок друга. Ему хотелось сбежать от надоедливого присутствия Ойкавы, либо же он просто хотел так думать. Потому что, когда Ойкава спрашивал его об этом, чувство, что впервые появилось после стычки с Кагеямой, приобретало новую силу. Поэтому он сказал «да» – единственный ответ, который сейчас казался верным.

***

Ивайзуми был не в лучшем настроении, когда вернулся в общежитие после трудного дня в лаборатории. К тому же, он был голоден, но слишком устал, чтобы заставить себя подкрепиться лапшой быстрого приготовления. Он не должен быть здесь. Он должен быть где-то в Мияги, праздновать день рождения Мацукавы. Но внезапно образовался этот глупый шторм, вставая на пути у идеально распланированных выходных. Уже прошли месяцы с тех пор, как они расстались. Все это время Ивайзуми метался между учебой, подработкой и тренировками, и был более чем изможден, определенно заслуживая перерыв. Да, именно поэтому, а не потому что он хотел увидеть некоего несносного сеттера, слегшего с гриппом, таким образом добавляя ему еще одну причину, по которой стоило попасть в Мияги. Он был в беспомощном отчаянии, что очень, очень раздражало. И, собственно, пребывая в прескверном настроении он окончательно разозлился, едва заслышав нежданный стук в дверь. Было уже слишком поздно для посетителей, поэтому, вероятно это кто-то с его этажа наведывается в поисках чего-нибудь съестного. Как вдруг вся злоба в мгновение улетучилась, стоило только услышать знакомое «Ива-чан» по ту сторону двери. И снова появилось это чувство, снова сердце пропустило удар, но он списал это на удивление, находясь в неверии, что Ойкава был здесь. Он же не приехал бы, просто чтобы… Несмотря на все сомнения, открыв дверь, Ивайзуми действительно обнаружил там Ойкаву, раскрасневшегося и укутавшегося во многослойные шарфы, напялив на себя несколько свитеров. Когда парень одарил его полупьяной улыбкой, сердце остановило свой ход. - Дурак, что ты тут забыл? – потребовал он ответа вместо того, чтобы пустить Ойкаву внутрь согреться или просто сказать, как он рад видеть его, пусть даже в таком виде. - Я… Я хотел повидаться с тобой, – прошептал он с легкой улыбкой. Ивайзуми уставился на него, замечая, что Ойкава вел себя по-другому, и это была не только его идиотская улыбка: его лицо выглядело чересчур красным, дыхание стало очень поверхностным, и даже ресницы были прикрыты иначе. Это заставило Ивайзуми задуматься, как же он хорошо его знает, раз замечает такие незначительные изменения. Но что-то определенно было не так. Ивайзуми потянулся и дотронулся до лба Тоору, чувствуя неестественное для человека тепло. - Черт, Ойкава. Да ты горишь. Глаза того словно слипались, и он не ответил. Ивайзуми нахмурился. - А тетушка вообще знает, что ты сейчас тут? Ойкава покачал головой. - Только не говори окаасан. - Ни слова. Она просто взорвется, если узнает, что ты натворил, – усмехнулся Ивайзуми, но повел парня вглубь комнаты, дабы помочь тому избавиться от промокшей одежды. - Боже, сколько на тебе слоев надето? – спросил он, после того как стянул уже два пальто и одну куртку. - Я… Быстро простужаюсь, – послышалось в ответ. - Это я знаю, – вздохнул он, подходя к гардеробу и вытаскивая некоторые свои вещи. – Так почему ты приехал? Ответ заставил ожидать буквально несколько мгновений, и в эти несколько мгновений Ойкава выглядел испуганным. Будто бы Ивайзуми только что спросил о чем-то, что угрозой нависло над его жизнью. Постепенно на его лице начала вырисовываться решимость, и он протянул: - Я просто соскучился. Прошло еще несколько секунд, пока Ивайзуми понял, что конкретно значили эти слова. Поступок однозначно был глупым, можно сказать безрассудным… Но почему? Почему он радовался этому? - Эй, Хаджиме? - Хм? - Обещай, что не скажешь окаасан.

***

Что-то между ними изменилось этой ночью. И когда Ивайзуми праздновал свой 21-й день рождения в Токио, Ойкава сделал все возможное, чтобы не пропустить его. - Йо, Ива, – его товарищ по блоку, Сатоши Рю, живущий чуть дальше по коридору, приобнял рукой его за плечи, очень опасно балансируя во второй сразу пять бутылок пива. - Да? – отозвался он. Не сказать, что они с этим парнем были очень близки, он даже находил его громким и надоедливым – две вещи, которые он искренне ненавидел, только если ваше имя не начинается на «Тоору» и не заканчивается на «Ойкава». Он выпивал со своими друзьями, включая Ханамаки, который волею случая оказался в Токио по обмену. Ойкава же прибыл этим же вечером немного позднее, а причина задержки была в том, что тому предстояло сыграть тренировочный матч. Как не убеждал его Ивайзуми, что его присутствие не является обязательным, Ойкава был настойчивее. «Я никогда не пропускал твой день рождения». Разумеется, после этих слов Ивайзуми осознал, что он прав: Ойкава всегда умудрялся провести его день рождения с ним, несмотря на то, какой острой иногда была нехватка времени. - Это же твой друг Ойкава? – продолжил Сатоши, заставляя того застыть. Он знал пару фактов об этом парне, но насторожил его в особенности тот, что он был прямо-таки одержим всем красивым. Фактически, стоя так перед Ивайзуми и являясь на пару дюймов выше, к тому же с каштановой копной волос на голове, Рю сейчас отдаленно напоминал Ойкаву. - Он милый, – бросил тот, ожидая хоть какой-то реакции, но, не дождавшись, спросил напрямую. – Он с кем-нибудь встречается? Ивайзуми снова кинул взгляд на общий стол, где обсуждаемый сейчас человек смеялся с какой-то шутки, что скорее всего была отпущена его другом, Чие. Небольшая компания была поначалу довольно тихой, пока не прибыл Ойкава, похожий на чертову супермодель, привлекая теперь жадные взгляды таких животных, как этот парень. Встречался ли он с кем-то? Ивайзуми даже не знал, ведь Ойкава никогда не говорил ему. Он был осведомлен, что Ойкаву, да и Сатоши тоже привлекали как парни, так и девушки, но кроме этого они больше ничего не обсуждали. С одной стороны, Хаджиме хотел дать положительный ответ, предоставляя таким образом Ойкаве некую защиту от Рю, но с другой… Вдруг человек, который так похож на Тоору, сможет сделать его по-настоящему счастливым? Он не знал, что конкретно: их долгая причудливая связь (которую Ханамаки называл крайне странной) или природная тяга друг к другу заставила Ойкаву поймать его взгляд, приветливо улыбнуться и махнуть рукой. Улыбка самого Ивайзуми стала значительно шире, его сердце на мгновение замерло, но как только оно возобновило свой ход, он развернулся и с уверенностью сказал Сатоши: - Да, Ойкава с кем-то встречается. - Кто это был? – позже подошел к нему сам Ойкава. - Просто знакомый, – ответил он. Взгляд, направленный на парня, чудным образом будто проходил сквозь него, задерживаясь на остальных присутствующих. Что до них, то все поменялись местами: например, Ивайзуми, который изначально сидел рядом с Ханамаки, теперь был рядом с Ойкавой. Также нельзя было не заметить косые любопытные взгляды, периодически падавшие на них, но Ивайзуми упустил этот факт в пользу одной из немногих ночей, когда, не беспокоясь о последствиях, можно было хорошенько напиться. - Что произошло, когда я нас угощал пивом? – потребовал ответа Хаджиме, как только они с Ойкавой оказались в его комнате в общежитии. Последний оставался здесь на ночь, а Ханамаки, который тоже должен был, по неизвестной причине решил остаться в отеле, убеждая, что компания, в которой он работает, покроет все расходы. И вот, они остались в комнате один на один. Когда прозвучал вопрос, они вместе сидели на полу, рядом, но не соприкасаясь. - Хм? Ничего. Просто обсуждали, насколько же ты порой бываешь туп. – Тоору говорил медленно, блуждая в собственных словах. - Что? Я? Тупой? – спросил тот, заставляя Ойкаву выдавить из себя смешок. - Да-да. Еще и какой. Ты просто не понимаешь намеков… Я имею в виду, даже очевидных. - Что ты несешь? – они оба знали, что были пьяны, и слова их не имели совершенно никакого смысла. - Тяжелый случай, – хихикнул Ойкава, подвигаясь так, чтобы ткнуть собеседника в лоб. – Я же говорю, таких дураков еще и поискать надо. Он раздраженно показал средний палец, резко убрав руку Ойкавы от лица… Что было плохой идеей, потому что вместе с этим он потянул шатена на себя. Тот же навалился с достаточной силой, чтобы упали они оба. - Оу… – простонал он, потирая затылок. Но при этом оба не были в состоянии встать, поэтому лежали рядом на полу. Почему-то он вспомнил Сатоши, решив завести разговор о нем. - Кстати, а помнишь того парня, что загнал меня в угол в баре? - Знакомого? Да. – нарочито пренебрежительный тон разбудил в Ивайзуми жгучее любопытство. - Да. Красивый парень с каштановыми волосами. - Не то чтобы он был красивым, – его голос внезапно стал злым. Ивайзуми нахмурился, но пожал плечами. - Что ж, он мне чем-то напомнил тебя. За долю секунды Ойкава умудрился подскочить со своего места, пытаясь схватить Ивайзуми. Ему это удалось: всем своим весом взрослого мужчины он прижал того к полу, вцепившись в плечи. - Ива-чан, возьми свои слова назад! - В чем, черт возьми, проблема? – выпалил он, едва завидев стеклянные от слез глаза парня, мечущие искры. Может быть, это влияние алкоголя, но он никогда не видел Ойкаву таким… Взбешенным. Взгляд его напоминал тот день в средней школе, так он смотрел на Кагеяму. Будто бы завидовал чему-то. Они еще долго смотрели друг на друга, пока дыхание их рваными вздохами вырывалось из груди. Спустя какое-то время Ойкава отпустил его. - Я же говорю, слишком тупой, – пробормотал тот, слезая. Это сбило Ивайзуми с толку. Было ощущение, что перед ним лежала очевидная истина, до которой он никак не мог добраться. - Сколько ты выпил? – спросил он, и Ойкава издал горький смешок. - Слишком много. Ивайзуми потянулся сначала к его лбу, а потом опустился к щеке, желая удостовериться, что у мужчины нет жара. Но Ойкава потянулся навстречу прикосновениям, заставляя Хаджиме пару секунд сидеть будто бы в дурмане, восхищаясь, каким тот был мягким и теплым. Или, скорее всего, просто Ивайзуми был пьян. - Прости меня за то, что сравнил тебя с ним. Особенно если учесть, что он не сможет и вполовину стать таким, как ты, – произнес Ивайзуми, заставляя своего собеседника улыбнуться. – В любом случае, я вспомнил его только из-за того, что он спрашивал о тебе. - Обо мне? - Да. Он находит тебя привлекательным. Спрашивал, встречаешься ли ты с кем-нибудь. - …И что ты ответил? Ивайзуми внезапно почувствовал некую тяжесть, уже пожалев о том, что поднял эту тему. Но что сделано, то сделано. - Я вроде как ему сказал, что да. – Ойкава уставился на него, словно олень в свете фар, и, должно быть, не так все понял. – Я просто хотел тебя оградить от него, он… Я имею в виду, он меняет парней и девушек, как перчатки. – Ивайзуми попытался разрядить обстановку, но над ними уже нависла неловкая тишина. Быть может, Ойкава и Сатоши сошлись бы, или сам Тоору хотел бы попробовать. Быть может, не стоило совать нос, куда не просят и пытаться защитить Ойкаву. Тот же сел, повернувшись к нему с абсолютно нечитаемым выражением лица. - Нет, все… Отлично. Ты поступил правильно. Что это значит? - Подожди, так ты серьезно с кем-то встречаешься? – осведомился Ивайзуми, игнорируя легкое покалывание в груди. Ойкава ухмыльнулся. - Хотелось бы. Выражение тоски на лице шатена заставило Ивайзуми смутиться, но облегчение, которое он испытал после этих слов, было трудно скрыть. Из чего возникал вопрос… Почему именно облегчение? - Эй, Ива-чан… - Хм? - Можно я тебя поцелую? - А? Что? Тебе настолько одиноко? – Ивайзуми соврал бы, если бы сказал, что ни в жизни об этом не задумывался. Он всегда думал, что Ойкава был слишком красивым, и когда он обнаружил, что тот гей… Или вроде того, это слегка обрадовало и развлекло Ивайзуми. Но он никогда не заострял на этом внимание. Ойкава пожал плечами. - Может быть, – он вздохнул. – Или может я просто пьян. А может мы можем сделать это и к утру все забыть? - Как-то многовато «может». - Хах. Ивайзуми уставился на Ойкаву, а если быть точным – на его губы. Они были мягкими и слегка розоватыми. Он размышлял, будет для него этот поцелуй таким же, как и с девушками. А может Ойкава прав? Забудет ли он, нет, они, все следующим утром? Все может быть. Может. - Хорошо. Ойкава забыл. Но Ивайзуми – никогда.

***

3 минуты до прибытия следующего поезда На лице Ивайзуми вырисовывалось выражение удивления, одна или две слезы скатились вниз по щекам. Он повернулся лицом к мужчине, который сидел рядом и терпеливо ждал. - Ойкава… – прошептал он. Улыбка, увиденная им сейчас, была ослепительной. Он не заслужил ее. - А это заняло у тебя достаточно много времени. - П-прости, – запнулся Ивайзуми, стыдясь самого себя. Ойкава рассмеялся, но внезапно его лицо набралось серьезности и… Грусти. - Я не хотел, чтобы ты меня коснулся, потому что не хотел причинять тебе боль. Забвение – наилучший подарок, который может предложить это место. Но ты схватил меня так внезапно… В общем, вот что происходит, когда ты контактируешь с другой ожидающей здесь душой. Ивайзуми вспомнил все, но не мог ничего передать словами. Он вспомнил, как именно умер Ойкава. Они были вместе той ночью. *** Ойкава спал уже как неделю. Пробуждение сейчас казалось плохой затеей. Врачи говорили, что возможно этого уже никогда и не произойдет. Он жив только благодаря аппаратам жизнеобеспечения. Смерть неизбежна, поэтому они обсуждали идею их отключения. Доктора объяснили процесс, что будет происходить после, возможные последствия, затем попросили родителей Тоору подписать какие-то бумаги. Ивайзуми и не подозревал, что смерть может быть настолько… Сложной. Мацукава, Ханамаки и остальные навестили его в день, который последовал после принятия рокового решения. Родители Ойкавы позволили друзьям и родственникам попрощаться. Этот день был как раз для друзей, следующий – для семьи. Ивайзуми присутствовал два дня подряд. Семья Тоору знала, как много значил он для Ойкавы. - Так вы все-таки объяснились? – задал вопрос Мацукава, когда остальные члены команды отлучились, чтобы купить еды. Ивайзуми отнял лицо от кровати, куда уткнулся, покачав головой. - Он никогда бы не сказал мне. - Может быть, действительно ничего не было. Ты ведь знаешь его шутки, – бросил Иссей, а Ивайзуми почти согласился, но покачал головой. - Нет. Мне кажется, он хотел рассказать мне, но ему помешало излишнее упрямство. - Не упрямство, а шарм, – добавил Мацукава. – А если бы он не был упрямым, то вы двое не были бы вместе. Хаджиме не мог не согласиться, поворачиваясь к Ойкаве, который сегодня выглядел по-другому: неестественная серость сошла с лица, уступив место слабому румянцу, губы не были пересохшими. Будто бы он просто спал. «Если бы я только знал, каково его последнее желание». *** 2 минуты до прибытия следующего поезда - Ты в порядке? – прошептал Ойкава. Ивайзуми кивнул. - Прости… Прости, что заставил ждать так долго. - Идиот. – Ойкава издал короткий смешок. – Я тебе сказал, что прождал бы с радостью еще больше, если бы это значило, что ты проживешь достаточно, чтобы насладиться миром. Ивайзуми до сих пор била мелкая дрожь, поэтому Тоору снова коснулся его, как и до этого, успокаивая. – Так… Ты выполнил его или нет? - Выполнил что? - Мое последнее желание. Прошло некоторое время, прежде чем он ответил. Может быть, причина была в том, что эту часть жизни он предпочел бы не вспоминать. Просыпаться без Ойкавы, оставившего после себя в напоминание с трудом нацарапанную записку. - Да, – послышалось в ответ. – Я пытался встречаться с Айко, но спустя несколько месяцев мы расстались… Между нами очень много чего произошло, – он сделал паузу, но выражение лица сидевшего рядом человека оставалось нетерпеливым. – Потом у меня было еще несколько отношений, но их нельзя назвать серьезными, поэтому я решил сделать перерыв… Хоть на несколько лет… И затем я встретил Мегуми. - Мегуми? - Да, мы работали в одной компании, – сказал Ивайзуми, – Она действительно добрая. Очень дружелюбная и приветливая. У нее красивый смех и прекрасная улыбка… И ее глаза, они потрясающие, – он улыбнулся. – Мы поженились, а нашей дочери в этом году исполнилось пять. - Ты, наверное, любил ее. – произнес Ойкава. Он не был грустным, не ревновал – просто констатировал факт. Его голос не выражал абсолютно никаких эмоций, что заставило Ивайзуми задумать, был ли мужчина рад за него. - Да. Мы любили друг друга… До этих пор. - Что ты имеешь в виду? - Я и Мегуми развелись несколько месяцев назад. - Что… Почему? Ивайзуми прокручивал в голове диалог, который произошел перед тем, как они расстались. Как много раз он причинил ей боль, потому что… «У тебя доброе сердце, Хаджиме. Я навеки буду благодарна за твою заботу. Но ты не любишь меня по-настоящему. И я заслуживаю быть с тем, кто меня действительно любит, мы оба заслуживаем быть с людьми, которые делают нас счастливыми. Надеюсь, ты встретишь своего человека». - Наверное я был плохим мужем? – с горечью в голосе предположил он. Ойкава нахмурился. - Ты? Это невозможно. Ты – лучший человек, которого я только знаю, даже когда ты в плохом настроении. - Да, потому что ты рядом. Прошло несколько десятков секунд, прежде чем Ойкава снова заговорил. - Ты сказал, что любил ее. - Любил. - И у вас есть дочь? - Да, Тору – чудесная девочка. Я люблю ее всем своим сердцем. - Ты… Назвал ее в мою честь? - Да. - Почему? - Ты прекрасно знаешь, почему. По той же причине, по которой я был ужасным мужем для Мегуми. В романтических отношениях я был плох со всеми. – Хаджиме вздохнул. – Я все еще любил тебя. Ойкава одарил его удивленным, подавленным взглядом. Прикусил свою слегка подрагивающую нижнюю губу, что выдавала все сдерживаемые им эмоции. Он горько улыбнулся Ойкаве, наблюдая, как тот тянется к его руке и сомневаясь, действительно ли он умер. А если это просто сон? Но прикосновения Тоору были такими настоящими. Он притянул мужчину к себе, с наслаждением вдыхая его приятный сладкий запах ванили, теперь уже без примеси горького запаха больницы. Ойкава тоже приобнял его. - Прости меня, Тоору. - Хм? – он больше почувствовал его невнятное мычание, чем услышал. - Я так и не выполнил твое последнее желание. Я пытался полюбить кого-то другого. Я пытался… Любить ее, какое-то время будучи уверенным, что у меня получается. – Он вздохнул, почувствовав затем, как Ойкава крепче сжал его в объятиях. – Я не смог ее полюбить так же сильно, как полюбил тебя - Хаджиме, – позвал Ойкава, когда они отстранились. Ивайзуми только сейчас понял, что плачет, принимаясь с ожесточением тереть глаза, желая избавиться от этих жалких слез, – я люблю тебя. Ивайзуми грустно, но нежно улыбнулся ему. - Именно ты подарил мне возможность полюбить кого-то. Ойкава улыбнулся, касаясь его щеки, и наклонился вперед, чтобы подарить ему мягкий поцелуй. Все вокруг исчезло. Его сердце взвыло, захотело выпрыгнуть из груди, угрожало просто разорваться. Он тоже коснулся лица Тоору, по мере этого стирая все годы, что они провели не вместе. Ойкава не стал другим, его губы были такими же на вкус. Тот был таким же прекрасным, невероятным, каким он его запомнил, из-за этого хотелось зарыдать, ведь прошло так много времени… И он слишком долго пытался восполнить пустоту, которую Ойкава оставил в его сердце. Раздался грохот. Стук металла об металл. Вдали засияли огни, становясь все ярче и ярче по мере приближения звука Они отстранились, позволяя вибрациям, издаваемым колесами поезда, и биению сердец переполнить их. Тоору улыбался и повторял слова «Я люблю тебя». Он был невыносимо красивым, настолько, что это чуть ли не причиняло боль. Ивайзуми прикрыл глаза. Я сплю? Если я открою глаза. Будет ли Ойкава все еще здесь? Или я снова проснусь в своей холодной квартире в Токио, в слезах пялясь в потолок? Буду ли я одинок? Может быть смерть – это не так уж и плохо. Он испытывал невероятный страх перед столкновением лицом к лицу с возможной жестокой реальностью, но из плена собственных мыслей его вырвал звук гудка поезда, превращающийся в тихое шипение, и, набравшись храбрости перед этим чересчур холодным мирком, он открыл глаза. Поезд прибыл.