ты — недокуренная сигарета,
ты — порванная газета,
стих на смятой салфетке для незнакомой прохожей.
ты живешь под своей тонкой кожей, нехотя, в заметках,
каждый день потроша свое прошлое.
юность поэта
Погода была чудесная. Та самая, летняя, когда ни холодно, ни жарко, а прекрасно. В такую только гулять и гулять, целый день слоняясь по улицам, не волнуясь о завтрашнем дне. Так бы и поступил Куроо, если бы сейчас не лежал в одном из обычных, но довольно престижных отелей для безразличных связей и встреч. Все здесь было красиво, и интерьер, и сотрудницы, на которых он так часто заглядывался, пока арендовал номер, но так одиноко. В таких местах это чувствуется особенно. Ведь пары сюда мало ходят, особенно в такие дни. Они предпочитают прогуливаться по пляжу, есть мороженое, говорить друг другу смешные истории да и вообще… любить. Не так как было сейчас у Куроо, а с помощью чувств. Забавно, правда?
Блондинистые пряди легко скользят по пальцам. Были бы они чуть короче, с отросшими черными кончиками и не пахли так жутко клубникой стали бы идеальными. Только дело ведь далеко не в шампуне, не в длине да и вообще не в волосах, просто человек не тот. Просто она
не…
— Юми, ты никогда не хотела попробовать сделать себе короткую прическу?
Молчание в ответ. Она не спит, это ясно. Просто задумалась. Сколько раз он говорил, не водиться с женщинами, которые слишком много думают, от них только больно.
— Куроо… Скажи, ты в кого меня превращаешь?
Больно. От них всегда больно. Нужно убегать, как можно скорее. Взяв все свои вещи, он стал искать свой телефон, что сопровождалось долгими взглядами Юми. Как будто под прицелом. С ней всегда так. Когда она согласилась, что блонд действительно хорошо бы на ней смотрелось, тоже смотрела так же. Как будто по нему можно было что-то прочитать. И читала.
— Не это ищешь? — указала она на телефон, который предательски спрятался под подушку.
— Да, спасибо.
А теперь беги. Быстрее. Как ты бежишь от самого себя уже больше 8 лет. Вполне успешно
(нет). Беги скорее, нельзя здесь оставаться. Ведь тут опасно, тут может затронуться прошлое, задаваться вопросы, на которых совсем не хочется отвечать. Убегай.
Куроо вздохнул. Да, у него снова получилось.
«Молодец». Не помешало бы прогуляться. Поблизости отеля был парк, как и предполагалось с кучей парочек. На их фоне Куроо чувствовал себя лишним, как будто попал на другую территорию, где от чувств не убегают, а наоборот оберегают. Еще чего. Только вот похоже не он один тут такой «лишний». Кто-то тоже стоял будто покинутый, глядя на ночной город. Не то, чтобы Куроо почувствовал какую-то связь или одобрение от того, что разделяет с кем-то данную ситуацию, вдруг он всего лишь ждет кого-то. Просто интересно было. Просто он ему кого-то напоминает.
«Зря»
Мигом пронеслось у него в голове словно эхом.
«Зря, зря, зря, зря, черт побери»
Не нужно было сюда приходить. Не нужно было его видеть. Не нужно было вообще выходить из дома в этот день. Уходи же, убегай.
«Зря, зря, зря…»
Но Куроо стоял на одном месте. Мозг тревожно посылал сигналы опасности, предупреждая, что будет больно, снова больно. Но тело не двигалось. Он будто замер. Мир будто замер.
«Красиво»
Вряд ли это то, о чем он должен думать в эту минуту. Ведь сейчас перед ним тот, кто раз и, похоже, навсегда разбил ему сердце. До сих пор, на протяжении целых 8 лет, он собирал их по кусочкам, но так и не смог вернуть прежнюю форму, с чем он даже смирился. Но вот он — Кенма. Злоба, обида, ненависть, непонимание, вопросы… любовь.
«Он такой красивый»
Куроо не тот, кто сдается легко. Будь то работа, переговоры, какие-то проблемы, тот же волейбол, он не сдается. Но когда дело касается чувств, его собственных чувств, Куроо слаб. Когда дело касается Кодзуме Кенмы он слаб вдвойне.
«У него отросли волосы, всегда знал, что черный идет ему больше»
Куроо, прозванный любителем блондинок (интересно почему), переменил свои вкусы за секунду. Теперь перед его глазами стоял брюнет со светлыми кончиками, с небрежным пучком в голове и такими грустными глазами, что наблюдатель вздрогнул. От чего ему грустить? Мелкая, совершенно неуместная и глупая надежда
«а вдруг он тоже…» пронеслось у него в мыслях.
Нет. Нет, нет и нет. В это снова он не попадется. Всего, что было, достаточно. С самого детства до окончания старшей школы. Этого было вполне достаточно. А теперь, уходи. Но вместо него уходить собрался парень напротив.
«Стой!»
И Куроо побежал. Глупо, но а как иначе? Сейчас ему было плевать, в своей голове он даже отбросил все обиды и построил жалкие мечты о том, как сейчас все могло бы начаться заново, с чистого листа. Так, как было раньше.
— Кенма! — Куроо внезапно схватил руку Кенмы, отчего тот испугался и вздрогнул. Он забыл. Нельзя к нему так подходить, Кенму пугают резкие звуки.
— Куро? — от его голоса внутри все потеплело. Он не протягивает его имя, всегда коротко и ясно: «Куро». Это звучит так по родному, будто вернулся домой через долгих лет.
Он слегка улыбнулся, а Куроо проиграл. Фактически, он проиграл уже давно, еще в детстве, когда Кенма, еще маленький, согласился покидать ему мячик. Тогда Куроо подумал, что Кенма добрый и очень, очень милый.
— Прости, я тебя напугал? — неловко спросил Куроо, потирая затылок. Взял и набросился на человека, на своего
бывшего. Который еще и бросил его. Стыдоба.
— Все нормально, — произнес он и быстро оглядел собеседника, отчего Куроо почувствовал себя еще хуже. Как он сейчас выглядит? Наверняка растрепанный. Черт.
— Давно не виделись, как ты…- Куроо перебил звонок в телефон. Но больше всего насторожило реакция Кенмы. Тот будто бы знал, что это за звонок и не спешил отвечать.
— Кажется это тебе, — больше для себя заметил Куроо.
— О, да, сейчас, — взял телефон и снова замер. Да кто ему там звонит?
— Да, Сё?
Боль.
Ха, а чего ты ожидал? Точно. То, о чем он позабыл. Причина, которую Куроо выяснял так долго. Хината Сё. Тот самый коротышка из старшей Карасуно. Тот самый, кто
забрал у него Кенму. Тот самый, имя которого вызывает неприязнь до сих пор. И плевать, что он не очень то и виноват. И плевать, что Кенма первый в него влюбился и подолгу (как он слышал) бегал за ним. Да вообще на все плевать, есть только одно: он появился — Кенма изчез из его жизни. Вот и все, о чем он должен был знать, остальное не важно. Зря… зря он вообще к нему подошел. Они до сих пор вместе? Удивительно. Целых восемь лет, даже завидно. Свалить бы уже. Уйти бы отсюда поскорее…
— Ты плачешь? — прервал его мысли голос Кенмы.
А
ты чего плачешь? С чего бы
тебе вообще плакать? Так… Хватит. Это уже абсурд, нельзя так относиться к человеку. Может проблемы какие-то, не его это дело. Только вот выражение лица Кенмы говорило об обратном. Каким-то странным способом, все, что касалось Кенмы, было делом и Куроо. Просто так было всегда. Точнее так было раньше… Страх, вот что там выражалось.
—… Хорошо. Точно все нормально?.. Ладно, сообщи мне, как высадишься. Я буду волноваться… Буду ждать…
Какие нежности. Куроо хотел бы хотя бы в голове поиздеваться над ситуацией, над самим собой, только на насмешки сил не было. Ни на что сил не было. Прошло всего несколько минут, а чувствовал он себя так, будто его без жалости колотили часами, не давая времени на передышку.
Кенма повесил трубку и снова выпал из реальности. Он так часто делал, когда придумывал стратегии для игры, особенно часто такое происходило во время игры в волейбол. Это очень мешало в процессе, но после победить Некому бывало почти что невозможно. О чем же он думает сейчас? Окликнуть Куроо не хотел. Он вообще сейчас ничего не хотел. Домой бы.
— Куроо, не хочешь выпить? — внезапно проговорил Кенма.
— Хочу, — ответил Куроо. И… зачем? Что он вообще творит?
Куроо ожидал чего угодно. Ближайший бар, ресторан, забегаловка, да вообще что угодно, только не дом. Но они тут. Дома, у Кенмы. И похоже он принадлежит не только ему.
Рекорд. Его личный рекорд: встретить бывшего, схватить его посреди улицы, послушать разговоры с его нынешним парнем, а теперь еще и прийти в их совместный дом, обвешанный счастливыми фотографиями. Как говорится: а чего достигли вы?
— Держи, — ему протянули оранжевый бокал. Не день, а издевательство.
— Прости ничего другого нет, мы… э, я не держу у себя стаканы, просто… дома я не пью… Да и впринципе я не пью просто так получилось, что сейчас… — на Кенму это было мало похоже. Он говорил такими рывками, будто задыхался, будто из него сейчас лился такой поток, что он сам с ним не справлялся. И замолк. Куроо отпил немного и посмотрел на него. Бонус. Ему сейчас будут рассказывать о проблемах в отношениях. Может он еще и совет даст. Чего там, обычное дело.
— Что случилось?
«Не говори, не рассказывай. Я не хочу это знать.»
— Все хорошо?
«Скажи да. Я немного выпью и уйду. Пожалуйста, не мучай меня.»
—… Похоже, я все испортил, — медленно произнес Кенма, не поднимая взгляд.
«Нет, прошу нет.»
И Кенма рассказал. И плакал, и пил, и снова говорил. А Куроо слушал. Долго слушал. Жадно, не упуская ни одну деталь. Зачем он это делал? Зачем он вообще согласился на это? Кто знает…
Кенма рассказал обо всем. О том, что в какой-то момент начал контролировать Сё. О том, как стал будто бы «одержим». О том, как тот постоянно плакал, о том, как из-за него его прозвали «жалким игроком». Обо всем. Особенно о том, чего Куроо знать было не обязательно. Тот все выслушал. Это была самая жестокая пытка, но Куроо выдержал. Для кого и для чего не ясно, но он смог.
Как оказалось, они с Хинатой расстались. Хината прямо сейчас летит в Бразилию, сегодня была их последняя встреча.
Как он его отпустил,
как все-таки позволил покинуть его Кенма не знал. Как справляться дальше — тоже. Этого не знал и Куроо. Дальше было молчание. Они оба без единого слова опустошали бутылку за бутылкой, похоже выпить он планировал уже давно. Продолжалось это довольно долго, удивительно как много алкоголя может употребить человек. Разбитый человек.
Все шло хорошо.
Безопасно. Только вот похоже выпито было слишком много. Нужно было уходить.
— Слушай, я, наверное, пойду? Завтра есть кое-какие дела, нужно возвращаться, — еле произнес Куроо. Кенма снова замер. Ну вот, снова. На этот раз Куроо не стал его ждать, просто встал и подобрал свой пиджак, собираясь уходить. Ждать от хозяина дома выпровождения было бесполезно. Тот пьян в стельку. И похоже совсем не понимает, что творит. Черт, он
реально не понимает, что делает.
— Не уходи, — Кенма обнял его сзади, — Прошу останься, прошу.
Куроо не был слаб. Совсем. Только вот это
Кенма, а значит любые аргументы здесь излишни. Здравый смысл, рассудок, ха. Это ни к чему. Он поддался. Как делал это всегда. Он проиграл. Как происходило всегда.
Зря он его целует. Зря жадно хватается за него, будто он вот-вот исчезнет. Зря запускает пальцы в волосы и распускает их. Зря снимает его черную толстовку, зря расстегивает пуговицы.
Зря.
Он скучал. Совсем не важно, что будет завтра. На все плевать. Боже, как же он сильно по нему скучал... Сейчас ему хорошо как никогда. Сейчас все мысли исчезли. Есть только Кенма. И этого достаточно. Этого всегда было достаточно.
Возможно он пожалеет. Возможно, это станет той самой точкой невозврата, после которого уже ничего нельзя будет исправить.
Но, к черту все.
