пора

она умерла неожиданно. ушла, оставив после себя знатную рану, который до сих пор не хотел заживать. она ковыряла эту рану каждый день, представляла, как героически спасала её, но понимание того, что она, её девочка, умерла, навсегда прерывая свою молодую жизнь, не хотел настигать по сей пор. джинни уизли умерла, оставляя её, весь магический мир, свою семью, хогвартс позади, отправляясь в иной мир. на её могиле каждую неделю стояли новые цветы. казалось, что прошло не четыре года, а всего месяц. да и особой разницы не наблюдалось — всё так же больно. больнобольнобольно. мозг не хотел воспринимать, что ей, гермионе, уже никогда не полюбоваться её рыжими, как огонёк волосами, не забыть об остальных в виде её чистых голубых глаз, не лицезреть её улыбку. этого не могло произойти. джордж тоже приходит сюда. каждую субботу, как и она. ему было намного сложнее, думалось гермионе. потерять часть навеки склеенного сердца было действительно трудно, да и младшая сестра вдобавок. обе, фред и джинни, росли у него на глазах, и так просто в один момент потерять их одновременно иронично и печально. близнец самого весёлого из уизли выглядел разбито, хотя в другие дни старался случайно не уронить эту грёбанную маску, маску напускного веселья, смирения. он спрашивает, приняла ли она смерть джинни. внутри всё громко бушует, возмущается: она бы не сумела. хочется плакать, крича о том, что жизнь несправедлива, хочется вновь завидеть рыжую макушку джинни, хочетсяхочетсяхочется. ей вечно чего-то хочется. вот только не собирается жизнь потакать её желаниям. жизнь иэ обоих потрепала. гермиона качает головой, устремляя взгляд, полный боли и отчаяния. она не может. не сможет. на могиле девушки чётко заметна надпись. «джинни молли уизли. 1981-1998.» семнадцать лет. ей было всего семнадцать. времена меняются. стрелки часов никогда не останавливаются. мир продолжает жить дальше, буквально наплевая на «хочу» людей и продолжая светить ярким солнцем. если другие смогли, почему она нет? пальцы крепко сжимают край колдографии, в которой рыжеволосый парень смешит свою младшую сестрёнку. двое счастливо улыбаются на колдокамеру, светясь счастьем, даже не подозревая о девушке по другой стороне колдо, по щекам которой катятся слёзы. пеленка слёз мешает разглядеть бумагу хорошо, мешая гермионе. колдография шестилетней давности даёт о себе знать тем, что уже давно мятая. воспоминания, чёртовы воспоминания, не дают спокойно ей жить. воспоминания о девушке, о рыжеволосой далеко не пай-девочке не дают спать по ночам, и никто даже не догадывается, почему каждое утро подушка мокрая в некоторых местах. трудно было не ей одной. джордж даёт о себе знать тихим вздохом. — каково это — любить того, кого не позволено? того, что уже давно мёртв? — его голос хриплый от долгого молчания. — плохо., а что касается второго… спроси себя, джордж. — я потерял себя ещё на битве за хогвартс, гермиона грейнджер. я устал чувствовать вечную боль в области груди. я устал. — признается он. его неожиданная открытость не удивляет гермиону, но она чувствует, насколько ему плохо. — я тоже устала. до вечера они проводят время во взаимном молчании, поддерживая друг друга присутствием. люди правы, может быть. пора смириться. но как?