Залечь на дно в Чибе

      Сижу. Смотрю. Прижимаю ко лбу холодную банку какой-то газировки.       Вчера переборщил.       И всё-таки обычная жизнь вообще не для меня. Сопьюсь ведь к чёртовой матери. Никто и не вспомнит. Хотя что не вспомнит даже хорошо в моём случае.       А герой, отработавший своё, никому не нужен. Почему-то, узнавая его, мало кто из людей находит героя привлекательной личностью.       Знал я одного такого барана. Нет, двух. Второй тоже был герой, тоже ломал на своём пути все преграды. И с ним тоже совершенно невозможно было нормально общаться. Совершенно непробиваемый. И если первый ещё молодой, то второму вообще хоть кол на голове теши.       Бессмысленно.       Что уж говорить о предателе, да? Забыть и не вспоминать. Какое бы он ни сделал доброе дело, все знают его, как предателя. Бессмысленно даже начинать разговор - это клеймо. Ты изгой. Всё, овари. Но...       Мог ли я или кто-то на моём месте поступить иначе?       "Оправдание, как дырка в жопе, есть у каждого."       Не вернуться. Нельзя мне возвращаться. Лучше тихо сгинуть во мраке, тем более с такими торжественными похоронами.       Да. К тому же без Шинсо я не хочу быть воином. Вообще не хочу никогда больше воевать. - Наплевать, наплевать, надоело воевать. Ничего не знаю, моя хата с краю... Слава тебе, Господи, нарубился до сыти...       Нарубился. Нужно начинать всё заново. - Ичимару, бери ракетку. Твои подачи.       Что было бы, пойди я за Соске до конца?       Что было бы, убей я рыжего в фальшивой Каракуре? Типа, случайно?       Что было бы, дойди мы до короля душ?       На последний вопрос легко ответить. Монаха Ичибея я угробил бы во мгновение, остальные просто не представляли для Айзена угрозы. Самого короля... Скорее всего тоже кончили бы. Король может быть только один.       Но что было бы дальше? Ненавидел бы я себя так же, как ненавижу сейчас?       Я даже не знаю за что. - Ичимару!       Я встал с ракеткой, пошёл на корт.       Говорят, что история не знает сослагательного наклонения, не приемлет вопроса "если бы", не понимает сожалений. Человека, общества, народов. Поступки исчезают, являя сожаления в действительной реальности. Разводы, расколы, трагедии - записи. Строчки. Действительность является сожалением.       Для того, кто понимает, что натворил.       Хотя, всё-таки, знаю.       Подбросив мяч высоко, я прищурился и ударил по нему с силой. Ракетка разлетелась, рассыпав осколки лески, рукоятка сломалась в руке.       Физрук упал.       Я ненавижу страх. Я ненавижу сожаление. Я ненавижу физкультуру.

***

      Хирацука-сенсей смотрела на меня злобно. - И чем тебе не угодил физрук?       Она топала носком ботинка под столом. Я молчал. - Ичимару. - Вы же прекрасно знаете, сенсей, что ему не повезло. - Не повезло быть физруком в этой школе?! - почти прорычала Хирацука. - Ну... Он же будет жить? - спросил я. - Ичимару! - воскликнула Хирацука-сенсей.       Я улыбнулся. - Что ты лыбишься? - продолжала учительница злиться. - Что ты лыбишься тут?! - Мне ну очень неудобно.       Хирацука замахнулась, но ойкнула и села обратно, потирая кисть. - Напишешь объяснительную. - Ха-ай, - я поднялся. Уже на выходе сказал: - Зато вы снова покажетесь в красном спортивном костюме. - Ичимару!       Я закрыл за собой дверь.       Как она смутилась-то. Хотя всё при ней. Красивая, и попа тоже. Пусть в Россию переводится, там ей мгновенно найдут нормального мужика.       А то и двух сразу.       В клубный кабинет я пришёл вторым, сразу после главы. Юкиношита Юкино, как и всегда в свободное время, читала. - Здравствуйте. - Привет, - я аккуратно положил сумку на стол и, улыбаясь, приблизился к Юкино. - Наконец-то мы одни, воробушек-сан.       Девочка вскинулась. - Т-ты опять? - У Юигахамы-сан день рождения восемнадцатого июня, - сообщил я девочке. Она подняла брови и кивнула. - Юи хочет серёжки, нужно ей вечернее платье, хотя бы одно. Живут небогато. - А... Боюсь спрашивать: откуда вы это знаете? Может быть, она просто скромная, - неуверенно сказала Юкино, пытаясь отодвинуть лицо от меня. Я говорил почти в ухо. - Ка-Гэ-Бэ не дремлет, Юкиношита-сан, - сказал я тихо. Затем уже совсем шёпотом: - Предлагаю обсудить это в менее обязывающем месте. - Н-н... Н-не знаю, я... - Кошачье кафе. Как вам идея, Юкино?       Коварный я приблизился ещё, а затем и вовсе зашёл вперёд, присел и заглянул ей в глаза. - К-кошачье кафе? - Юкино сразу спрятала взгляд себе в колени. - А, ну... Там... Живые кошки? - Именно.       Она прикрыла глаза, чуть выпрямилась и кивнула. - Ради Юигахамы-сан мы должны выбрать что-нибудь и подарить. - Решительно, - оценил я и погладил Юкино ручку. - Тогда я зайду за вами в воскресенье, в час дня, если вы не заняты, Юкиношита-сан. - А, н-н-ну... - девочка засомневалась или занервничала. - Д-давайте встретимся прямо там? - Не думаю, что вам разрешат сидеть там весь день. - Я не об этом.       К моему удовольствию, она не выдержала и встала, "спряталась" у окна. - Я не хочу, чтобы кто-то подумал, будто у нас свидание. - Поэтому мы возьмём с собой учебники и тетради. И все подумают, что вы делаете мне одолжение!       Идеально исполнено. Просто безукоризненная работа.       Каков же результат? - Я... Ну, хорошо...       Математика будет страдать.       Некоторое время мы постояли в молчании, Юкино просто боялась поворачиваться. Тогда я вернулся к своему месту и достал плеер, начал слушать AC\DC, мурлыча себе под нос и полируя. Через некоторое время девочка взяла себя в руки, села на своё место, периодически косилась на то, как я вожу платком по воздуху.       "Вот что. А разберу-ка я рукоять Шинсо вечером? И там почищу мою дорогую. Драгоценную. Милую."       Шинсо молчала.       Спокойствие и умиротворение нарушила Юигахама. Она открыла дверь, вошла, улыбаясь и хихикая: - Йа-халло! - поприветствовала нас рыжая. - Юкинон, приветики! А я сегодня пришла не одна! Сегодня в нашем клубе гости! Сай, заходи!       Следом за девочкой вошёл мальчик. Тоцука Сайка. - Юкинон, - позвал я, стягивая наушники. - Как ты относишься к популярности группы "Тату" в Японии? - Я не слушаю подобную... М, подобные пародии на музыку, - сообщила Юкиношита. - Ладно. Мне выйти? - спросил я. - Или мальчикам это можно слушать? - Эй, Ичимару-сан! - обиделся Тоцука. - Сай, - сказал я строго. - Заведи себе девушку. И иных проблем у тебя вообще не будет.       Довольный собой, я откинулся на стул. Шикарный совет из жизненного опыта, я считаю. Особенно если Тоцука пренебрежёт средствами контрацепции. - О? - удивилась Юигахама. - У меня нет времени на девушку, Ичимару-сан, я же... Ну, в теннис играю. - А в "теннис" все ваши играют? - спросил я. - Закончили, - Юкиношита неожиданно хлопнула по столу. - Ичимару-сан, если вы что-то знаете, это не значит, что об этом должны знать все. Контролируйте себя.       Хозяюшка встала и пошла к чайнику. - Присаживайтесь, мы готовы вас выслушать.       Проблема Тоцуки - его теннисный кружок. Чуть не оговорился. Конечно же, я выслушал его вместе со всеми. Тоцука волновался за будущее места, в котором он привык находиться, поэтому просил нас о помощи. - Посмотрим, что мы можем сделать... - задумалась Юкиношита. - Проблема численности нерешаема, - пожал я плечами. - Все, кто хотел бы, уже куда-то устроились. Единственное, что можно сделать - это добавить бодрости духа. - А почему не походить и не поспрашивать? - спросила Юигахама. - Может, есть кто-нибудь. - Долго. Затратно. Я бы предложил это, - сказал я, - если бы не собирался выполнять задание. По большому счёту Тоцука-сан, после ухода Янаги-семпая - прошлого президента клуба, опасается, что теннисный кружок прекратит своё существование. Им уже обрезали финансирование, ребята играют за свои.       Я пожал плечами: - Популярность могла бы добавить какая-нибудь звезда. Хотя всё это, как я уже сказал, бессмысленно. - Может быть, если Тоцука-сан станет лучше сам, то и его ребята захотят подтянуться, - предложила Юкиношита.       Я повернул голову к Юигахаме. - Можешь поговорить с Миурой или ещё рано? - А? О чём? - не поняла Юи, а потом сообразила: - А, ты об этом! Ну, Юмико и правда играла в турнире префектур, но сейчас она не пойдёт в теннисный клуб. - Разве мы не можем справиться сами? - спросила Юкиношита.       Я почувствовал нажим. Ах да. Змеи - существа стайные. - Я буду тренировать вас, Тоцука-сан, - сказала брюнеточка-одуванчик. - Дерзай, - вздохнул я, не стал спорить. - Ичи, ты чё! - Юигахама пихнула меня в плечо кулачком. - Совсем, что ли? Дава-ай! Дава-а-ай! - Нет. Я буду сидеть здесь.       На этом и порешили. Поскольку я наотрез отказался тренироваться вместе с остальными, то сидел в качестве секретаря в нашей клубной комнате на больших переменах, пока гордые и сильные девушки потели на улице. С большим удовольствием полировал клинок Шинсо и размышлял о разном и вечном.       Припёрся Займокуза. - О, Ичимару! Как и ожидалось!       Что ожидалось? Обычно я сижу где-нибудь в теньке в это время. - А я как раз проходил мимо. Разве барышни не пошли играть на улице?       Я молча открыл глаза, молча наблюдал за ним. Он косился на мои руки, стараясь не встречаться взглядом, но определённо без особой опаски. Похоже, не видит.       Ну и хрен с ним тогда. - Может, вступишь в клуб? - спросил я его. - Зачем воину-одиночке какой-то там клуб?! - спросил он нервно, выпрямился, втянул живот и изобразил странную стойку. - Я буду сражаться с невзгодами и общественным мнением даже на краю бездны!.. - Я про теннис, - сказал я. - Тебе неплохо было бы подкачаться, Займокуза. А то девочка, которая на тебя посматривает, побаивается подойти. Сам понимаешь.       Ложь. Никакой девочки не было. - Д-да, девушки очень жестокие, - поник Займокуза. - Им ничего не стоит походя разбить сердце.       Это верно и в обратную сторону. Жизнь так устроена. - Сходил бы к ним, попробовал, - предложил я.       Не сработало? Займокуза, вроде бы, даже не задумался. - Я серьёзно. Ты же под Ашикаги Ёшитеру косишь? Значит, должен с самураями общаться. Кого ты тут видел благороднее Юкиношиты? - спросил я. - А... - Иди уже, задолбал! - прикрикнул я. - Скажешь, что я послал. - О-аха-ха, ладно... - погрустнел толстячок. - Если что, обращайся. Мне уж точно можно доверить...       Он вновь покосился на Шинсо, а затем вышел.       Отлично прикормил.       Молчит моя Шинсо. Молчит.       Подумав немного, я разобрал клинок и достал ветошь - отчистить от окислов, если такие найду, грязи и пыли под рукояткой. - Шинсо... Ха!... - выдохнул на клинок и протёр. - Девочка...       Дыра определённо стала больше. Я взял голый клинок на кончиках пальцев и аккуратно-аккуратненько усилил духовное давление. Выдохнул. Никакой реакции. Давить сильнее я побаивался.       Да что ж такое?       Пальцы медленно собрали рукоять обратно, я вложил вакидзаси в ножны и положил её в сумку. Положил голову на руки. - Н-да...       Не к Урахаре же идти. Не хочу я снова оказаться в зависимости от Йоруичи. Вообще не хочу ни с кем из этих связываться.       Но потерять Шинсо...       А зачем она мне теперь? Что я могу ей сделать в этом мире? Колбасу нарезать?       Она живая. Живая. Нужно что-то сделать... Работай как всегда: собрать сведения, упорядочить, провести оценивание и попробовать выработать меры противодействия.       Камишини-но-яри не развеялся...       В кабинет без стука ворвалась Хирацука Шизука. Учительница осмотрелась. - О, Ичимару. А где все? - спросила она. - Съел.       Мы некоторое время смотрели друг на друга. Я на неё - с закрытыми глазами.       Я встал. Вежливо поклонился. - Сенсей, прошу, присаживайтесь, сейчас я налью вам чаю.       У меня возникла мысль. - А, да! - согласилась учительница, усаживаясь на стул Юигахамы. Она подложила руки под голову и наблюдала за мной. - Так куда все делись? - Во дворе, играют в теннис и тренера, - подумав, определил я. Вернулся к учительнице, поставил перед ней бумажный стаканчик. - Угощайтесь, Хирацука-сенсей. - Ты сегодня такой ласковый, Ичимару, даже странно. - Просто у меня к вам очень щепетильный вопрос, - начал я, присаживаясь рядом с учительницей. - Какой? - спросила она с интересом. Задумчиво смотрела на стаканчик. - Я не буду пить, пока не скажешь. - Подождите, я пытаюсь правильно сформулировать...       Я задумался. Нужно и сказать правильно, чтобы не задеть тонкие девичьи чувства, и место подобрать верное. - Сенсей, я хочу пригласить вас в караоке.       В отличии от детей, Хирацука понятия не имеет, что сейчас модно в молодёжной среде. Как и я, собственно. Поэтому... - Что, прости? - удивилась Шизука. - Я хочу пригласить вас в караоке, Хирацука-сан. Если позволите.       Наиболее удобное место для опроса. Я могу и подлить чего-нибудь в напитки, могу спрашивать так, что никто не узнает, да и встретиться можно так, что никто не увидит. Думаю, выудить некоторые подробности по поводу семьи Юкиношиты не составит большого труда. Можно оценить и саму Хирацуку на предмет агентурной деятельности.       Выгодно ли иметь друзей в администрации?       Выть или не выть - вот в чём вопрос. А дружелюбно настроенная Шизука дело очень хорошее. - А... - женщина оказалась в тупике.       Она смотрела перед собой очень долго, перебирая пальцами по стакану с чаем. Затем глотнула его - закашлялась. Я погладил её по спине. - Не спешите, сенсей. С ответом тоже можете не спешить. Ну, и мой телефон у вас есть, как оказывается.       Похоже, ответ отрицательный. Ладно, не страшно. Будут другие возможности. - Кхм! Это... - Хирацука вытянулась, выпрямилась. - Нет, Ичимару. Думаю, ты всё понимаешь.       Я не стал подначивать, пусть и хотел, ведь услышал в голосе лёгкую дрожь.       С чем бы ни пришла Хирацука, она забила на это, засобиралась сразу же. Через силу допив чай, она вышла и заторопилась куда-то по нововозникшим делам.       Чай допила. Занятно.

***

      Баночка с энергетическим напитком полетела в мусорку. Эта химия неожиданно пришлась мне по вкусу.       Я сидел за тетрадкой, посматривая периодически на ночную Чибу со своей верхотуры, записывал все приходившие мне в голову идеи, разделив их на три части.       Первая. Общее название таблицы: посторонняя помощь, плюсы и минусы. Шинигами Готея - первый столбец. Плюсы отсутствуют. Минусов множество, учитывая, что я до сих пор преступник и мёртвый. Хотелось бы оставаться таковым ещё долгое время. Второй столбец: группа Шихоин. Минусы уже очевидны, я вновь окажусь в поле работы разведывательно-диверсионной машины и меня, скорее всего, разменяют как сыгранную карту на что-нибудь действительно ценное, а Шинсо так и не выручу.       Третий: квинси. Отказать. Это враги, фашисты и нацисты.       Четвёртый: Айзен. Неосуществимо.       Можно было бы обратиться к тем же подчиняющим, вот только Шинсо не сломана и не мертва.       На втором листе я записывал всё, что знал о занпакто. Конечно, рецепт изготовления держался в секрете. Однако починка шикая была доступна каждому шинигами: достаточно было поместить свой рейрёку в меч.       Далее. Шинсо застряла в банке, в то время как я не испытываю никакого напряжения. Никакой усталости, кроме моральной - но она ещё с первого дня после второй смерти. Получается, мой клинок не может выйти из этого состояния.       На четырёх других листах были выведены знаки и письмена, которые должны были помочь мне установить высококачественный барьер. Я не эксперт в кидо, умею только до девяностого, могу поломать всё к чёртовой матери.       Добавил в себя немного водки. Выдохнул. - Вроде... Вроде всё верно. Давай, - ещё раз осмотрел амулеты.       Пользуясь жестами и голосом, зачитал заклинания. Барьер из прозрачных стенок встал замечательно, заняв всю комнату.       Я силой вырвался из гигая, рыкнув от короткой боли и выдохнув, как новорождённый. Труп упал и остался лежать на полу. Весь в белом, с длинными пустыми руками, взял меч в руку. Начал нагнетать в себе желание убивать и ненависть. Реацу рвануло одежду, воздух испуганно заметался по комнате в поисках выхода. - Х-хо-о... - засипел, выдыхая весь воздух, медленно встал в стойку, спрятав клинок Шинсо в рукав. - Убей, Шинсо!       Никакого отклика. Клинок молчал.       Я дёрнул щекой и пошёл дальше. Для чего снимал гигай - для банкая. От тяжести моего духовного давления барьер загудел и заскрипел, а труп могло и разорвать... - Банкай: Камишини-но-Яри!       Завибрировал клинок занпакто. И...       Треснул. Я тут же испуганно остановился. - Прости, - выдохнул, поцеловал клинок.       Всё. Сворачиваемся. Нехрен.       Посмотрев на бутылку - допил её залпом, а затем залил оставшимся энергетиком. Посмотрев вокруг, не стал влезать обратно в труп, а просто разлёгся на полу и принялся лежать.       Баюкая на руке милашку Шинсо.

***

- О! Это ты!       Обращались явно ко мне, но я решил, что не хочу замечать Юигахаму. - Ичи, пойдёшь сегодня в клуб, нэ? - спросила Юи, пристроившись рядом. - Нет. - А-а... Ты чего-о?! - протянула девочка, оставшись у меня за плечом. - Отвяжись, Юигахама.       Не оборачиваясь, я вошёл в школу.       Хочу скамейку. И бургер. Или, может, посмотреть "На гребне волны".       Обещаю не плакать.